Ю. Г. Волков социология издание 4-е


Системы социальной стратификации



страница52/88
Дата01.02.2018
Размер2.87 Mb.
ТипКнига
1   ...   48   49   50   51   52   53   54   55   ...   88
2. Системы социальной стратификации
Истории известны различные системы социальной страти­фикации. Прежде всего их можно классифицировать на за­крытые и открытые. В открытых системах индивидам дос­таточно легко изменить свой социальный статус. Открытость системы означает возможность для любого члена общества подниматься или опускаться по социальной лестнице соот­ветственно своим способностям и усилиям. В таких системах достигнутый статус значит ничуть не меньше, чем предпи­санный человеку от рождения. Так, в современном западном обществе любой индивид, независимо от пола или происхож­дения может ценой больших или меньших усилий существенно повысить свой исходный статус, порой до необычайной высо­ты, начав с нуля, стать миллионером или президентом вели­кой страны.

Закрытые системы стратификации, напротив, предпо­лагают безусловный примат приписанного статуса. В них ин­дивиду очень трудно, почти невозможно изменить статус, полученный в силу происхождения. Такие системы свойственны традиционным обществам, особенно в прошлом. Например, кастовая система, функционировавшая в Индии до 1900 г., записывала соблюдать жесткие границы между четырьмя кастами, принадлежность индивидов к которым определялась происхождением. Сменить касту было невозможно. При этом членам каждой из каст предписывались строго определенный род занятий, свои ритуалы, система питания, правила обращения друг с другом и с женщиной, образ жизни. Почитание представителей высших каст и презрение к низшим было закреплено в религиозных установлениях и традициях. Случаи перехода из касты в касту все же были, но как единичные исключения из правил.

Известны четыре основные системы социальной стратификации: рабство, касты, кланы и классы.



1. Рабство. Неотъемлемой чертой рабства является владение одних людей другими. Рабы были и у древних римлян и у древних африканцев. В Древней Греции рабы занима­лись физическим трудом, благодаря чему свободные граждане имели возможность самовыражения в политике и искусствах. Наименее типичным рабство было для кочевых наро­дов, особенно охотников и собирателей, а наибольшее рас­пространение оно получило в аграрных обществах.

Обычно указывают на три причины рабства. Во-первых, долговое обязательство, когда человек, оказавшийся не в со­стоянии заплатить долги, попадал в рабство к своему креди­тору. Во-вторых, нарушение законов, когда казнь убийцы или грабителя заменяли на рабство, т. е. виновника переда­вали пострадавшей семье в качестве компенсации за причи­ненное горе или ущерб. В-третьих, война, набеги, покоре­ние, когда одна группа людей завоевывала другую и победи­тели использовали часть пленников в качестве рабов. Исто­рик Герда Лернер отмечает, что среди рабов, захваченных в военных действиях, было больше женщин; их использовали как наложниц, в целях воспроизводства потомства и в каче­стве дополнительной рабочей силы. Таким образом, рабство было следствием военного поражения, преступления или не­выплаченного долга, а не признаком некоего, изначально присущего каким-то людям более низкого статуса.

Условия рабства и рабовладения существенно различались в разных регионах мира. В некоторых странах рабство было временным состоянием человека: отработав на своего хозяи­на положенное время, раб становился свободным и имел пра­во вернуться на родину. Так, израильтяне освобождали сво­их рабов в юбилейный год, каждые пятьдесят лет. Рабы в Древнем Риме, как правило, имели возможность купить сво­боду; чтобы собрать необходимую для выкупа сумму, они за­ключали сделку со своим хозяином и продавали свои услуги другим людям (именно так поступали некоторые образованные греки, попавшие в рабство к римлянам). Однако во многих случаях рабство было пожизненным; в частности, осужденные на пожизненные работы преступники превращались в рабов и трудились на римских галерах в качестве гребцов до самой смерти.

Но не везде статус раба передавался по наследству. В Древней Мексике дети рабов всегда были свободными людьми. В большинстве мест дети рабов автоматически тоже становились рабами. В некоторых случаях ребенок раба, всю жизнь прослужившего в богатой семье, усыновлялся этой семьей, получал фамилию своих хозяев и мог стать одним из наследников наравне с остальными детьми хозяев. Как прави­ло, рабы не имели ни имущества, ни власти. Однако, напри­мер, в Древнем Риме, рабы имели возможность скопить ка­кую-то собственность и даже добиться высокого положения в обществе. Истории известны случаи, когда разбогатевший раб начинал одалживать деньги своему хозяину и в конце концов хозяин попадал в рабство к своему бывшему рабу.



2. Касты. В кастовой системе статус определяется рожде­нием и является пожизненным; если использовать социоло­гические термины: базой кастовой системы является предпи­санный статус. Достигнутый статус не в состоянии изменить место индивида в этой системе. Люди, по рождению принад­лежащие к группе с низким статусом, всегда будут иметь этот статус независимо от того, чего они лично сумели дос­тичь в жизни.

Общества, для которых характерна такая форма страти­фикации, стремятся к четкому сохранению границ между кастами, поэтому здесь практикуется эндогамия — браки в рамках собственной группы — и существует запрет на межгрупповые браки. Для предотвращения контактов между кастами такие общества вырабатывают сложные правила, касающиеся ритуальной чистоты, согласно которым счита­йся, что общение с представителями низших каст оскверня­ет высшую касту.

Индийское общество — наиболее яркий пример кастовой темы. Основанная не на расовых, а на религиозных принципах, эта система просуществовала почти три тысячелетия. Четыре ­основные индийские касты, или варны, подразделяются на тысячи



специализированных подкаст (джати), причем представители каждой касты и каждой джати занимаются каким-то определенным ремеслом; так, брахманы могут быть только священносужителями или учеными, касту кшатриев составляют знатные люди и воины; все вайшьи — купцы и искусные ремесленники; шудры — простые рабочие и крестьяне; хариджан — отверженные, неприкасаемые, занимающиеся унизительным трудом.

Статус группы хариджан фактически настолько низкий, что даже выходит за рамки кастовой системы. Члены касты хариджан, а также некоторые подкасты шудра составляют группу индийских «неприкасаемых». Их прикосновение к представителю высшей касты делает этого человека «нечис­тым». В некоторых случаях нечистой считается даже тень неприкасаемого, поэтому ранним утром и в полдень, когда фигуры отбрасывают длинные тени, членам касты хариджан даже запрещается заходить в некоторые деревни. Те, кто «испачкался» от прикосновения с отверженным, должны исполнить ритуалы очищения, или омовения, для восстанов­ления чистоты.



Хотя в 1949 г. правительство Индии объявило об отмене кастовой системы, силу вековых традиций невозможно пере­бороть столь легко, и кастовая система продолжает оставать­ся частью повседневной жизни Индии. К примеру, обряды, которые человек проходит при своем рождении, бракосоче­тании, смерти, диктуются кастовыми законами. Однако ин­дустриализация и урбанизация разрушают кастовую систе­му, поскольку сложно соблюдать кастовые разграничения в кишащем незнакомыми людьми городе.

3. Сословия. Сословная система получила наибольшее рас­пространение в феодальной Европе и некоторых традицион­ных обществах Азии, например, в Японии. Ее основная ха­рактеристика — наличие нескольких (обычно трех) стабиль­ных социальных слоев, к которым индивиды принадлежат по происхождению и переход между которыми очень зат­руднен, хотя в исключительных случаях и возможен. В ос­нове сословной системы были не религиозные установления, как это было в случае каст, а правовая организация обще­ства, предусматривавшая наследование титулов и статусов. Различные сословия отличались друг от друга по образу жизни, уровню образования, традиционному воспитанию, культуре, принятым Нормам поведения. Браки обычно заключа­лись внутри одного и того же сословия. Принципиальное различие между сословиями заключалось не столько в экономическом благосостоянии, сколько в доступе к полити­кой и социальной власти и социально значимым знаниям. Каждое сословие обладало монополией на те или иные виды занятий и профессии. Например, духовенство принадлежало ко второму сословию, государственные и военные чины получали только дворяне. Общество обладало сложной и разветвленной иерархией. Это также была закрытая система, хотя редкие случаи индивидуальной перемены ста­туса допускались: в результате межсословных браков, по воле монарха или феодального сеньора — в награду за осо­бые заслуги, при пострижении в монашество или получе­нии сана священнослужителя. В период разложения сослов­ной системы часто бывали случаи покупки разбогатевшими простолюдинами титулов у обедневших аристократов. Впо­следствии рост богатств и влияния, аккумулированных в руках части третьего — низшего — сословия, привел к кри­зису сословной системы и ее распаду.

4. Классы. Системы стратификации, основанные на раб­стве, кастах и сословиях, являются закрытыми. Границы, разделяющие людей, настолько четки и тверды, что не ос­тавляют людям возможности для перемещения из одной груп­пы в другую, за исключением браков между членами раз­личных кланов. Классовая система гораздо более открыта, поскольку базируется в первую очередь на деньгах или мате­риальной собственности. Принадлежность к классу также определяется при рождении — индивид получает статус сво­их родителей, однако социальный класс индивида в течение его жизни может измениться в зависимости от того, чего он сумел (или не сумел) достичь. Кроме того, не существует за­конов, определяющих занятие или профессию индивида в зависимости от рождения или запрещающих вступление в брак с представителями других социальных классов. Следователь­но, основной характеристикой этой системы социальной стра­тификации является относительная гибкость ее границ. Клас­совая система оставляет возможности для социальной мобильности, т. е. для движения вверх или вниз по социальной лестнице. Наличие потенциала для повышения своего социального положения, или класса, — одна из основных движущих сил, побуждающих людей хорошо учиться и упорно трудиться. Конечно, семейное положение, наследуемое человеком с рождения, способно определять и исключительно невыгодные условия, которые не оставят ему шансов подняться жизни слишком высоко, и обеспечить ребенку такие привилегии, что для него окажется практически невозможным «скатиться вниз» по классовой лестнице.

В любом обществе гендерный признак составляет основу социальной стратификации. Ни в одном обществе пол не яв­ляется единственным принципом, на котором основывается социальное расслоение, но, тем не менее, он пронизывает лю­бую систему социальной стратификации — будь то рабство касты, сословия или классы. По тендерному признаку члены любого общества делятся на категории и получают неодина­ковый доступ к тем благам, которые может предложить их общество. Представляется очевидным, что такое деление все­гда осуществляется в пользу мужчин. Отечественные социо­логи Е.С. Гвоздева и В.И. Герчиков замечают по этому пово­ду: «Амбиции зависят от конкретных возможностей. Они неотделимы от реальности. В большинстве стран мира преоб­ладает мнение о том, что амбиции женщины должны быть направлены на то, чтобы выйти замуж за успешного бизнес­мена (в России этот стереотип сейчас очень силен). Другое не менее распространенное мнение — удовлетвориться тем, что она родила и вырастила детей. Однако многие женщины по­ступают вопреки ему: они ищут для себя не только семей­ной, но и профессиональной реализации»1.


3. Современные концепции социальной стратификации
Современные исследования в области социальной страти­фикации характеризуются возникновением ряда новых па­радигм. В десятилетия после второй мировой войны классо­вая теория Маркса и ее модификации служили главной кон­цептуальной моделью западной социологии. Это было обусловлено существованием целого ряда обществ, построивших свою организацию на основе марксистских идей. Провал социалисического эксперимента в мировом масштабе стал фактором, обусловившим утрату популярности неомарксизма в социологии и массовый поворот исследователей к другим идеям, например, к теориям М. Фуко и Н. Лумана.

У Лумана само понятие социального неравенства рассматривается как результат устаревшей дискурсивной модели социологического мышления. Он подчеркивает, что социальные различия в современном западном обществе не умень­шаются, а возрастают, и нет оснований рассчитывать на то, о когда-либо неравенство будет ликвидировано. Негативный смысл понятия неравенства проистекает из оценочно-дискурсивной природы концепции социальной стратифика­ции. Согласно Луману, следует сменить парадигму и рас­сматривать общество не как стратифицированное, а как дифференцированное. Понятие функциональной дифферен­циации становится тем самым на место понятия стратифи­кации. Дифференциация — ценностно-нейтральное понятие, означающее только, что в обществе присутствуют внутрен­ние членения, границы, которые оно само продуцирует и поддерживает.

Кроме того, классовая концепция стратификации все боль­ше стала подвергаться критике из-за выхода на первый план других аспектов неравенства — тендерных, расовых, этниче­ских. Марксистская теория рассматривала все эти аспекты как производные от классового неравенства, утверждая, что с его ликвидацией они также исчезнут сами собой. Однако, к примеру, феминисты показали, что социальное неравенство полов существовало задолго до возникновения классов и со­хранилось в советском обществе. Социологи, исследующие эти аспекты неравенства, утверждают, что их нельзя свести классам: они существуют как автономные формы соци­альных отношений.

Признание того факта, что разные виды социального неравентва не могут быть объяснены единой монистической теорией, ведет к росту понимания сложности реального феномена неравенства и к утверждению новой парадигмы в социологии — парадигмы постмодерна. В отличие от прежних концепций, социология постмодерна придерживается точки зрения, что социальная реальность сложна и плюралистична. Она рассматривает общество как множество дельных социальных группировок, имеющих собственные жизненные стили, свою культуру и модели поведения, а новые общественные движения — как реальное отражение происходящих в этих группах изменений. Она предполагает также, что любая единая теория социального неравенств






1 Гвоздева Е.С., Герчиков В.И. Штрихи к портрету женщин-менеджеров // Социологические исследования. 2000. № 8. С. 38.

скорее представляет собой разновидность современного мифа, нечто вроде «великого повествования», нежели реальное описание сложной и многоплановой социальной реальности которая не подлежит причинно-следственному объяснению. Поэтому в ее контексте социальный анализ принимает более скромную форму, воздерживаясь от слишком широких обобщений и направляясь на конкретные фрагменты социаль­ной реальности. Концептуальные конструкции, построенные на применении наиболее общих категорий, таких как «клас­сы» или «пол», уступают место понятиям типа «различие» « дивергенция» и «фрагментация». Например, Д. Харуэй и Д. Райли, представители пост-структурализма, полагают, что использование категории «женщины» свидетельствует об уп­рощенном бинарном понимании тендерной стратификации и вуалирует ее реальную сложность. Необходимо отметить, что понятие фрагментации не является новым. Признание того факта, что классы имеют внутренние деления, восходит к эпохе Маркса и Вебера. Однако в настоящее время усилился интерес к изучению природы фрагментации, которая, как выяснилось, принимает очень разнообразные формы. Г. Бредли выделяет четыре типа фрагментации:



  1. внутренняя фрагментация — внутриклассовые деления;

  2. внешняя фрагментация, вырастающая из взаимодей­ствия различных динамик различения, например, ког­да тендерная практика мужчин и женщин различается в зависимости от их возраста, этнической принадлеж­ности и класса;

  3. фрагментация, вырастающая из процессов социальных изменений, например, вызываемая феминизацией со­временных трудовых отношений, когда возникает по­ляризация между молодыми женщинами, имеющими образование и перспективы карьеры, и более пожилы­ми, с менее высокой квалификацией, которые такой перспективы не имеют и занимаются по-прежнему низкооплачиваемым простым трудом;

4) фрагментация, которую влечет за собой рост индивидуалиизма, вырывающего человека из привычной групповой и семейной среды, побуждающего его к большей мобильности и резкому изменению жизненного стиля по сравнению с его родителями.1

Фрагментация предполагает взаимодействие между раз­личными измерениями неравенства. Многие индивиды существуют как бы на пересечении социальных динамик — классовой, гендерной, этнической, возрастной, региональной и других. Можно говорить о «многопозиционности» таких индивидов. Многопозиционность открывает простор для множества способов социальной идентификации. Именно поэто­му как утверждает Бредли, невозможно разработать такую абстрактную всеобщую теорию неравенства, которая бы опи­сывала многопозиционность в полном объеме. Задача совре­менных социологов — исследовать конкретные социальные контексты (школы, рабочие места, здоровье, досуг индиви­дов), с тем, чтобы выяснить, какие специфические формы принимает там социальное неравенство. В частности, сама Бредли занимается изучением женского труда в аспекте пе­реплетения разных измерений неравенства — не только тен­дерного, но и классового, этнического и возрастного. Один из теоретиков постмодерна, М. Уотерс, пишет; «Наиболее по­учительны те из недавних социологических изысканий, что концентрируются на пересечении множества статусных рас­щеплений в рамках одного и того же социального контек­ста».2

Второй аспект фрагментации — культурный. В социоло­гии назрела необходимость исследования современных сис­тем социального неравенства и их влияния на жизнь и сознание индивидов. Согласно статистическим данным разница в образе жизни богатых и бедных систематически увеличивалась на протяжении восьмидесятых-девяностых годов.

Например, согласно сообщению Фонда Карнеги, четвертая часть всех детей в возрасте до трех лет в США ко времени взросления будет проживать в бедности. Еще больший разрыв в благосостоянии и культуре существует между богатыми и бедными странами. Цифры доказывают, что, вопреки расхожему мнению, неравенство в образе

1 Bradley Harriet. Social inequalities: coming to terms with complexity // Understanding contemporary society: theries of the present / Ed.by Gary Browning, Abigail Halcli and Frank Webster. P. 480.

2 Waters M. ‘Class’ //Sociology After Postmodernism. London, 1997. P. 37.

жизни богатых и бедных не сглаживается, а нарастает. Бедность, тяжелый труд и различные виды социальной депривации остаются уделом множества людей. Поэтому социология не должна упускать из виду, что все социальные отношения имеют материальный и культурный аспекты. Культурные феномены существую не в вакууме, а в специфических экономико-политических контекстах, а экономические факторы вписаны в культурный контекст, оказывая друг на друга взаимное влияние.

В современных исследованиях феномена фрагментации представлена и точка зрения, что последняя — результат не реального пересечения различных сторон социального нера­венства, а неустойчивости и зыбкости социальных категорий типа «тендер» или «этнос». Согласно этой концепции, пред­ставленной постструктуралистами, в частности, Дж. Батлер, такие категории не являются стабильными, а творятся и пе­ресоздаются ежеминутно в перформативном процессе. Мы сами творим тендер в ходе обыденной жизни и ее взаимодей­ствий. А иллюзия стабильности возникает потому, что мы в силу привычки стремимся снова и снова воспроизводить одни и те же перформативные ситуации.

Еще одна интересная концепция, связанная с понятием фрагментации, построена на понятии «гибридности». Под гибридностью здесь понимается промежуточное состояние между различными социальными локусами. Проще понять, что это такое, на примере, который приводит Д. Харауэи. Социальный гибрид — это своего рода киборг, лишенный тен­дерных различий в силу того, что представляет собой полу­механизм, полуорганизм. Понятие социальной гибридности может плодотворно применяться в исследовании классов. Оно как бы бросает вызов традиции ортодоксального классового анализа, состоящей в том, чтобы прочно закреплять индиви­дов в социальных структурах. В действительности мало кто в современном обществе ощущает свою «абсолютную» идентификацию с каким-то конкретным классом. Изменения в экономике, рост безработицы и расширение системы массового образования привели к высокой степени социальной мобильности. Люди сплошь и рядом меняют свою классовую локализацию и заканчивают жизнь, принадлежа не к тому классу, к которому относились от рождения. Все подобные ситуации могут рассматриваться как проявления социальной гибридности.




Каталог: ld
ld -> Общая характеристика исследования
ld -> Петинова М. А. П 29 Философия техники
ld -> Лингвистический поворот и его роль в трансформации европейского самосознания ХХ века
ld -> Образование в человеческом измерении
ld -> Социокультурные традиции в контексте становления и развития самосознания этноса
ld -> Физкультура и спорт issn 2071-8950 Физкультура
ld -> Культурная социализация молодежи в условиях транзитивного общества
ld -> Великую землю


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   48   49   50   51   52   53   54   55   ...   88


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница