Взаимодействие вербального и визуального в авангардной драме первой половины 1910-х годов


§ 4.4. «Визуальная поэтика “Врага звезд”»



Скачать 420.72 Kb.
страница12/13
Дата11.03.2018
Размер420.72 Kb.
ТипАвтореферат
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13
§ 4.4. «Визуальная поэтика “Врага звезд”» определяются ключевые черты имплицитной визуальности вортицистской пьесы в сопоставлении с футуристической оперой и сценической композицией.

Типографское оформление первых страниц «Врага звезд» в стиле вортицистского манифеста и расположенные на них иллюстрации апеллируют к визуальному восприятию, однако восприятие это оказывается направленным не только на внешний вид страниц журнала, но и на внутреннюю образность литературного произведения. В пьесе выделяется доминирующий прием фрагментации, в силу которого ее художественный мир предстает не связной и реалистичной, а до определенной степени беспорядочной картиной, состоящей из нагромождения резко очерченных элементов. Подобием геометрических, четко отграниченных предметов и тел вортицистской живописи Льюиса во «Враге звезд» предстают парцеллированные, рубленые (и зачастую непонятные, неизобразительные) предложения авторских ремарок, превышающих по объему реплики действующих лиц.

С визуальной точки зрения сцена представляет собой пространство (арена), выдержанное в одном доминирующем цвете, которое не ориентировано на правдоподобие, а напротив, условно. Детали обстановки намеренно скрыты полотном, а предметы немногочисленны. Условный характер сцены поддерживается и самим устройством текста пьесы. Читатель помимо фактических указаний сразу получает и их интерпретацию, их содержание, превышающее видимое на сцене. Видимое, доступное постановке и сценической репрезентации, подчеркнуто не совпадает cо значением и смыслами, которыми оно обрастает в авторской речи, и контрастирует с ними.

Диспропорция между текстом, принадлежащим действующим лицам, и развернутыми авторскими ремарками объединяет «Врага звезд» с «Желтым звуком». Однако если ремарки Кандинского являются описанием сценического действия, в котором цвет, форма и движение чаще всего названы прямо, то авторский текст Льюиса представляет собой метафорически насыщенное повествование, имплицитная визуальность которого рождается из совокупности назывных предложений, многозначных фрагментарных фраз, складывающихся в общую картину, далекую от визуальной конкретики. Противоположность видимой формы и воспринимаемого содержания, статики и динамики получает свое предельное воплощение как в поэтических характеристиках драматического описания, так и тематически – в образе протагониста и обостренного вмешательства внешней, могущественной силы в его пространство.

Поэтическое новаторство, позволяющее говорить о созвучии поэтик «Победы над солнцем» и «Врага звезд» визуальной эстетике, локализовано в пьесе Льюиса не в тексте действующих лиц, а в ремарках и никогда не переходит с уровня фразы на уровень слова, как в либретто Крученых. Заумное, претендующее на собственное абсолютно новое содержание слово реплик и песен действующих лиц в «Победе над солнцем», равно как и стремление Крученых к созиданию через алогизм и разрушение всех рациональных черт образной и грамматической систем, выглядит торжеством эстетической анархии по сравнению с синтаксическим и метафорическим сдвигом, подобным расшатыванию связей между визуальными элементами и их привычной репрезентативной функцией в живописи вортицизма и во «Враге звезд». Точно так же живописная абстракция Льюиса несравнимо более «предметна», чем открывшаяся Малевичу после постановки футуристической оперы супрематическая абстракция.

Таким образом, вортицистская живопись Льюиса, эксплицитно представленная на страницах «Врага звезд» в виде иллюстраций, демонстрирует резкость, дисгармоничность и фрагментарность визуального стиля, которой автор стремился соответствовать отрывистым синтаксическим строением предложений и разобщенной, строящейся на контрастах (внутреннее/внешнее, динамика/статика, человек/действительность, сознание/бытие) образной системой пьесы. Имплицитная визуальность во «Враге звезд» проявляется в компрессированной образности многозначных авторских ремарок, а не как прямое и не допускающее двусмысленности словесное описание аудио-визуального ряда («Желтый звук») или эквивалентность вербального текста и отдельно взятого слова живописи по принципу неправильности, алогизма и абсолютной новизны («Победа над солнцем»).

Из рассмотренных произведений «Враг звезд» занимает наиболее последовательную критическую философскую и эстетическую позицию, представляя крушение отрекающегося от действительности субъективизма, с одной стороны, и неспособность подобного сознания выйти за свои пределы – с другой. Полное замыкание на себе, символом которого является принцип «внутренней необходимости» в искусстве Кандинского или его же, по Льюису, напоминающая облака живопись, сопряжено с неразрешимыми и в конечном счете губительными внутренними противоречиями. Язык и образная система «Врага звезд» передают это напряжение между субъективным (внутренним) ощущением и реальным (внешним) миром за счет синтаксической и семантической неопределенности, монтажа фрагментарных фраз и образов, в которых внешний облик еле сдерживает внутреннее содержание или противоречит ему. В этом поэтика пьесы близка визуальности вортицистской живописи Льюиса, в которой за абстрактными и многозначными геометрическими формами, удерживающими «тень» репрезентации, чувствуется агрессия и угроза. Утопия новой формы, рождающей новое содержание и преображающей мир, как в русском кубофутуризме, не менее чужда Льюису. На уровне поэтики «Врага звезд» это подтверждается тем, что образное и языковое новаторство Льюиса никогда не отрицает основ рассудочного познания, не приходит к алогизму и зауми, а, скорее, как вортицистская живопись, предлагает читателю замысловатую интеллектуальную игру.

В Заключении сформулированы основные выводы и представлено обобщение итогов исследования эксплицитного и имплицитного взаимодействия вербального и визуального в авангардной драме 1910-х гг.

Визуальность, представленная в авангардной драме эксплицитно, выполняет различные функции в составе художественного целого. Иллюстрации играют роль намекающих на смысл сюжета связующих подсказок и, относясь к разным культурам и эпохам, указывают на транснациональный характер духовного обновления – главной темы сценической композиции «Желтый звук» и журнала «Синий всадник». Сценическое оформление «Победы над солнцем» и иллюстрации к «Врагу звезд» визуально интерпретируют вербальный текст в соответствии с принципами кубофутуристической эстетики алогизма и вортицистской программы создания «Живой Абстракции» соответственно, оставаясь связанными с ним как на конструктивном, так и на предметном уровнях.

В основе имплицитной визуальности текстов авангардной драмы лежит вариативное отражение в слове возникшей в начале 1910-х гг. живописной абстракции. Выступая в оппозиции к репрезентации, абстракция (в живописи и слове) была по-разному обоснована в теоретических работах В.Кандинского, А.Крученых и У.Льюиса и по-разному осмыслена в их творчестве. Для Кандинского беспредметные цвета и формы значимы как материальная форма познания нематериального мира, подвергающаяся в словесном тексте сложному образному опосредованию. Алогичное и заумное либретто «слов на свободе» Крученых в полной мере соответствует оформлению сцены Малевичем и подготавливает последнюю ступень освобождения искусства и его последнюю, еще более смелую, чем в «Победе над солнцем», утопию – полное разрушение репрезентативного канона, сведение сущности живописи к сигнификации поверхности холста. Пьеса Льюиса, с одной стороны, следуя в своей поэтике принципам «живой» вортицистской абстракции и, с другой стороны, критикуя наиболее радикальную беспредметность, одновременно показывает богатство возможностей подобного стиля (подхваченного в некоторых аспектах другими английскими модернистами) и намекает на собственную обреченность.

Вербальное и визуальное являются базовыми категориями, концептуальными ориентирами, задающими систему координат бытования любого произведения изобразительного искусства и литературы. Сущность художественного эксперимента авангарда заключается в стремлении знаковых средств одного искусства (вербальных или визуальных) наперекор объективным свойствам, отмеченным в них классической эстетикой, преодолеть собственные границы и освоить проблематику, предмет, задачи и технику другого искусства. Эксплицитное и имплицитное взаимодействие вербального и визуального в тексте авангардной драмы в окружении авторского теоретического контекста открывает пространство смыслопорождения, интерпретации и игры, актуализирует направленность драмы на создание принципиально полиязыковой эстетической модели «новой духовности», «нового мира», нового критического мировоззрения.


Статьи, опубликованные в рецензируемых научных журналах и изданиях, определенных ВАК:

1. Туляков Д.С. Поэтика визуальности в пьесе Уиндема Льюиса «Враг звезд» // Вестник Пермского университета. Российская и зарубежная филология. Пермь, 2010. Вып. 4 (10). С. 135–144.

2. Туляков Д.С. Соотношение вербального и визуального в теории синтеза искусств В. Кандинского и сценической композиции «Желтый звук» // Вестник Пермского университета. Российская и зарубежная филология. Пермь, 2012. Вып. 4 (20). С. 167–183.

3. Туляков Д.С. Театр и маска в драме Уиндема Льюиса «Враг звезд» // Известия Уральского федерального университета. Серия 2: Гуманитарные науки. Екатеринбург, 2013. Т. 120, № 3. С. 172–180.






Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница