Война и медиа государственная война



Скачать 178.87 Kb.
страница1/4
Дата04.05.2018
Размер178.87 Kb.
  1   2   3   4

ВОЙНА И МЕДИА

ГОСУДАРСТВЕННАЯ ВОЙНА

В прошлое или, вернее сказать, в потенциальное состояние уходит та форма войны, которая возникла в результате Великой французской революции. С некоторыми модификациями, определяемыми развитием технологий, эта форма просуществовала вплоть до последней мировой войны и нашла свое продолжение в логике военных доктрин, определявших наращивание военного противостояния во время «холодной войны». Характер этой войны эпохи «модерна» определялся рядом политических, социальных и культурно-технологических факторов, сформировавшихся в разное время и быстро изменявшихся во второй половине XX века.

Политический порядок этой «старой» системы был заложен задолго до Французской революции — речь идет о принципах, положенных в основание заключенного в 1648 году Вестфальского мира. Этот порядок предусматривал четкую дихотомию внешней и внутренней (гражданской) войны. Субъектом войн выступает здесь государство, которое понимается как гарант внутреннего порядка, обладающий также суверенным правом ведения войны (после Французской революции этот суверенитет определяется как «народный»). Внешняя война представляет собой при этом военный конфликт отдельных суверенных государств и их союзов.

С социальной точки зрения, прежняя военная система «модерна» предполагала массовый характер мобилизации и войны (немецкий генерал Э. Людендорф назвал такую войну «тотальной»). Институт армии основывается здесь на всеобщей воинской повинности, которая — наряду с всеобщим образованием — одновременно является важнейшим институтом формирования национальной идентичности граждан государства. Это положение резко противопоставляет массовые войны XIX-XX столетий, ведущиеся силами «народных» армий, предшествующим европейским войнам, где в качестве основной военной силы выступали сравнительно небольшие наемные и профессиональные армии.

Эта социальная трансформация протекает одновременно с технологической революцией, поставившей науку на службу технике и в первую очередь — именно военной технике (милитаризация науки). Армия превращается в огромное национализированное предприятие, на которое работает значительная часть общества (милитаризация промышленности).

Адекватным ответом на наращивание военных и технологических сил потенциального противника является такое же наращивание своей собственной армии и развитие сходных военных технологий или технологий, обеспечивающих итоговый баланс сил (в ответ на совершенствование системы противоракетной обороны разрабатываются ракеты, с которыми эта система не может эффективно справляться). К числу важнейших особенностей симметричных войн относится то, что военный конфликт между враждующими сторонами регулируется определенным типом рациональности, который является общим для воюющих сторон.

Таким образом, классическая симметричная война предполагает наличие общего рационального знаменателя, образуемого рационализмом политиков и представляющего собой общую платформу для взаимодействия воюющих сторон. Всегда остается открытой возможность для прекращения непримиримого взаимоуничтожения и перехода к рациональному торгу, к коммуникации между враждующими сторонами. На фоне этой рационализации европейские мировые войны XX столетия с их практикой

массовых уничтожений произвели шоковое воздействие на всю западную культуру, от которого она не оправилась и по сей день.

После создания в 1945 году Организации Объединенных Наций право на ведение войны перестало быть неотъемлемым атрибутом государственного суверенитета. Его ограничили международные обязательства, контролируемые ООН, которая стала прообразом многих других международных структур, принимающих на себя в нынешнем глобализирующемся мире все большее число прежних функций национальных государств. США в последнее время практически отказались от этого международного ограничения и попытались — к всеобщему неудовольствию — вернуть себе статус суверена в полном объеме. Однако вопрос об эффективности такой стратегии остается открытым.

Государство переживает сегодня не лучшие времена. Оно испытывает ослабляющее его давление сверху (международные политические и экономические организации), сбоку (транснациональные корпорации, разного рода неправительственные организации) и снизу (ослабление национальной солидарности и потеря государством лояльности со стороны своих членов). С этой точки зрения сомнительно, что в настоящее время именно отдельное государство является объектом террористической агрессии. Равно как и то, что действия одного, даже самого мощного государства способны ликвидировать причину этой агрессии. Результаты кампаний, инициированных США в Афганистане и, еще более отчетливо, в Ираке, только подтверждают эти сомнения.

Популярность цивилизационных и геополитических концепций, предлагающих новое (или скорее хорошо забытое старое) описание специфики современных конфликтов, является дополнительным аргументом в пользу того, что прежняя политическая единица конфликта (государство) не вполне соответствует новым реалиям нынешних военно-политических столкновений. Впрочем, изменение конфигурации политических субъектов ведения войны не является совершенно новым явлением. Российская революция практически стерла классическое представление о различии внешней и внутренней войны. Импортируемая из нового коммунистического государства революционная идеология привела, согласно известной интерпретации Эрнста Нольте, к возникновению ситуации всеевропейской гражданской войны, которую также сложно анализировать с использованием этого классического противопоставления.

ЧАСТНАЯ ВОЙНА

Для описания и концептуализации «новых войн» используется несколько подходов, которые разрабатывались такими теоретиками, как Карл Шмитт, Раймон Арон, Мартин ван Кревельд и др. Обобщенный взгляд на эти концепции можно найти, в частности, в работах Герфрида Мюнклера1. Под новыми войнами понимаются главным образом формы вооруженных столкновений, получившие распространение после 1945 года в виде многочисленных локальных конфликтов, а в последнее время прорвавшиеся на территорию развитых стран в форме международного терроризма. При этом новые войны обнаруживают ряд особенностей и тенденций, которые можно найти еще в «старых», массовых войнах XIX-XX столетий. Речь идет, в частности, о концепции партизанской войны, успешно реализованной Мао Цзэдуном на практике, а также о стратегии антиколониальных и национально-освободительных войн этого периода.

Современная, новая война, разновидностью которой является война террористическая, отличается от старой «модерновой» войны по всем основным признакам.

Новые войны ведут не государства, а главари кланов, отряды полевых командиров, члены сетевых террористических организаций. Эту главную политическую трансформацию субъектов называют приватизацией войны (в противоположность (национализации», которая произошла вместе с появлением массовой «модерновой» войны). Эти новые субъекты могут воевать между собой, а также вступать в конфликт с традиционными регулярными военными силами или, как в случае террористических акций, действовать непосредственно на территории противника, обходя существующие системы внутренней безопасности какого-то государства.

В двух последних случаях наиболее отчетливо проявляются специфические черты новой войны, которые определяются общим понятием асимметричность (такую войну можно назвать структурно асимметричной). Воспользуемся для краткости определением стратегической асимметрии, данным в одном из документов Института стратегических исследований США: «В сфере военной политики и национальной безопасности асимметрия понимается как действие, способ организации или тип мышления, отличный от действия, организации или мышления противников. Оно направлено на максимизацию собственных преимуществ и основывается на слабостях противника, направлено на перехват инициативы или получение большей свободы действий. Эта стратегия может иметь политический, военный или операциональный характер, а также представлять собой комбинацию таковых. Она может включать иные по своему характеру методы, технологии, ценности, формы организации, временные перспективы или различные комбинации всего этого. Она может быть краткосрочной или долгосрочной. Она может быть умышленной или вынужденной. Она может быть самостоятельной или же осуществляться в сочетании с симметричными подходами. Она может иметь как психологическое, так и физическое измерение»2.

Будучи весьма общим, это определение тем не менее указывает на важнейшую особенность новой формы войны: она ведется иными способами. То есть теми, которые противник не может ожидать и предвидеть, чтобы симметричным образом готовиться к ним и реагировать на них. Иными словами, новые войны ведутся таким образом, что сложившаяся военная организация, успешно работавшая в период массовых «модерновых» войн, не способна справляться с новыми стратегическими вызовами.

Ряд специфических особенностей новых войн восходит к стратегии партизанской войны. Эта последняя была «изобретена» испанцами (испанская герилья 1808 года) практически одновременно с возникновением современной регулярной массовой армии. Карл Шмитт выделяет четыре основных признака партизанской войны:

- нерегулярность,

- повышенная мобильность,

- высокая степень политической ангажированности,

- теллурический характер.

В отличие от регулярной армии, основанной на иерархическом дисциплинарном контроле и управлении, направленность, координация и согласованность действий партизан основываются не на начальственной иерархии, а на идеальном единстве, формируемом какой-то определенной идеологемой (что в организационном плане может выражаться, в частности, в связи партизанских отрядов с «партийной» организацией, являющейся носителем этой идеологемы). В силу наличия этой общей основы — более гибкой, чем традиционная дисциплинарная иерархия, — партизанская война довольно легко может адаптироваться к действиям регулярных военных сил, используя ресурсы сетевой организации. В силу этого, в частности, с практической точки зрения не имеет большого смысла устранение управляющих центров такой организации, тогда как для иерархической структуры это, напротив, может иметь фатальные последствия. Но это также означает усиление роли «идеального» плана войны, поскольку именно он образует основу для действия сетевой партизанской (или террористической) организации.

Что же касается теллурического (связанного с землей, «почвой») характера партизанской войны, то — в отличие от партизанских войн, которые ведутся с начала XIX века, — он также претерпевает трансформацию в современной террористической войне. Связь с «землей» можно при этом истолковать двояким образом. С одной стороны, речь идет о том, что «классический» партизан опирается на поддержку местного населения. С другой стороны, эта связь выражается в том, что партизан использует для ведения войны инфраструктуру, существующую данной территории. Так, сейчас гражданские самолеты могут быть превращены в ракеты для уничтожения зданий врага.

Инфраструктура должна пониматься широко. Она включает в себя культурные особенности современных западных и вестернизированных обществ, специфику глобализированного рынка труда и т.д. Например, согласно исследованиям американского специалиста по терроризму Марка Сейджмана3, группа, из которой международные террористические организации рекрутируют своих членов, состоит в основном из людей, имеющих мало общего с религиозными фанатиками. Это, как правило, обладающие высоким уровнем образования, хорошо встроенные в глобализированный рынок труда, имеющие приличные доходы и не получившие специального религиозного воспитания выходцы из стран с традиционным культурным укладом. Их вступление в террористические сетевые организации является следствием своего рода фрустрации, испытываемой этими людьми при столкновении с атомизированным западным обществом, характерной особенностью которого является индивидуалистическая культура. Именно в террористических организациях эти люди находят взаимную поддержку и сопричастность, дефицит которой они остро чувствуют в этой новой для себя среде.

Помимо этих особенностей социальной и культурной коммуникативной инфраструктуры (своего рода «software» современного общества), существуют и более осязаемые инфраструктурные элементы («hardware»), такие как банковско-финансовая система, транспортные сети, разнообразные информационные каналы, используемые для организации и осуществления терактов. Средства массовой информации также являются критически важной частью инфраструктуры современных обществ.


Каталог: data
data -> Конспект лекций Санкт-Петербург 2007 г
data -> Федеральное государственное автономное образовательное
data -> Программа итогового междисциплинарного государственного экзамена по направлению
data -> [Оставьте этот титульный лист для дисциплины, закрепленной за одной кафедрой]
data -> Примерная тематика рефератов для сдачи кандидатского экзамена по философии гуманитарные специальности, 2003-2004 уч
data -> Программа дисциплины для направления 040201. 65 «Социология» подготовки бакалавра
data -> Программа дисциплины «Э. Дюркгейм вчера и сегодня
data -> Методика исследования журналистики
data -> Источники в социологии


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница