Введение в политологию



страница1/15
Дата04.02.2018
Размер0.49 Mb.
ТипДоклад
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

Доклад

К.и.н., ст.преп. каф. социологии и политологии

Н.Н.Козловой
ГЕНДЕРНЫЙ АНАЛИЗ УЧЕБНИКОВ “ПОЛИТОЛОГИЯ” ПОД РЕДАКЦИЕЙ М.А.ВАСИЛИКА. М., ГАРДАРИКА, 1999; ПУГАЧЁВА В.П., СОЛОВЬЕВА А.И. “ВВЕДЕНИЕ В ПОЛИТОЛОГИЮ”, М.: АСПЕКТ-ПРЕСС, 2000)
Введение в проблему:

Предварительный гендерный анализ учебной литературы по политологии, проведённый мной к конференции “Интеграция гендерного подхода в социально-гуманитарные дисциплины” (июнь 2000 г.), дал гипотезу, впоследствии ставшую ключевой для данного доклада – политической наука. Андроцентрична.

Подобные исследования, начиная с 1970-х гг., на Западе стали вполне распространенным явлением, и в своём докладе я буду делать ссылки на них. Однако несмотря на растущий объём феминистских исследований в политических науках, мало затронул центральный дискурс политической теории. Теоретики-политологи определяли и определяют политическую теорию в терминах отсутствия гендера1.

Методология гендерного анализа учебников и учебных пособий по различным дисциплинам, разработанная сотрудниками Тверского центра женской истории и гендерных исследований, ориентирует исследователей, прежде всего, на критику учебных пособий, которая может носить концептуальный, текстологический и терминологический характер. Поиск упоминаний о поле/гендере, о женщинах и мужчинах и определение контекста этих упоминаний (явные/скрытые, вынужденные и добровольные, сексистские/позитивные) представляют собой содержательную компоненту гендерного анализа.

В основном гендерному анализу подвергается язык, в котором кодируется властная гендерная асимметрия. В русском языке “политик” - существительное мужского рода; о “субъекте политики” говорят “он”. При необходимости сделать акцент на факте, что политиком является женщина, приходиться пользоваться громоздкой конструкцией – женщина–политик, женщина-депутат2. Терминологическая маркировка и маскировка пола в текстах учебников задаётся существительными мужского рода, часто подменяются понятия “человек” - “мужчина”. Термины: “индивид”, “человек”, “правитель”, “политолог”, “гражданин”, лидер, политик, политический деятель, специалист, “руководитель”, “вождь”, “спикер”, “депутат”, “губернатор”, “мэр”, “тиран”, “патриарх”, “диктатор”, “монарх”, “президент”, “избиратель”, “чиновник” являются ключевыми для политологии. Также необходимо выделять понятия с корнем “патр” - патриархальный, патернализм, указывающие на андроцентричный характер политологического знания. Описание атрибутивных качеств как прямое, так и опосредованное, отсылка к образам, репрезентирующих объект, коннотация как придание дополнительных позитивных/негативных смыслов, верификация и фальсифицируемость излагаемого материала, иллюстрации и символика, оформляющая учебный материал демонстрируют создание и воспроизводство гендерных стереотипов, традиции и культурные нормы науки.

Самая кропотливая работа заключается в том, чтобы внимательно относиться к умолчаниям. Учебные пособия по политологии, впрочем, как и учебники по другим дисциплинам рассчитаны на накопленный жизненный опыт человека, позволяющий сделать прочтение учебников наиболее узнаваемым. В частности, политическая сфера в повседневной жизни большинства граждан – это работа парламента, президента, правительства, которые представлены в абсолютном большинстве случаев только мужчинами. Поэтому авторы учебников не считают необходимым конкретизировать используемые термины, которые, на мой взгляд, требуют расшифровки и уточнения. Например, к субъектам политики традиционно относят – личность, социальные группы, партии. Для того чтобы понимать, о ком идёт речь, необходимо знать, что включается в эти понятия, рассматривают ли авторы учебников женщину как личность, женщин как социальную группу, а, следовательно, и как субъекта политики. Большая часть политологических проблем, отражённых в учебниках, показывает только надводную часть айсберга, тогда как подводная часть остаётся между строк как бы по умолчанию. Нет более расхожего мнения, что “политика – не женское дело” и нет более достоверного факта, что до эпохи индустриального - постиндустриального обществ политическая сфера целиком и полностью монопольно контролировалась мужчинам. Тем не менее, в учебниках нигде не отражены ни эта норма политической культуры, ни институциональные аспекты данного явления (отсутствие избирательных прав у женщин в странах западной демократии до конца 19 в., а в большинстве современных государств и до сих пор). По удачному выражению И.Чикаловой, (д.п.н., директора Минского центра гендерных исследований) “женщины и “женское” были спрятаны в политической теории и политической мысли, базирующихся на позициях андроцентризма”3. Отражая складывающийся веками мужской социальный опыт в сфере политики, авторы учебников по политологии представляют в качестве универсальной точки зрения мужской взгляд на сферу властных отношений. Это входит в противоречие с тенденцией расширения электоральной базы политических режимов за счёт женщин, феминизацией власти в странах Скандинавии.

Из указанных фрагментов складывается мозаика, целостная гендерная картина учебной литературе по дисциплине.

Абсолютное большинство учебных пособий и учебников по политологии повторяют друг друга в темах, проблемах, разделах, схемах, примерах, и даже текстах. Дискурсы, используемые авторами учебных пособий, практически не отличаются друг от друга. Во всех учебниках политическая сфера представлена максимально абстрактно и универсально. В учебной литературе по политологии терминология, связанная с гендерными исследованиями, употребляется крайне редко, а в большинстве учебников отсутствует вообще. Последняя ситуация в первую очередь характерна для первых учебников по политологии, выпущенных в 1992-1995 гг. На мой взгляд, это связано, прежде всего, с методологией отечественной социогуманитарной мысли, выросшей и базирующейся на марксистской теории, в рамках которой понятие “пол” не выдерживало никакой критики рядом с основополагающим термином “класс”. Кроме того, зародившаяся и активно развивающаяся на Западе гендерная теория до середины 90-х гг. практически отсутствовала в отечественной науке. Экспансия гендерной теории в российское научное сообщество ещё только начинается, и мы стоим у её истоков.

Примечательным является и тот факт, что западные теории политики и власти, не известные или запрещённые в советское время, активно используются современными российскими политологами, например, теория геополитики или политическая астрология (1.С.33). Гендерная же теория не получила распространения. На мой взгляд, это связано с тем, что она ставит под сомнение основы позитивистской методологии с её претензией на объективность и идеологическую нейтральность. Сошлюсь на мнение Сандры Хардинг. По её утверждению, ценность женщины в любом обществе не принималась в качестве исходного пункта ни одним из типов научных исследований. Она считает, что “взгляд с позиций аутсайдера или изгоя (к которым согласно докладу ООН “Отчёт о развитии человеческих ресурсов” принадлежат и женщины) скорее приведёт к более объективному знанию, чем взгляд с позиций правящих групп, чьё мышление слишком близко господствующим институтам и концептуальным схемам. Поскольку маргинальные группы меньше заинтересованы в сохранении status quo, их знание с меньшей вероятностью будет искажено желанием узаконить существующие структуры власти”4.

Для понимания причин сложившейся ситуации с интеграцией гендерного подхода в социогуманитарное знание следует проанализировать общий для политологии, социологии, юриспруденции, психологии, философии, истории терминологический аппарат. В частности, в учебнике по политологии под редакцией М.Василика приведена схема №4 “Категории, используемые политологией” (1. С.20). Среди приведённых в ней и общенаучных категорий, и дефиниций наук, находящихся на стыке с политологией термин “гендер” не встречается. Скорее наоборот, авторы оперируют сложившимися андроцентричными терминами других дисциплин. Например, понятие “юношеское развитие” используется авторами указанного учебника в теме “Политическое лидерство” (1. С.27), а термин “гражданин” в учебниках по юриспруденции не конкретизирован, не представлен как мужчина, несмотря на реалии исторического процесса. Эти факты лишний раз подтверждают необходимость комплексной гендерной ревизии всего блока социогуманитарных дисциплин и включения данной категории в научный обиход. Одной из причин отсутствия гендерной проблематики видится также в содержании государственного стандарта по политологии, на который и ориентируются авторы учебников. В нём упоминание о “гендере” отсутствует. Тем не менее, в разделе “социокультурные основания политики”, под которыми в большинстве учебников подаются национальные, религиозные факторы, вполне возможно употреблять и гендерные.


٭٭٭

Итак, если авторы учебников по политологии подразумевают, что политическая наука гендерно нейтральна и объективна, а “знание научных основ политики позволяет правильно оценить соотношение общечеловеческих, государственных, групповых и личных интересов…” (1. С.33), то в мою задачу входит демонстрация гендерной/женской/мужской перспективы политологических текстов. В основу доклада положен гендерный анализ учебника “Политология” под редакцией Василика М.А., тогда как замечания по учебному пособию Пугачева В.П. и Соловьёва А.И. вписаны в ткань ревизии указанного выше учебника.

В учебнике по политологии под редакцией М.А.Василика термины “пол”, “гендерные исследования”, “феминистская политическая теория”, употребляются в темах:


  • “Методологические проблемы истории и теории политической науки” указано, что “появляется совершенно новая проблематика, как, например, гендерная политическая теория и феминистская практика. ...” (1. С.16.)

  • “Политическая власть”, в которой глубинным источником власти наряду с прочими признаётся “неравенство, порождённое половыми различиями” (1. С.98).

  • “Социальные основы политики” раскрывается понятие аскриптивного социального статуса на примере пола (1. С.134).

  • в таблице “Типы стратификационных систем” по В.В.Радаеву и О.И.Шкаратану первой в списке представлена “Физикогенетическая система”, отличительными характеристиками которой являются “пол, возраст, физические данные, физическое принуждение и обычай” (1. С.139).

  • “Социальные субъекты политической власти” описывается теория групп интересов французского политолога Ж.Блонделя, который в основу групп по обычаям положил “наследственные факторы, в том числе и пол) (1. С.165).

  • “Избирательные системы” используют термин “суфражизм” как “движение за предоставление женщинам избирательных прав” (1. С.275).

  • “Политическое поведение и участие” указано, что “на предпочтения избирателей влияют многие факторы: пол, возраст..” (1. С.395).

  • “Современные политические идеологии” отмечено на “появление многочисленных “малых” идеологий, в том числе и феминистской (1. С.428).

  • “Современные политические идеологии” утверждается, что Сми в США действуют в рамках идеологии без расовых, половых и классовых предпочтений (1. С.430).

В основном понятие “пол” используется как переменная в ряду религиозных, национальных, экономических, социальных факторов. Наиболее часто встречаемая категория “пол”, а не гендер. Несмотря на упоминание о “поле” необходимо отметить, что авторы учебника используют это понятие не в гендерной трактовке, так как относят неравенство, порождённое половыми различиями, к разряду естественных, а не сконструированных (1. С.98).

В учебнике В.П.Пугачёва и А.И.Соловьёва “Введение в политологию”, М., 2000, упоминаний о “гендере” нет вообще. Как заявляют сами авторы, они “стремились …сконцентрировать внимание на наиболее актуальных для российских условий проблемах: демократизация и модернизация общества, правовое и социальное государство, выборы, цивилизованное участие в ней граждан…” (2. С.6). Интерес авторов к проблеме гуманистических начал в политике провели к включению христианской проблематики в политологические проблемы.

Понятия “пол”, “феминизм” встречаются в следующих темах:


  • “Политическое участие” указано, что “многообразие форм и разновидностей политического участия зависит от определённых свойств субъекта (пол, возраст, род занятий…)” (2.С.388).

  • “Основные принципы свободных демократических выборов” отмечено, что “всеобщность – все граждане, независимо от пола, расовой ….) (2. С.406).

  • “Основные идеологические течения в современном мире” в разделе “национальные идеологии” упоминается феминизм как борющейся за полное равноправие женщин в обществе (2. С.305)

Авторы учебников предпочитают употреблять вместо термина “гендер” менее ангажированное понятие “демографический” - “демографический состав партии и её электората” (2.С.33), “демографические ресурсы – люди) (2.С.112) и далее на страницах 151, 204, 254, 282, 316, 33; в учебнике под редакцией Василика - 26, 352, 549, 555). Причём интересно, что практически каждый раз упоминая термин “демографические”, авторы расшифровывают, что они имеют в виду. В разделе “Виды социальной стратификации” в термин “демографические” Пугачёв и Соловьев включают “женщин, мужчин, молодёжь, престарелых” (2. С.316), а чуть ниже к поло-возрастным они относят молодёжь и пенсионеров, женщин и мужчин, родителей-одиночек и родителей из полных семей (2. С.127); в теме “Политическая психология” демографические и поло-возрастные разделяются и употребляются одновременно (С.333). Новую проблематику Пугачёв и Соловьёв вводят с осторожностью. Например, проблемы гомосексуализма авторы излагают следующим образом: “В области семейных отношений начали появляться формы однополовых связей, ломающие привычные стандарты поведения людей” (2.С.126). Тем не менее Пугачёв и Соловьев 11 раз употребляют понятия “женщины”-“мужчины” (2. С.89, 127, 204, 208, 210, 216, 217, 282, 316, 391, 406), тогда как в учебнике Василика только два раза (2. С.147, 275).
Темы:

Глава 1. Политология как наука и учебная дисциплина. Раздел 1. Политика как общественное явление.

Анализируя определения термина “политика” и высказывания учёных-политологов и известных политиков-практиков, представленных в данном учебнике, можно утверждать, что на первый взгляд они не имеют гендерной компоненты. Однако при тщательном разборе этой части учебника находятся косвенные доказательства, что материал о политике не является гендерно нейтральным, а сама политика представляется андроцентричной.

Определения указанных терминов видят суть политики в максимальной изоляции этой сферы жизнедеятельности общества, этого вида социальной активности и социальных отношений от повседневной жизни. Политическая сфера как сфера публичной власти изначально противопоставляется приватной, в рамках которой традиционно и реализуют своё социальное назначение женщины. Стремление говорить сложно о политике, желание показать её закрытость и представить её как сферу высших и тайных интересов отражает одновременно и её ценность, и её недоступность для большинства членов общества. Созвучные выводы находим и у представителей феминистской политической теории. Феминистская модернизация политической теории началась с пересмотра конвенциональных определений политики5. Стержнем их работ является разрушение дихотомии личного и общественного. Сфера публичной политики, по их мнению, может выглядеть “столь рациональной, благородной и универсальной лишь потому, что существуют люди, которые берут на себя всю грязную работу по поддержанию жизни, заботу о хлебе насущном, решение имущественных проблем, хлопоты, связанные с рождением и смертью. Мужчины, стоящие во главе семейств, получают возможность воевать, писать законы или философствовать лишь благодаря тому, что в частной жизни на них работают другие”6.

Трактовку понятия “политики” практически все авторы учебников начинают с Аристотеля, который ввёл настоящий термин в научный оборот. Акцентируя внимание на гражданском состоянии жителей греческих полисов, имеющих право заниматься политикой, в учебнике под редакцией Василика упускается гендерная характеристика политических процессов. В учебнике Пугачёва и Соловьева в разделе “Идеи прав человека в античности и средневековье” указаны в числе не-граждан только рабы (2. С.86), а в разделе “Возникновение афинской демократии” из числа граждан исключаются ещё женщины и некоренные афиняне (2. С.210). Начиная с древних греков, концептуальное разделение публичного и приватного, которое структурировало политический дискурс, характеризовало публичную сферу в качестве арены свободы и гражданских прав, а поскольку женщины ассоциировались с приватной сферой, то они функционально были исключены из практик свободы, которые определяли политическую жизнь7. По меткому выражению С.Ушакина, политическое общение носит гомосоциальную природу, являясь общением “государственных мужей”, а формирование диалогического (политического) пространства происходит посредством исключения8. Этот тезис наиболее ярко подтверждает пример из учебника Пугачёва В.П. и Соловьева А.: “Высшей … формой общения выступает политика. Её превосходство над предполитическим общением состоит в том, что она представляет собой общение в государстве свободных и равных людей по нормам права, воплощающего справедливость, одинаковое отношение ко всем гражданам” (2. С.12).

Таким образом, с темы становления политической власти упускается из вида отличительная особенность мирового политического процесса, политических систем, политических режимов, а именно их андроцентричность. На мой взгляд, необходимо указать в учебной литературе на первоначальное половозрастное разделение труда, которое явилось непременным условием оформления политической/государственной власти. Подобные ремарки вполне можно вставлять в текст без комментариев, так как подробный исторический материал представлен в учебниках по истории.

Обращаясь и далее к изложению определений политиков классиками политической мысли, можно говорить о скрытой гендерной компоненте. В частности, видение политики М. Вебером как призвания или профессии, (1. С.7) наталкивается на противоречие с современной ему политической практикой, в которой занятие политикой зависит ещё и от половой принадлежности.

Таким образом, в само определение политики были вписаны предпосылки, исключающие женское участие в публичной жизни9.

Для выравнивания гендерного пространства в ряду приведённых определений можно включить, на мой взгляд, определение, предложенное феминистской политической теорией и расширительно трактующей политику как одну из стратегий властвования, охватывающая область частного, как любые действия в сфере современной социальной и культурной жизни, направленные на трансформацию традиционного общества. Например, в определении “политики” Кейт Миллет акцентируется внимание на взаимоотношениях, основанные на власти, посредством которой одна группа людей контролирует другую10. С точки зрения равенства возможностей эта достаточно аргументированная позиция имеет право на существование не только как раздел гендерной/феминистской теории, но как часть политической науки. Авторы учебников по политологии, стремящиеся отразить как можно больше мнений, школ и направлений в указанной сфере должны включать достижения гендерной/феминистской мысли в свои учебные пособия. Кроме того, в перечне школ и направлений западной политической мысли необходимо представить и феминистскую политическую теорию репрезентировав идеи её представителей (1. С. 21-22).

Надо сказать, что сами авторы учебников придерживаются классических дефиниций “политики”. В частности, Пугачёву и Соловьеву более импонирует определение политики М.Вебером. Как любопытный феномен, но не более того, они указывают в разделе “Подвижность границ политики”, что “она распространяется на многие явления…, причём казалось бы, даже на сугубо личные, интимные области. Так, например, в начале 90-х гг. в Польше, ФРГ и некоторых других странах острые политические дискуссии …вызвал вопрос о запрете абортов” (2.С.20).

Из всех функций политики, приводимых в учебнике, можно выделить как гендерно нейтральные, например, функция мобилизации и эффективности общей деятельности, гендерно насыщенные, в частности обеспечение целостности и стабильности общества и управленческая и регулятивная функции, так как они направлены на сохранение социальных ролей, в том числе женщин и мужчин, а значит, и закрепление политической отчуждённости женщин. Функция рационализации косвенно гендерно маркирована, потому как традиционные гендерные стереотипы связывают “рациональное” с мужским началом, а “чувственное” - с женским.

Выделяя уровни осуществления политики, авторы подразделяют их на 1) низший – решение местных проблем, 2) локальный, который требует государственного вмешательства, 3) национальный, определяется положением государства, 4) международный (1. С.10). Тем не менее, в учебнике описаны только 2, 3, 4 уровни, а первый, на котором возможна и репрезентация женского опыта, отсутствует. Например, существует статистика, что в основном женщины занимаются проблемами местного самоуправления. Но такой темы в анализируемом учебнике нет. То же самое можно сказать и о делении политики на макро- и микроуровни. Последний описывает “факты, связанные с поведением индивидов и малых групп в политической среде” (1. С.16). Однако и эта тема, благоприятная для демонстрации гендерного материала, не развита авторами учебников.

Гендерный анализ данного раздела, на мой взгляд, показывает, что без актуализации/включения гендерной проблематики не может быть достигнута цель политологии “проникнуть в сущность политики как целостного общественного явления, выявить на макро- и микроуровне её необходимые структурные элементы, … а также выработать объективные критерии социального измерения политики” (1. С.17).

Латентный андроцентричный характер в подаче материала проявляется также в описании институционального становления политической науки. Открытие школ и кафедр по данной дисциплине не означал, что женщины могли изучать политические науки по причине отсутствия у них прав на образование. Поэтому, например, указывая на процесс освобождения политической науки от религии в Новое время, в то же время можно было бы констатировать, что политика сохраняет свой патриархатный характер, так как гражданские права женщины не получили. Подобное упоминание можно включить и в текст, посвященный советской или западной политической мысли 20 века – наличие партийной идеологии, буржуазных интересов, которое обслуживала политология, не отменяют того факта, что она оставалась наукой о мужчинах, для мужчин и написанной мужчинами.


Каталог: data -> downloads
downloads -> А. В. Бородина права женщин: академический дискурс и образовательный процесс 1 Задача
downloads -> Ирина Чикалова И. Арманд и а. Коллонтай: феминизм, коммунизм и женский вопрос в послереволюционной россии
downloads -> Феминистская критика современного социологического знания
downloads -> Н. А суровегина Гендерные проблемы в антропологии Н. А. Бердяева: идеи и философские перспективы
downloads -> В поисках языковой самореализации женщин На материале современного немецкого языка и немецкоязычной женской литературы
downloads -> В. И. Успенская Суфражизм в конце XIX – начале XX века
downloads -> Гендер как инструмент политологического анализа Наталия Козлова


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница