Всеобщей истории



страница12/40
Дата31.12.2017
Размер1.31 Mb.
ТипУчебное пособие
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   40
Флавио Биондо (1392-1463), политический изгнанник из своего родного города Форли он являлся «апостольским секретарём» римского папы Евгения IV. Его труды были узкоспециальными и притом лишёнными того литературного блеска и тщательной отделки, которые больше всего ценились в его время. Так, работа "Восстановленный Рим" посвящена восстановлению античной топографии города на основе показаний древних авторов, надписей и памятников. В другом своём сочинении - "Торжествующий Рим" - Биондо в первые предпринял попытку общего изложения государственных, военных, гражданских и религиозных учреждений, а также описание обычаев и одежды древних римлян. В отличие от большинства гуманистов, Биондо при освещении какого-либо вопроса не довольствовался одним источником, а привлекает все доступные и систематически их сопоставляет. Весьма ценным является стремление автора восходить к наиболее достоверным. При этом Биондо даёт изложение чисто хронологическое, то есть он не стремится группировать факты, относящиеся к разным эпохам и делать из сопоставления этих фактов какие-нибудь далеко идущие выводы. Он - историк-эрудит. Для которого на первом плане стоит установление факта, а не извлечение из него какого-нибудь политического урока.

Помимо ряда исследований по истории древнего Рима и Италии ему принадлежит большая работа по истории средних веков – «Декады истории со времени падения Римской империи» в 31 книге. Биондо начинает изложение с 410 г.24, взятие Рима Аларихом, и заканчивает 1410 г., то есть хронологические рамки этой работы в общем совпадают с хронологическими рамками средневековья, постепенно входящими в употребление только с конца XVII в., когда профессор в Галле, Христофор Целлариус (или, иначе, Келлер, 1637-1707) популяризи­ровал эту гуманистическую периодизацию с помощью своего учеб­ника по истории средних веков.

Иными словами, Биондо можно считать первым историком-гуманистом, который установил хронологические рамки средневековья. Сам термин «средние века» у Биондо не встречается25. Кроме того, Биондо первым из гуманистов заложил критерии достоверности источника: во-первых, правдободобие и реальность описываемых событий; во-вторых, наиболее древнее происхождение источника, его близость ко времени описываемых событий.

Наивысшее достижение использования критического метода в XV в. обнаруживается, однако, в трудах другого гуманиста Лоренцо Валла (1407-1457), хотя он и не был историком в собственном смысле слова. В своей единственной чисто исторической работе - «История Фердинанда I Арагонского» - Валла даёт не столько историю, сколько хронику скандальных событий при неаполитанском дворе. В тоже время он подходит к источнику достаточно критически. Наиболее ярко критический анализ Лоренца Валла проявился в разоблачении так называемого Константинова дара (трактат о "О мнимом и лживом дарении Константина" - 1440 г.), на котором папы в течение всего средневековья основывали свои притязания на верховенство в Европе. Подвергнув критическому анализу два единственных памятника, в которых упоминается "донация", - "Деяния св. Сильвестра" и "Лжеисидоровы декреталии" - Валла показывает, первый - не что иное, как "лживое чтиво и сказки старых баб", в которых масса противоречий и смешных нелепостей, а второй содержит текст "Донации", являющийся "бесчестной" интерполяцией позднейшего времени, что выдаёт язык, изобилующий варварскими оборотами речи и терминами, неизвестными в IV в."26 Кроме того Валла применил также приёмы так называемой формальной «дипломатической» критики, показав, что терминология «Константинова дара» не соответствует принятой в официальных документах IV в., но восходит к христианской литературе, которая не была известна Константину и его приближённым.

Хотя сам Л.Валла не смог точно указать время составления этой фальшивки, католические круги так и не смогли опровергнуть его доводы, и вынуждены были в дальнейшем отказаться от ссылок на этот документ.

Новая «политическая» школа. С начала XVI в. в итальянской гуманистической историографии выделяется школа ставящая целью извлечь из истории политические уроки. Её основателем был Никколо Макиавелли (1469-1527), который на протяжении 15 лет был видным дипломатом Флорентийской республики, секретарём и канцлером её правительства. Возвращение к власти семьи Медичи (1512) положило конец его политической карьере, он был лишён должности и оказался в ссылке (в своём поместье). Последние 15 лет жизни Макиавелли провёл в вынужденном деревенском уединении, что благоприятствовало его литературным занятиям.

Искренний патриотизм и твердая уве­ренность в необходимости объединения Италии побуждали Макиавелли, несмотря на республиканские симпатии, уповать на власть сильного государя даже в ущерб этим симпатиям. Отсюда его противоречия как политического мыслителя: в один и тот же год, 1513, он пишет два сочинения. В первом из них - трактате «Государь» (на итальянском языке) - он оправдыва­ет неограниченную монархическую власть, вплоть до неприкрытой тирании, высказы­вает мысль о том, что в борьбе с центро­бежными силами, в частности с дворян­ством, государь может применять самые суровые и даже аморальные средства, если нет другого выхода. Всё это в отрыве от патриотической цели, которой руководствовался Макиавелли, было абсолютизировано в последующей политической мысли и получило название «макиавелизм». Хотя концепция Макиавелли не идентична этому понятию.

Во втором полуполи­тическом, полуисторическом трактате на латинском языке - «Рассуждения по поводу первых десяти книг Тита Ливия» - Макиавелли, напротив, выступает как убежденный рес­публиканец, видя свой идеал в Римской республике. В 1520 г. в биографическом сочинении «Жизнь Каструччо Кастракани из Лукки» Макиавелли вновь прославит сильного всевластного государя. И только в своем главном историческом труде «История Флоренции», написанном на итальянском языке между 1520 и 1526 гг., автор явно обнаруживает причины своих колебаний: видя в республике свой идеал, он на материале истории родного города приходит к печальному выводу о том, что Флорентийская республика оказалась не­способной объединить Италию. Отсюда он приходит к выводу о необходимости абсо­лютной власти государя, которая одна может обеспечить стране необходимое единство. В «Истории Флоренции» Макиавелли выступает как замечательный для своего времени историк. В своих сочинениях он стремится не просто излагать историю, но открывать движущие её зако­ны. Один из главных таких законов Макиавелли видел в политической борьбе, присущей всякому государству, и прежде всего в рес­публике. При этом он уже интуитивно нащупывал и основу этой борьбы - проти­воречия между народом и высшими клас­сами, а иногда и между богатыми и бедны­ми, подходя близко к признанию социаль­ных противоречий. Другую закономерность хода истории ученый видел в том, что в ней происходит круговорот политических форм: от монархии к аристократии, потом к республике со смешанным правлением, затем снова к монархии. Главной движу­щей силой в развитии этих циклов явля­ются политическая борьба и неизбежное насилие. Макиавелли впервые обратил внимание на важность постижения диалектики исторического процесса.

Н. Макиавелли четко отграничивал древнюю историю от средневековья (хотя и не употреблял этих терминов). В истории Италии он видел цепь упущенных возмож­ностей её объединения. Раннее христиан­ство он считал главной причиной падения римской государственности и варварских вторжений. Одно из главных препятствий к объединению Италии в средние века и в свое время он видел в папской политике. Излагая ход политической борьбы во Фло­ренции, Макиавелли в целом правильно наметил её основные этапы: первый — борьба внутри аристократии, второй - борьба между «народом» («пополанами») и аристократией, третий - борьба между пополанами и плебейскими массами. В основе циклического развития политической борь­бы лежит не воля отдельных людей, а про­явление общего закона истории. Во Фло­ренции политическая борьба приняла па­губный характер, так как узкопартийный дух возобладал в ней над гражданскими интересами. Из упадка республики оказал­ся один реальный выход - тирания Меди­чи.

Из этой концепции вытекают жажда Макиавелли к обобщениям, несвойствен­ная другим историкам-гуманистам, реали­стичность его повествования, отсутствие в нем напыщенности и риторики, теологического контекста, характерного для средневековой политической мысли. В то же время он, как историк, не лишен известных слабостей: ограничение изложения полити­ческими событиями, преувеличение роли отдельных личностей, узость источниковой базы (он в основном опирался на данные Флавио Биондо или флорентийского хрони­ста XIV в. Джованни Виллани) и почти полное отсутствие критики источников.

И все же в развитии исторической мыс­ли не только в Италии, но и в Европе в це­лом Макиавелли сыграл огромную роль, оказав значительное влияние на своих со­временников и последующую историогра­фию.

Младший современник Н.Макиавелли Франческо Гвиччардини (1483-1540) - видный флорентийский государственный деятель и дипломат - также принадлежал к политическому на­правлению. Он во многом отличался от Макиавелли, своего друга, которого нередко критиковал. Источником этих различий была, с одной стороны, изменившаяся со­циально-политическая обстановка во Фло­ренции и в Италии в целом, с другой - разные политические взгляды этих истори­ков. Ф. Гвиччардини, принадлежавший к крупнейшим землевладельцам Флорен­ции, был выразителем политических симпа­тий той части городской верхушки, свя­занной с ростовщической деятельностью и вкладывавшей свои капиталы в землю, которая мечтала об установлении в госу­дарстве олигархического режима. Он был противником как умеренной пополанской демократии, видя в народе «бешеное чудо­вище», так и единовластия, которое считал «тиранией». Его политический идеал - Ве­нецианская республика, где власть при­надлежала небольшой наследственной группе самых богатых и знатных фамилий. Однако, сознавая невозможность осуще­ствления этого идеала во Флоренции, Гвич­чардини, в отличие от Н. Макиавелли, пессимистически оценивал перспективы бу­дущего развития Италии, не верил в воз­можность её объединения и ослабления внутренних конфликтов. Такая позиция уводила его от идей «гражданского гума­низма», порождала у него скептицизм и да­же цинизм в политических и моральных вопросах.

Главным двигателем в политике Гвич­чардини считал личные выгоды и стремле­ние к спокойствию отдельных индивидов, оправдывая аполитизм и любую бесприн­ципность в политике. В отличие от Макиа­велли он не заботился об общем благе государства. Своё отношение к современ­ности Гвиччардини переносил и на осмыс­ление прошлого в своих исторических сочи­нениях. Главные из них - «История Фло­ренции с 1378 по 1509 год» (написана им в 1509 г. на итальянском языке, но впервые опубликована лишь в середине XIX в.) и «История Италии» с 1492 по 1534 г. (на­писана им на склоне лет также на итальян­ском языке и опубликована при его жиз­ни).

В обеих работах Ф. Гвиччардини высту­пает как весьма осведомленный автор. В отличие от других историков-гуманистов, в том числе и Н. Макиавелли, он пользу­ется для описания событий не только нар­ративными (и часто единичными) источ­никами, но и документальными материала­ми, доступными ему как политику - дипломатической перепиской, государ­ственными актами и т. п. Это позволило ему дать широкую картину истории Фло­ренции и Италии, показать внутригород­скую борьбу, военные конфликты между отдельными государствами Италии, яркие характеристики политических деятелей. Особенностью Гвиччардини как историка является интерес к экономическим и фи­нансовым вопросам, мало занимавшим других, который отчасти вытекал из пред­ставления его о том, что людьми не в по­следнюю очередь движут и материальные побуждения.

Гвиччардини в большей степени реалист, чем Макиавелли, но зато ему со­вершенно безразлично выявление общих законов развития истории, он мельчит её, пытается объяснять события частными и ничтожными причинами. Политическая борьба для него не закон исторического развития, а лишь случайная игра личных страстей и меркантильных интересов: вос­стание Чомпи, например, это не борьба богатых и бедных, как считал Макиавелли, а следствие интриг одной из политических партий Флоренции во время очередной из­бирательной кампании. Таким образом, «реализм» Гвиччардини сводится к житей­ской обывательской трезвости. Гвиччарди­ни крайне тенденциозен в освещении опи­сываемых событий: он оценивает их с точки зрения того, насколько они были выгодны или невыгодны для олигархической систе­мы управления, и не видит более далеких перспектив исторического развития.


2. Крупнейшие представители гуманисти­ческой историографии в других странах Западной Европы
В XVI в. гуманистиче­ская историография распространяется и в других странах Европы, приобретая свое­образные национальные формы. Вместе с тем внешние приёмы гуманистического историописания сплошь и рядом использу­ются учеными, выражавшими взгляды и симпатии разных социальных слоёв, а нередко и апо­логетами абсолютной монархии и даже представителями церкви как католической, так и протестантской.

Франция. Во Франции гуманистическая истори­ография использовалась главным образом как идейное оружие борющихся дворян­ских группировок и третьего сословия и по­этому носила весьма пёструю политиче­скую окраску.

Наибольшее влияние на последующую историческую мысль (XVII— XVIII вв.) оказали социологические и исто­рические взгляды Ж. Бодена, хотя он не был собственно историком.



Жан Боден (1530-1596) был вырази­телем настроений наиболее передовых сло­ёв третьего сословия, решительным сто­ронником сильной абсолютной монархии. В то же время он считал, что монарх не может нарушать права собственности своих под­данных, в частности облагать их налогами без их согласия. Здесь можно видеть ростки буржуазной теории естественного права, широко распространившейся по­зднее, в XVII - XVIII вв. В трактатах «Ме­тод лёгкого ознакомления с историей» (1566) и «Шесть книг о государстве» (1576) Боден, как и Макиавелли, отстаи­вал мысль о наличии в истории внутренних объективных закономерностей. К их числу он относил воздействие на историю усло­вий географической среды, определявших, по его мнению, психический склад разных народов, который во многом влиял на их исторические судьбы. Позднее эта плодот­ворная для своего времени идея была развита социологами и историками эпохи Просвещения, в частности Монтескье.

Вместе с тем Ж. Боден не считал влия­ние географического фактора в истории непреодолимым, полагая, что разумные за­коны и основанное на них государство могут смягчить или устранить действие неблагоприятных естественных условий. Кроме географического фактора, важное значение в историческом развитии, согласно Бодену принадлежит также культуре и религии, тем самым он наметил культурно-историческое направление в историографии. Не менее плодотворной была идея Бодена о прогрессе в истории, противостоящая циклизму Макиавелли и историческому пессимизму Гвиччардини. В отличие от них Боден подчеркивал превосходство совре­менной эпохи не только над временем дикости и варварства, но и над антично­стью, в смысле развития наук, расширения географического кругозора людей, совер­шенствования искусств и, что наиболее интересно, - в области промышленности, торговли, военного дела.

Значительно опережая свою эпоху, Ж. Боден ставил вопрос о том, что история есть наука, обладающая собственными ме­тодами познания. Наряду с этим он, как человек своего времени, отдал дань пред­ставлениям о влиянии магических сил и де­монического начала на ход истории и в по­исках объективных исторических законов нередко обращался к алхимии, астрологии, которые еще пользовались в ту эпоху попу­лярностью даже среди образованных лю­дей.

Крупным достижением научной мысли того времени явился труд французского исследователя Жозефа Жюста Скалигера (1540-1609) «Об улучшении хронологии» (1583), заложившей основы этой научной дисциплине. Чтобы завершить работу в том же направлении, он издаёт в 1606 г. «Тезаурус темпорум», где собирает сведения всех известных ему античных хронографов. Скалигера считают также основателем научной эпиграфики. Он собрал множество текстов на латинском и греческом языках, передал их профессору Гейдельбергского университета Яну Грутеру и помог ему в их издании. Так, в 1603 г. появилось огромное собрание из 12 тыс. латинских и греческих надписей, открывшее серию подобного рода сборников латинских, греческих и этрусских надписей.


Англия. В Англии гуманистическая историогра­фия в XVI в. была развита слабее, чем в Италии и во Франции, сосуществуя с тра­диционными формами исторических сочинений - хрониками, хотя уже очищенны­ми от самых невероятных чудес. Наиболее крупными историками-гуманистами, близ­кими к политическому направлению, были в начале XVI в. великий английский гума­нист, создатель первой социалистической утопии Т. Мор и в конце XVI - начале XVII в. не менее знаменитый философ-материалист Ф. Бэкон. Оба они были крупными по­литическими деятелями английской абсо­лютной монархии, затем оба оказались в опале. Они видели в истории школу поли­тического опыта, хотя и пытались извлечь из неё весьма различные уроки.

В развитии гуманистической историче­ской мысли заметное место занимает работа Томаса Мора (1478-1535) - «Уто­пия» (1516). Он подверг в ней резкой критике общественный и политиче­ский строй современной ему Англии и объ­явил частную собственность причиной со­циального неравенства и угнетения и в про­шлом, и в настоящем. Тем самым Т. Мор преодолел классовую ограниченность гу­манистического мировоззрения, включив в понятие гуманизма стремление к соци­альной справедливости по отношению к эк­сплуатируемым. В то же время, видя в «огораживании» корень бродяжничества и воровства, Т. Мор не смог продвинуться в осмыслении этого явления дальше, чем позволяла эпоха, и рекомендовал отдавать воров в бессрочное рабство.

Т. Мору, который с 1518 по 1533 г. был канцлером Генриха VIII, принадлежит и собственно исторический труд, бескомпро­миссно осуждающий тиранию, окрашен­ный в какой-то мере антиабсолютистскими тенденциями, - «История Ричарда III» (1514—1518). Она сохранилась в двух ав­торских текстах - латинском и английском, что свидетельствует о том, что книга была рассчитана на широкого читателя. Напи­санная в духе политического направления гуманистической историографии, книга проникнута ненавистью к тирании, яркий пример которой Т. Мор видит в образе короля-узурпатора, убийцы Ричарда III. В противоположность Н. Макиавелли, ко­торый полностью отделил мораль от поли­тики, Т. Мор отстаивал необходимость для правителя соблюдать высокие моральные принципы в любых обстоятельствах. Судь­бой Ричарда III он пытался показать, что их нарушение ведет и государство, и само­го правителя к бесславной гибели.

Т. Мор пользовался широким кругом источников - письменных и устных сооб­щений современников описываемых собы­тий. Однако он не всегда проявлял доста­точную объективность в их истолковании, стремясь нарисовать однозначный образ Ричарда III как исчадия ада и показать пагубность неумеренной жажды власти.

Иную политическую окраску имел исто­рический труд Френсиса Бэкона (1561-1626) - «История Генри­ха VII», написанный им в 1621 г. на английском языке, затем переведенный на латынь. Бэкон писал эту книгу, находясь в опале, после долгого периода своего кан­цлерства при Якове I Стюарте. Тем не менее, его работа была написана с целью возвеличения абсолютной монархии, в частности династии Тюдоров, первым пред­ставителем которой был Генрих VII.

Будучи идеологом прогрессивной тогда буржуазии и нового дворян­ства, Бэкон, как и Макиавелли, был сто­ронником сильной центральной власти, до­пуская её право на аморальные действия, если это необходимо для общего блага. Его книга пронизана острой политической тен­денциозностью, но вместе с тем в ней весьма реалистично и трезво оцениваются события недавнего прошлого. Бэкон осуж­дает Ричарда III, но в отличие от Мора отдает должное его достоинствам как пра­вителя.

Несмотря на преклонение перед силь­ной властью, Бэкон в традициях гуманизма предпочитает видеть на престоле просве­щенного правителя, опирающегося на советы мудрых и образованных людей; большое значение он придает парламенту и советникам короля. Ф. Бэкон, подобно Ф. Гвиччардини, уделяет много внимания экономике, в частности финансам. Наиболее интересны его рассуждения о восстаниях, которые он считает обычным повседневным явлением в тюдоровской Англии. Осуждая восстания и мятежи и видя в их подавлении одну из главных функций государства, он при всей своей тенденциозности пытается уяснить себе анатомию этих движений, порождающие их объективные условия. Бэкон выделяет два основных типа мятежей: те, которые происходят «от буйства» (в основном сепаратистские восстания знати), и другие, возникающие вследствие «нужды». К последним он относит собственно народные движения конца XV в., справедливо подчеркивая их антиналоговый характер.

Хотя Бэкон, как и все историки-гуманисты, отводит в своем сочинении большое место отдельным личностям, он стремится на основании «эмпирических» данных, изученных им фактов дать причинно-следственное объяснение хода истории, определить условия, в которых зарождается и развивается данное событие. В нем можно видеть одного из крупнейших представителей политического направления гуманистической историографии.


Германия. В Германии XVI в. в связи с острой социально-политической и религиозной борьбой эпохи Реформации и Крестьянской войной историография, в том числе и гуманистическая, служила идейным оружием различных социальных групп и отражала часто диаметрально противоположные тенденции в области политики и религии. При этом, как в лагере католической реакции, так и протестантской оппозиции, вплоть до самой радикальной, в историографии сохранила свое влияние теологическая концепция истории, хотя иногда видоизмененная влиянием гуманистических идей. Поэтому в немецкой историографии XVI в. значительное место занимали сочинения смешанного типа; по форме подражавшие гуманистическим работам, а по существу близкие к средневековым хроникам. Собственно гуманистических работ было мало, и они не были широко известны.

Переплетение средневековой, мистической традиции с гуманистическим влиянием характерно и для одного из интереснейших немецких историков этого периода Себастьяна Франка (1499-1542). Будучи выразителем настроений наиболее радикальных слоев бюргерства, Франк испытал известное влияние гуманистических идей, стал лютеранином, позднее - анабаптистом, но затем отошел и от этого движения, придя к своеобразному «мистическому пантеизму».

В основном историческом сочинении С. Франка - «Хроника, Летопись и Историческая библия» - увидевшем свет в 1531 г., причудливо переплетаются средневековая форма изложения и своеобразная теологическая трактовка истории с трезвым, рационалистическим в духе гуманизма, подходам к её проблемам. Божественное начало в истории Франк рассматривает с пантеистических позиций, считая, что Бог разлит в мире, воплощён в каждом человеке и осуществляет историю через действия не осознающих этого людей. Хотя разлитый в мире Бог составляет благое начало, люди могут использовать его по-разному: одни для благих дел другие во зло. Поэтому божественный план реализуется в истории лишь в конечном счёте, и, люди, изучая историю, должны извлекать из неё практический опыт для настоящего и будущего.

С. Франка отличает то, что он рассматривает историю с точки зрения интересов простого народа, что нередко интуитивно приводит его к ряду необычайных для его времени выводов. Так, он осуждает частную собственность как источник насилия богатых над бедными, ограбления последних; в государстве он видит силу, которая вскоре после своего возникновения оказалась на стороне богатых и помогает притеснять простой народ; он обличает католическую церковь за то, что она отошла от принципов раннего христианства. Эта книга проникнута сочувствием к крестьянству, несущему несправедливые феодальные повинности. В них Франк видит причины крестьянских восстаний, в частности Крестьянской войны 1524-1525 гг. Но в то же время он осуждает эти восстания, утверждая, что народ не должен восставать, но лишь покорно ждать избавления с помощью Бога.

Написанная простым образным немецким языком «Хроника» Франка, как и его многочисленные публицистические сочинения, пользовалась популярностью в народе и сыграла большую роль в формировании немецкого литературного языка.

Если сочинения С.Франка можно назвать схоластико-гуманистическими, то работы Беата Ренана (1485-1547) представляют собой уже чисто гуманистическое направление. Б. Ренан яркий последователь эрудитской школы Биондо в Германии, был типичным кабинетным ученым, эрудитом, стремившимся отгоро­диться в своей исследовательской работе от бурных политических собы­тий своего времени. Однако тематика этой работы была подсказана ему все же общими интересами эпохи, всей националистической на­правленностью немецкого гуманизма: в центре его внимания стояли древние германцы и история Германии в раннее средневековье. О ха­рактере его научных интересов говорит уже первый его труд – «Критические комментарии к Тациту» (1619). Делом всей его жизни были «Три книги германской истории» (1531) - произведение, в котором его эрудиция и критическое дарование раз­вернулись с наибольшим блеском. Первая книга посвящена древней Германии и эпохе великого переселения народов; во второй книге автор следит за судьбами, главным образом, племени франков, причем период их господства он рассматривает как время усиления и распро­странения рабства (или, точнее, крепостничества), а распадение франк­ской монархии - как восстановление древней германской свободы; наконец, третья книга представляет собрание этюдов и исследований культурно-исторического и источниковедческого характера.

Работа Ренана насквозь проникнута критическим духом. Он под­вергает тщательному исследованию достоверность каждого исполь­зуемого источника и каждого приводимого ими факта, не щадя ника­ких авторитетов. Пользовавшееся в то время в гуманистических кру­гах полным доверием сочинение так называемого Бероза (Псевдо-Бероз) он разоблачил как грубую подделку, и, действительно, как потом оказалось, эта мнимая хроника древне-вавилонского жреца была составлена гуманистом Джованни Нанни. Но и к сообщениям древних авторов Ренан относился с большой осторожностью, принимая лишь те из них, которые не вызывали никаких подозрений. Не приходится и говорить, что легенды и псевдо-научные гипотезы, к кото­рым нередко прибегали и гуманисты, чтобы восполнить пробелы в устной и письменной традиции, он решительно отвергает. Для научного метода Ренана характерно также широкое применение выдвинутого еще Биондо приема - конъектурной критики текста. Опираясь на прекрасное знание латинского и греческого языков, он в сомнительных местах предлагает своё чтение текста, и хотя далеко не все его конъектуры были впоследствии оправданы наукой, однако в большинстве случаев они являются очень остроумными и правдоподобными.

Деятельность Ренана в последующем высоко оценили, его труд был признан первым подлинно научным трудом по истории Германии.

Таким образом, историография периода Возрождения занимает особое место в длительном развитии исторической науки, прежде всего как её начальный этап. Главная заслуга гуманистов заключалась в создании светской концепции истории. Важное значение имело широкое привлечение различных источников: нарративных, археографических, эпиграфических, нумизматических, документальных. Неустанная забота гуманистов о поиске и издании произведений античных авторов, собрание богатых коллекций древностей и их описание заложили прочную источниковую базу для дальнейшего развития исторической мысли.


Каталог: old -> teaching -> special -> courses -> ideas
old -> Петинова М. А. П 29 Философия техники
old -> Лингвистический поворот и его роль в трансформации европейского самосознания ХХ века
old -> Образование в человеческом измерении
old -> Социокультурные традиции в контексте становления и развития самосознания этноса
old -> Физкультура и спорт issn 2071-8950 Физкультура
old -> Культурная социализация молодежи в условиях транзитивного общества
old -> А. Г. Свинаренко
ideas -> Теория и методология истории


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   40


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница