Ю. Г. Волков социология издание 4-е


Современное российское общество как «общество риска»



страница68/88
Дата01.02.2018
Размер2.87 Mb.
ТипКнига
1   ...   64   65   66   67   68   69   70   71   ...   88
4. Современное российское общество как «общество риска»
Естественно, что развитие социологии безопасности и со­циологии рисков в рамках отечественной социологической науки должно идти в несколько ином ключе, нежели это происходит в контексте современной западной социологии. Оно предполагает наряду с рефлексией над данными, полу­ченными в ходе эмпирических исследований, диалог с запад­ной социологической мыслью.



1 Кузнецов ВЛ. Социология безопасности: Учебник. — М., 2003. С. 109.

В исследованиях отечественного автора О.Н. Яницкого предпринята интересная попытка проанализировать совре­менное российское общество в понятиях теорий «общества риска»1. Согласно его концепции, главным мировоззренче­ским фактором генезиса рисков в сегодняшней России явля­ется отсутствие консенсуса по поводу базовых целей и ценно­стей, а также единого социального проекта. Выбор осуществ­ляется между рядом конкурирующих друг с другом проек­тов будущего — либеральным, коммунистическим, национал-патриотическим и т. п. Нормативным идеалом общества является выживание, что свидетельствует о высоком уровне социального риска. Силовой характер организации социаль­ного пространства, доминирование силы над правом, в целом господство управляемости и принуждение, дефицит подлин­но свободного выбора в сочетании с демократической фразе­ологией определяют цинизм общественного мировоззрения, сопутствующую ему апатию и социальный пессимизм. Еще одной существенной чертой сформировавшегося общества является утрата трудовой этики, обусловленная разрушени­ем связи между количеством и качеством труда и уровнем его материального и социального вознаграждения. Отсюда ориентация повседневных практик на потребление, а не на созидание, и на получение благ способами, согласующимися доминирующими принципами массового мировоззрения: помощью связей, денег, принуждения в той или иной форме) даже прямого насилия. Основные надежды связаны не с производством, а с перераспределением благ.

Духовно-мировоззренческие характеристики современно­го российского общества можно дополнить важным замеча­нием: сложившееся общественное мировоззрение представ­ляет собой не плод рефлексии общества над самим собой, а совокупность отдельных компонентов, заимствованных из совершенно разных социокультурных контекстов, будь то вуль­гаризированные западные достижительно-либеральные идеи, рудиментарные представления советской эпохи о всеобщей принудительно-силовой управляемости или же элементы ве­ликодержавно-имперских амбиций. Российское общество рис­ка, в отличие от западного, характеризует не избыток, а не­достаток рефлексии. Это проявляется в неспособности осмыс­ливать происходящие перемены, в замедленности социаль­ной реакции на них. Выше мы дали определение феномена вызова. Так вот, социальные изменения, имеющие место в современном российском обществе, можно рассматривать как вызовы, требующие от общества и его правящей элиты отве­тов. Такие ответы запаздывают или оказываются неадекват­ными, основанными на устаревшей логике. Недостаток со­циокультурной рефлексии сказывается в том, что, как пишет Яницкий, «отчужденность, заброшенность маленького чело­века, став нормой его жизни, еще не получила адекватного культурного ответа. Даже Чернобыль, шоковая терапия, де­фолт и другие мегариски последних десятилетий все еще осваиваются человеком улицы в терминах традиционной культуры как беды, несчастья и напасти. Долготерпение, эта основа остойчивости прежнего российского общества, ги­бельно в современных условиях». Выход из критической си­туации, таким образом, невозможен без качественно нового Уровня ее концептуального осмысления, без понимания не­адекватности старых моделей ответов вызовам новой эпохи. Таким образом, рискогенность современного российского об­щества в мировоззренческом плане определяется недостаточ­ной отрефлексированностыо ситуации, недоосмыслением вы­зовов времени и текущих социальных изменений, концепту­альной слабостью элит. Современное российское общество — это в конечном счете общество, которое само не понимает, что, собственно, с ним происходит.

Рискогенный характер присущ и общественному производ­ству. Вообще говоря, общественное производство всегда вклю­чает в себя две противоположные тенденции:





1 Яницкий ОМ. Социология риска: ключевые идеи (www.sociologica.ru.);

Яницкий ОМ. Модернизация в России в свете концепции «обще­ства риска» // Куда идет Россия? Общее и особенное в современном развитии / Под ред. Т. Заславской. М.: Интерцентр, 1997; Яниц­кий О.Н. «Критический случай»: социальный порядок в «обществе риска» // Социологическое обозрение. 2002. Т. 2. № 2. (www.sociologica.ru.).

к созиданию и накоплению богатств — с одной стороны и к разрушению и растрате — с другой. Все дело в том, какая из этих тенденций превалирует. Таким образом, возможны две теоретические модели общества, находящегося в состоянии незавершенной трансформации: та, в которой деструкция доминирует над позитивными созидательными процессами, и противополож­ная — та, где доминирует созидание. Хотя в любой из моде­лей общественного производства соседствуют производство и накопление благ и производство и накопление рисков, созида­тельная модель характеризуется общим позитивным балан­сом: соответствующее ей общество обладает возможностями качественного роста производства и накопления, перехода к высокой модернизации, короче, к самовоспроизводству на новом уровне. В отличие от него общество, для которого про­тотипом стала деструктивная модель, становится в основной тенденции все более рискогенным, тяготеет к прогрессирую­щему распаду и демодернизации. Оно вступает в фазу, когда основным способом его существования становится расходова­ние и расхищение наличных ресурсов, иначе говоря, превра­щается в сырьевой придаток более развитых в производствен­ном отношении обществ, обрекая себя на периферийный ста­тус в глобальной экономической системе или даже на оконча­тельную реинтеграцию.



В современном российском обществе производство рисков приобрело тотальный характер: рисковый и нерегламентированный правом тип отношений внутри отечественного бизне­са долгое время определял уровень получаемой прибыли; риск стал нормой социального поведения; роль формальных норм и правил социального взаимодействия, сокращающих уровень риска и ограничивающих его сферу в обществах созидательного типа, резко снизилась за счет развития не­формальной регламентации. Как составляющая силового типа управления обществом и элемент экономической стратегии, основанной на насилии («шоковая терапия»), а также орудие борьбы кланов и группировок, риск превратился в доминан­ту, определяющую качественные характеристики формирую­щейся социальной среды. Последняя отличается в значитель­ной степени неправовым характером, взаимоотношения в ней основываются на праве сильного, а отсутствие каких-либо га­рантий для социально незащищенных категорий граждан и вообще для «маленького человека» как такового делает риск неотъемлемой чертой повседневности. Пространство риско­вых, не регламентируемых правом отношений и практик — «теневое» пространство — постоянно и неуклонно расширя­ется, и, соответственно, сокращается сфера легальных отно­шений, строящихся на основе правовых гарантий. Как соци­альное пространство «общество риска» представляет собой нерасчленимую целостность, для которой любая инициатива является обратимой в своих последствиях: риск, который она в себе несет, обязательно возвращается к субъекту действия, затрагивая его так или иначе и становясь элементом единой жизненной среды настоящего и будущего. Представления, согласно которым рисковые последствия того или иного по­зитивного по своим ожидаемым результатам действия могут не коснуться его инициаторов, ушли в прошлое. В современ­ном обществе не может быть «войны на чужой территории»: производство рисков зашло в такую фазу, а степень единства глобального общества стала столь высокой, что дистанциро­ваться от потенциального риска не может никто. Для рос­сийского варианта «общества риска» — это означает прежде всего всеобщий характер доминирующих процессов распада и деструкции в социетальной динамике и сопутствующее его осмыслению нарастание атмосферы всеобщей неуверенности, беспокойства и страха. Степень предсказуемости повседнев­ной жизни становится все ниже, причем это касается всех социальных слоев и групп. Современный российский обыва­тель напуган и недоверчив — об этом свидетельствуют запер­тые кодовыми замками двери подъездов жилых домов, пус­теющие улицы в не столь уж поздние вечерние часы, рост взаимной отчужденности и равнодушия, в том числе и на Уровне политической индифферентности. Если советский че­ловек при всех негативных характеристиках окружающей его социальной среды сохранял ощущение безопасности, ко­торое Яницкий назвал даже «онтологической», фундаментальной безопасностью, был уверен в том, что завтрашний день будет если не лучше, то не хуже сегодняшнего, то человек постсоветский это чувство утратил. Российское общество рис­ка, в отличие от современного западного, не выработало не­обходимых способов и институций для ограничения, канали­зации, профилактики нарастания тревожности и страхов. Напротив, оно привыкло к повседневной жизни в условиях повышенного риска, к экстремальным трудностям, социаль­ной и даже физической незащищенности, к отсутствию ка­ких-либо реальных гарантий. Повышенный уровень повсед­невного риска стал социально приемлемым. Индивид, живу­щий в пространстве современной России, учитывает в своих проектах возможность крупных финансовых изменений, по­добных августовскому дефолту, и отдает себе отчет в нена­дежности каких-либо банковских сбережений; выполняя свой воинский долг, он рискует попасть в «горячую точку», пасть жертвой некомпетентного приказа или неуставных отноше­ний; ложась в больницу на операцию, он готов к ситуации, когда у него не хватит денег на теневой гонорар врачу; попа­дая в отделение милиции, он ожидает неправового характера обращения или прямого вымогательства. Идя на выборы, он привычно опасается «красной» или «коричневой» угрозы; проходя по улице, он вдыхает висящий в воздухе смог; са­дясь в самолет, техническое состояние которого под боль­шим вопросом, он подвергает свою жизнь еще одной опасно­сти; наконец, даже сидя в театре или концертном зале, он не гарантирован от того, что его сейчас возьмут в заложники.

Идущий в современном российском обществе процесс демодернизации, ставший стихийной реакцией на направлен­ные попытки модернизировать его по западному образцу, яв­ляется таким же, если не более, рискогенным, как и высокая модернизация в станах Запада. Если модернизирующееся общество требует высокого уровня рефлексии, то демодернизация, стихийный, никем не рассчитанный и непрогнозируемый откат назад, вниз в отношении общественного производства и социетальной организации порождает обилие рисков по при­чине ослабления управляемости, нарастающей некомпетент­ности, запущенности и неухоженности технических средств, технологической отсталости, утраты квалифицированных кадров, роста социальной напряженности, снижения уровня правосознания и падения авторитета права и т.д. Рост неуверенно­сти и страхов приводит к формированию нормативного идеа­ла, ориентирующего не на развитие, а на безопасность. Под­держние безопасности, сохранение статус-кво становится основной задачей общества риска. Чем неувереннее обыва­тель, тем сильнее его тоска по «сильной руке», которая сни­зила бы уровень риска и укрепила бы слабеющий порядок в обществе. Нарастание риска и аномии поэтому с необходимо­стью влечет за собой рост престижа легитимного насилия. Поэтому, подчеркивает Яницкий, в представлении как вла­ствующей элиты, так и человека улицы социальный порядок все чаще отождествляется с принуждением и насилием. Де­мократические идеи все более оказываются дискредитирован­ными, стремительно теряя популярность в массах. Зато все авторитетнее становятся силовые ведомства и структуры, пря­мой задачей которых является обеспечение безопасности.

Тотальный характер производства и распространения рис­ков в современном российском обществе, обнаруживаемый во всех сферах социальной жизнедеятельности, позволяет сде­лать вывод о тенденции к его превращению в общество всеоб­щего риска. Оно находится под двойным бременем: с одной стороны, ему угрожают рискогенные тенденции демодернизации, с другой — оно несвободно от необходимости реагиро­вать на новые глобальные вызовы, отчасти поставившие в тупик даже наиболее развитые общества современности. Для него так же, как и для всего мира, представляет опасность международный терроризм и экстремизм, исламские фунда­менталистские группировки и транснациональный кримина­литет. Сложность ситуации приводит к тому, что общество оказывается не в силах поддерживать системы своего жизне­обеспечения в безопасном режиме и постепенно теряет над ними контроль. Это проявляется в почти непрерывном сле­довании друг за другом разного рода техногенных, экологи­ческих и иных катастроф, чрезвычайных ситуаций и проис­шествий. В таких условиях общество и его элита становятся неспособными сколько-нибудь управлять рисками и предот­вращать катастрофы: они занимаются не профилактикой Рисковых ситуаций, а постоянной ликвидацией последствий уже случившихся бедствий.

Отсюда, как мы уже говорили, проистекает ориентация общества и элиты на безопасность как нормативный идеал. Однако в поисках возможностей стабилизации общество тя­готеет к самому простому пути — к закреплению сложившей­ся ситуации посредством возврата к сходным с доперестроеч­ными политическим структурам, а это означает продолже­ние демодернизации, дальнейшее превращение в общество риска. А следовательно, может наступить момент, когда про­изводство риска вытеснит производство благ и общественно­го богатства как такового.

По мнению Яницкого, в этом проявляются характерные особенности рефлексии правящей элиты, в частности, ее ин­струментальная ограниченность, отсутствие внимания к по­иску ценностно-этических оснований экономических и поли­тических преобразований, наконец, дефицит стратегическо­го мышления в решении проблемы обретения Россией своего места в системе глобального миропорядка. Стремясь к сни­жению рискогенного потенциала сложившейся ситуации, российская элита обращается к наиболее традиционным ме­рам — к укреплению и переструктуризации силовых ведомств, не пытаясь уменьшить рискогенность за счет продуманного изменения самой модели реформ.

В этой ситуации особенную актуальность приобретают ис­следования по социологии безопасности и социологии риска. Однако здесь возникает множество трудностей. Если совре­менные западные социологи рассматривают рискологию как основное направление общей теоретической социологии, что, в общем, соответствует степени самоосознания западного об­щества как общества риска, то для российской социологи­ческой науки она предстает пока как новая, только начинаю­щая разрабатываться частносоциологическая дисциплина. Перспективы развития отечественной социологии риска про­сматриваются в двух направлениях. Как общесоциологиче­ские исследования возможны на теоретическом и эмпириче­ском уровнях, так и изучение социального риска допускает регистрационный (эмпирический) и аналитический (теоре­тический) уровни. Регистрационный характер имеют иссле­дования, на основе прикладных социологических методик фиксирующие и комментирующие колебания общественного мнения, состояние тревожности и фрустрации в связи с раз­личными возникающими в обществе катастрофами и чрез­вычайными ситуациями. Этот тип исследований необходим, поскольку предоставляет необходимую информацию для по­следующего анализа. Однако он имеет ограничения: сами по себе подобные исследования еще не дают возможности кон­цептуального осмысления состояния российского социально­го пространства в плане рискогенности, не обладают доста­точным уровнем обобщения, чтобы выработать теоретиче­ское понимание специфики российского общества как обще­ства риска.

Для осуществления перехода к этому, более высокому, пла­ну рассмотрения необходимо творческое освоение и переос­мысление применительно к условиям России теоретического и методологического инструментария зарубежной социоло­гии риска. Кроме того, здесь нельзя обойтись без определен­ного междисциплинарного синтеза, без использования до­стижений естественных и гуманитарных наук. Наконец, раз­витие социологии рисков требует углубленного анализа уже имеющихся теоретических исследований происходящих в современном российском обществе процессов под рискологическим углом зрения.

Риск и безопасность — это два понятия, представляющие разные стороны одного и того же процесса. Поэтому социоло­гия риска нерасторжимо связана с социологией безопасности. В сущности, они исследуют в разном ракурсе один и тот же предмет. Поэтому обратимся дальше к рассмотрению отдель­ных, наиболее важных аспектов социологии безопасности.



Каталог: ld
ld -> Общая характеристика исследования
ld -> Петинова М. А. П 29 Философия техники
ld -> Лингвистический поворот и его роль в трансформации европейского самосознания ХХ века
ld -> Образование в человеческом измерении
ld -> Социокультурные традиции в контексте становления и развития самосознания этноса
ld -> Физкультура и спорт issn 2071-8950 Физкультура
ld -> Культурная социализация молодежи в условиях транзитивного общества
ld -> Великую землю


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   64   65   66   67   68   69   70   71   ...   88


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница