Ю. Г. Волков социология издание 4-е


РАЗДЕЛ 7 СОЦИАЛЬНАЯ СТРАТИФИКАЦИЯ И МОБИЛЬНОСТЬ



страница51/88
Дата01.02.2018
Размер2.87 Mb.
ТипКнига
1   ...   47   48   49   50   51   52   53   54   ...   88

РАЗДЕЛ 7

СОЦИАЛЬНАЯ СТРАТИФИКАЦИЯ И МОБИЛЬНОСТЬ




ГЛАВА 1. СОЦИАЛЬНАЯ СТРАТИФИКАЦИЯ



1. Социальная стратификация: понятие, происхождение, теории
Все известные истории общества были организованы так, что одни социальные группы в них всегда имели привилеги­рованное перед другими положение в отношении распределе­ния социальных благ и полномочий. Иначе говоря, всем об­ществам без исключения присуще социальное неравенство. И как бы к нему ни относиться, видеть ли в нем неизбежное зло или продукт определенной социальной организации, до сих пор история не продемонстрировала нам социально одно­родного общества. Поэтому одним из базисных понятий со­временной социологии является понятие социальной страти­фикации.

Под социальной стратификацией мы будем понимать вертикальный срез расположения индивидов и групп по го­ризонтальным слоям (стратам) по признаку неравенстве доходов, доступа к образованию, объема власти и влияния, профессионалъного престижа.

В основе стратификации лежит социальная дифференциация — процесс возникновения функционально специализи­рованных институтов и разделения труда. Чем выше развито общество, тем сложнее и дифференцированнее оно устроено, тем более развито в нем разделение труда, тем многообразнее и богаче его статусно-ролевая система. При этом неизбежно какие-то из статусов и ролей предпочтительнее и продуктивнее для индивидов, и потому являются более престижными желанными, а какие-то рассматриваются большинством как в чем-то унизительные, сопряженные с дефицитом социального престижа и низким уровнем жизни в целом. Отсюда не следует, что все статусы, возникшие как продукт социальной дифференциации, расположены в иерархическом порядке: не­которые из них, например, возрастные, если рассматривать их в чистом виде, без наложения других, не содержат в себе оснований социального неравенства, например, статус мало­летнего ребенка и грудного младенца не являются неравными они просто разные. Социальная дифференциация — это всего лишь первичный материал, как бы набор карт в колоде, а стратификация — то, как эти карты ложатся в зависимости от удачи игроков и правил игры. В том, как складывается реальная стратификация, социальная дифференциация обыгрывается обществом.

Естественно, что проблема происхождения социального неравенства, отношения к нему и путей его устранения все­гда вызывала повышенный интерес, не только у мыслителей и политиков, но и у обывателей. В самом деле, критика со­циального неравенства, рассматриваемого как несправедли­вость, составляет одну из самых популярных и распростра­ненных тем разговоров между людьми. Высокая культура также изобилует высказываниями великих на эту тему. «Го­лод голодных и сытость сытых», как гениально ярко назвала социальное неравенство М.И. Цветаева, беспокоили совесть иудейских пророков, резко обличавших неправедное богат­ство, занимали умы античных мудрецов, стимулировали со­здание великих утопий, которые так и не были реализованы. Платон в диалоге «Государство» писал: «Любой город, ка­ким бы малым он ни был, фактически разделен на две поло­вины: одна для бедных, другая для богатых, и они враждуют между собой». Неравенство людей объясняли изначальным неравенством душ (Платон), божественным провидением (боль­шинство религий), появлением частной собственности (Руссо), несовершенством человеческой природы (Гоббс), функ­циональной необходимостью по аналогии с организмом (социологи организмической школы). Концепция К. Маркса, надолго затмившая все остальные благодаря масштабу, своеобразному сочетанию научности и философского монизма и революционного пафоса, рассматривала социальную стратификацию как продукт естественноисторического развития общества, необходимый и неизбежный этап такого развития общества, который должен так же неизбежно и необходимо миновать, дав рождение новому типу общества, лишенному стратификации. Монизм Маркса проявился, в частности, в том, что он видел, анализировал и считал основным только одно измерение стратификации — деление общества на антагонисти­чески относящиеся друг к другу классы. Кроме того, как отмечает Р. Будон, марксова теория классов представляет со­бой абстрактную схему, в которую не укладываются многие конкретноисторические различия, например, разница в меж­классовых отношениях в современной ему Англии и Прус­сии. Эсхатологическая направленность марксизма, выводя­щая его за пределы научной фактологичности в сторону фи­лософской футурологии, также является его недостатком, если рассматривать его как социологическую в собственном смыс­ле теорию. Социальная структура современных индустриаль­ных обществ не может исчерпывающе описываться схемой антагонистических отношений двух классов.

Классовая теория К. Маркса открывает ряд конфликтоло­гических теорий социального неравенства, согласно которым стратификация представляет собой результат неизбежного ди­намического процесса борьбы интересов классов и групп. Сюда же относится теория Р. Дарендорфа, который утверждает, что всякая социальная система нуждается в определенных типах деятельности и соответственно создает систему пред­ложений, распределяющихся как бы «стихийным рынком». В результате действия рыночного механизма регуляции спроса и предложения складывается экономическое и статусное не­равенство, лежащее в основе непрекращающегося конфликта групп и классов и борьбы за перераспределение власти и статусов. Эта теория также уязвима для критики, поскольку, как пишет Будон, «неравенство доходов, как и неравенство престижа, не может объясняться простой игрой спроса и предложения».1



Функционалистские теории социальной стратификации имеют консервативную направленность. Они подчеркивают позитивный, функциональный характер неравенства и стараются обосновать его функциональную необходимость. Авторы одной из таких теорий — Кингсли Дейвис и Уиль Мур — утверждают, что расслоение общества является прямым следствием разделения труда: неравные социальные функции разных групп людей объективно требуют соответственно неравного вознаграждения. Если бы было иначе, индивиды лишились бы стимула заниматься сложными и трудоемкими, опасными или неинтересными видами деятельности. У них не было бы стремления повышать свою квали­фикацию. С помощью неравенства в доходах и престиже об­щество побуждает индивидов к занятиям нужными, но трудными и неприятными профессиями, поощряет более образо­ванных и талантливых людей и т. д. Таким образом, согласно этой теории социальная стратификация необходимо и неиз­бежно присутствует в любом обществе, не являясь его недо­статком.

Другая функционалистская версия природы социального неравенства принадлежит Т. Парсонсу. Он объясняет нера­венство существующей в каждом обществе собственной иерархизированной системы ценностей. Например, в американ­ском обществе главной социальной ценностью считается ус­пех в бизнесе и карьере, и потому более высоким статусом и доходами обладают ученые технологических специальностей, директора заводов и т. д. В Европе господствующей ценнос­тью остается «сохранение культурных образцов», и потому общество наделяет особым престижем интеллектуалов-гума­нитариев, священнослужителей, универсистетских профессо­ров. Недостаток этой теории состоит в том, что Парсонс не дает четкого ответа на вопрос, почему системы ценностей в разных обществах так отличаются друг от друга.

Сегодня стало ясно, что социология не в состоянии выра­ботать единой теории стратификации, и возможно, что по­иск такой теории заранее обречен на провал. Сущест-




1 Boudon R., Bourricaud F. Dictionnaire critique de la sociologie. Р. 576.

вование систем стратификации не может быть исчерпывающе объяс­нено ни функциональной необходимостью различных соци­альных позиций, ни иерархией социальных ценностей, ни структурой производственных отношений. Эти схемы могут объяснить только отдельные аспекты неравенства.

М. Вебер показал, что социальное неравенство проявляется в трех измерениях: экономическом (классовом), измерении престижа (статусном), кратическом (властном). Эти измерения обычно взаимосвязаны и подпитывают друг друга, но не всегда совпадают впрямую. Так, деятельность, пользующаяся в обществе престижем, например, преподавание, творческие профессии, далеко не всегда оплачивается достаточно высоко, чтобы обеспечить высокое экономическое положение. Криминальные авторитеты и валютные про­ститутки в обществе с неискаженной системой стратификацией не обладают властью и престижем, хотя и могут обладать высокими экономическими возможностями. Экономическое измерение стратификации образует господ­ствующая в обществе система распределения доходов. Рас­пределение доходов, в свою очередь, зависит от экономиче­ских и неэкономических критериев. Чисто экономические критерии составляют объем собственности, способной прино­сить доход, доступ к ресурсам общества. Неэкономические критерии определяются влиянием и подпиткой со стороны других измерений стратификации — властными полномо­чиями, профессиональным престижем, уровнем квалифика­ции, владением информацией. Экономическое положение ин­дивида составляют его доходы и богатство. Доходы — это количество систематически поступающих в распоряжение ин­дивида материальных средств в денежном эквиваленте. Бо­гатство — это все, чем индивид владеет, что унаследовал и приобрел. Богатство и доходы не всегда связаны впрямую. Например, человек может получить по наследству очень до­рогостоящую коллекцию картин или драгоценности, но не получать от них никакого текущего дохода, и наоборот — южно иметь высокие доходы и не создать богатства, растра­чивая их все. Богатство и уровень доходов определяют при­надлежность к классу.

Статусное измерение образует престижность занимаемого в обществе положения. Под престижем понимается совокуп­ить моральных факторов: высокая степень авторитета, вли­яния, уважения, которыми индивид пользуется в обществе. Престиж определяется не богатством, хотя люди, резко выделяющиеся материальным благосостоянием, почти всегда при­обретают сопутствующий ему престиж, а люди, обладающие высоким статусом в силу особых талантов, выдающейся профессиональной квалификации, просто престижной профессии, морального капитала, часто в силу этого приобретают достаточно высокое экономическое положение. Так происходит звездами кино и эстрады, крупными учеными, писателями. Тем не менее, далеко не всегда высокое положение в статусной иерархии сопровождается богатством. В России, например, интеллигенция традиционно была бедна, а в Советском Союзе звезды эстрады жили на довольно невысокую зарплату. Тем не менее, престиж всегда рассматривался как фактор приобретения выигрышной позиции в обществе, что доказы­вали высокие конкурсы при поступлении на «неденежные», но «красивые» специальности. Практически престиж и ста­тус проявляются в поведении окружающих, выказывающих индивиду требуемое его статусом почтение, в соблюдении спе­цифических ритуалов, демонстрирующих индивиду, что его высокий статус понимается и признается. Так, принято, что студенты и школьники встают, когда входит преподаватель, публика в суде встает при появлении судьи, священнику це­луют руку, актеру аплодируют и дарят цветы.



Власть это способность отдельных индивидов и групп подчинять других своим целям и заставлять их служить своим интересам. Индивиды и группы обладают властью в силу наследственного происхождения, в силу легитимного наделения полномочиями на основе выборов, благодаря узур­пации, то есть, силовому захвату. Говоря о власти, мы преж­де всего имеем в виду власть в государстве, но это только одна из разновидностей власти. Социолог А. Холи заметил: «Каждое социальное действие — это проявление власти, каж­дое социальное взаимоотношение — это отношение власти, каждая социальная группа или система — это организация власти». Действительно, отношения власти тотальны, посколь­ку стихийно складываются везде, где люди вступают во вза­имодействие друг с другом. Условные отношения «власти» существуют между офицером и солдатом, учителем и учени­ком, врачом и больным. Даже в личных отношениях всегда есть «лидер» и «ведомый». В одних социологических теори­ях власть рассматривается как инструмент достижения эко­номического господства (К. Маркс), в других — как главная форма выражения социального господства (М. Вебер). Механизм власти включает в себя три момента: принуждение – способность создавать новые ограничения жизнедеятельности индивидов, побуждающие их к подчинению; стимулирование - способность создавать новые преимущества и наделять ими индивидов, побуждая их тем самым к подчинению; убеждение - способность оказывать влияние на взгляды индивидов, не прибегая к принуждению и стимулированию. Разнообразные комбинации этих трех моментов позволяют господствующим индивидам и группам сохранять и расширять сферу своего господства. Процентное соотношение этих моментов в арсенале субъекта власти характеризует власть как мягкую и гуманную или жесткую.

Каталог: ld
ld -> Общая характеристика исследования
ld -> Петинова М. А. П 29 Философия техники
ld -> Лингвистический поворот и его роль в трансформации европейского самосознания ХХ века
ld -> Образование в человеческом измерении
ld -> Социокультурные традиции в контексте становления и развития самосознания этноса
ld -> Физкультура и спорт issn 2071-8950 Физкультура
ld -> Культурная социализация молодежи в условиях транзитивного общества
ld -> Великую землю


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   47   48   49   50   51   52   53   54   ...   88


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница