«Влияние исламской религии на характеристики политического режима в республиках Северного Кавказа»


Подходы к изучению регионального политического режима



Скачать 230.61 Kb.
страница4/33
Дата10.05.2018
Размер230.61 Kb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   33
Подходы к изучению регионального политического режима.

Как это случилось в свое время и в исследовании общенациональных политических режимов, исследования региональных политических режимов велись в разных направлениях, различные авторы акцентировали свое внимание на разных аспектах этого многогранного понятия.

На первых парах становления новой российской государственности в 90е годы интерес исследователей был преимущественно обращен – по очевидной причине острой исторической актуальности - к вопросу демократизации. В связи с демократизацией рассматривалась и проблема складывающегося российского федерализма: представители молодой российской политической науки обращались к опыту западных коллег, в частности, в попытках интерпретации федерализма как территориального выражения демократии17; кроме того, политические изменения в России, представляющие собой обширное поле для исследований, привлекали внимание и самих западных ученых. Так, на примере РФ велись дискуссии о стабильности тех или иных федеративных структур, об их связи с демократией. Особенно оживленным был спор ряда западных и отечественных специалистов18 по мотивам разработок Райкера (1964) - о том, является ли ассиметричность, свойственная российской федерации тех лет, - и следующий из этого «торг» за полномочия субъектов с Центром - позитивным или негативным фактором для стабилизации политической ситуации в стране. В то же время, изначально природа российского федерализма и взаимоотношений Центра и субъектов рассматривалась скорее как общий теоретический вопрос на национальном уровне – и лишь немногие из них проводили анализ ситуации на уровне субъектов; несколько позже начали появляться и отдельные работы, посвященные сравнению региональных политических систем.

В качестве существенного достижения в направлении осознания роли политических процессов на субнациональном уровне для изучения процесса демократизации стоит упомянуть и популярную в 90е годы теорию регионального авторитаризма, которая – в отличие от более поздних работ - изначально опиралась на минималистскую теорию демократии, не признающую промежуточных форм между демократией и ее отсутствием. В этой связи, нахождение у власти сил, позиционирующих себя как как демократов, трактовалось однозначно как насаждение демократии сверху, а неудачи в этом начинании – как результат инерции на региональном уровне, причиной которого являлась незаинтересованность в демократических преобразованиях местных элит, их замкнутость и недостаточно интенсивная ротация и кадровое обновление. И хотя, по мнению некоторых исследователей,19 восприятие Центра как безусловного агента демократических реформ не отражало политическую действительность, эта теория стала одной из точек, составляющей новый вектор исследований. Кроме того, в более поздних работах, посвященных анализу этого феномена, общенациональный режим уже расценивается как «совмещающий демократические и авторитарные черты»20. Так, и В. Нечаев в 2000 году писал уже о конкретных демократических нововведениях – в частности, о «перераспределение прав и властных полномочий от Центра к регионам» и введении прямых выборов региональных органов власти21, которые, по его мнению, не привели к становлению демократии в регионах.

Еще одним значимым шагом в данном направлении стала работа А.Кузьмина, Н.Мелвина и В.Нечаева (2002). В основу этого исследования легла максималистская концепция демократии Даля. По мнению авторов, «полиархичность» регионального режима может быть охарактеризована совокупностью трех 3 фундаментальных критериев – во-первых, распределением полномочий между законодательной и исполнительной властью, во-вторых, конкурентностью выборов губернатора (выраженное числом эффективных кандидатов на выборах), и в-третьих, партийностью регионального парламента (измеренной как доля партийных депутатов в нем). В итоге, на основании различных комбинаций значений, которые приняли эти переменные в конкретных регионах, исследователи выделили 8 типов при небольшой выборке, составляющей 31 регион. Дробность этой классификации и является, в сущности, главным недостатком, не оставшимся незамеченным другими авторами.22

В виду острой актуальности проблемы демократизации в 90е годы в России, этот аспект региональных режимов был традиционно популярен в российской политической науке. Наибольшую же известность среди подходов к исследованию демократии в субъектах РФ получили оценки демократичности регионов Московского Центра Карнеги, разработанные Н. Петровым и А. Титковым. 23Данная методика предполагает использование как экспертных оценок, так и инструментальных. Первая производится по пятибалльной шкале по 10 критериям, таким как региональное политическое устройство, открытость / закрытость политической жизни, демократичность выборов всех уровней, проводимых в регионе, политический плюрализм в партийном смысле, независимость СМИ, коррупция, экономическая либерализация, развитость гражданского общества, качество элит и влиятельность органов местного самоуправления. Инструментальный же индекс демократичности представляет собой среднее арифметическое 11 переменных, в числе которых участие в думских и президентских выборах, участие в выборах главы исполнительной власти региона, конкурентность выборов в Госдуму по партийным спискам, измеряемой эффективным числом партий, конкурентность на губернаторских выборах, измеряемой эффективным числом кандидатов, конкурентность на губернаторских выборах на базе отрыва победителя, сменяемость глав регионов на выборах, голосование «против всех» на выборах главы региона, голосовании «против всех» на выборах в Госдуму по партийным спискам и на выборах Президента РФ, голосование «против всех» на выборах в Госдуму по одномандатным округам, нарушения на региональных выборах, нарушения на федеральных выборах в регионе.24 Причем, интегральная оценка учитывает предшествующую политическую динамику региона, так как авторы методики полагают, что демократичность суть характеристика «не одномоментная»25.

Оценка демократичности, расчитываемая в рамках проекта «Демократический аудит России» также представляет собой анализ политических процессов в течение некоторого промежутка времени – за последние 10 лет. Исследователи сконцентрировались на таких показателях как «сменяемость власти, свобода волеизъявления избирателей, соблюдение принципа: "один человек - один голос", наличие политической конкуренции, степень монополии на власть у одной из партий» - которые, по их мнению, являются «общими признаками демократии»26. В качестве индикаторов же использовались срок нахождения действующего губернатора у власти, доля мест ЕР в региональных парламентах, отрыв победителя от ближайшего конкурента и общее число конкурентов, уровень явки (как мера масштаба применения административного ресурса на выборах), высота заградительного барьера на выборах по партийным спискам и доля проголосовавших "против всех", а также показатель «амплитуды искажения», отражающий степень реализации принципа «один человек – один голос».27

Кроме того, данное направление исследований в российской политической науке ведет свою историю с 90х годов и, как следствие, концептуально адоптировалось к трансформациям общенационального режима, включающим, помимо всего прочего, и серьезные институциональным изменения.

Так, покуда российское законодательство допускало существенную дифференциацию устройства региональных органов государственной власти, различия в формально-институциональных характеристиках режима привлекали наиболее пристальное внимание исследователей. Так, в 1997 году В. Гельман, анализируя соотношения полномочий законодательной и исполнительной власти в субъектах РФ, постарался ответить на вопрос о степени влияния ассамблеи и главы региона на состав кабинета.28 Автор применял модель Шугарта и Кэри, изначально разработанную для изучения политических режимов государств, и разделил регионы на 4 типа: президентский, президентско-парламентский, премьер-президентский и парламентский. Как уже было замечено выше, распределение полномочий между законодательной и исполнительной властью также легло и в основу работы А.Кузьмина, Н.Мелвина и В.Нечаева.

Унификация устройства и порядка формирования органов региональной власти, с одной стороны, сделала бессмысленными дальнейшие исследования в ключе, описанном выше, но с другой – продемонстрировала тот факт, что разнообразие региональных политических систем не исчерпывается институциональными параметрами. В качестве новой объяснительной переменной – весьма весомой ввиду специфики российской политики - была введена расстановка сил между разного рода акторами (не только формальными, но и неформальными) - элитными группировками, кланами, группами влияния, клиентеллами и т.п. Так, В. Гельман, прежде изучавший формально-институциональный аспект региональных режимов, в своей работе «Россия регионов…» (2000) описал 4 стратегии взаимодействия такого рода акторов в условиях политической трансформации (при наличии/отсутствии доминантного игрока) - “война всех против всех”, “борьба по правилам”, “сообщество элит” и “победитель получает все”.29 Эта модель оказалась одной из наиболее удачных и фундаментальных концепций, популярной по этой причине до сих пор, и используется некоторыми авторами в качестве типологии региональных политических режимов.30

Такой подход поднимает вопрос, актуальный в современной России, о допустимости упрощения, в соответствии с которым в качестве доминирующего актора в каждом регионе рассматривается глава исполнительной власти. Согласно точке зрения, высказанной А. Зудиным в 2003 году, режим, выстроенный Путиным, характеризуется на всех уровнях моноцентризмом, обеспечивающим управляемость политической системы. В то же время в 2010 сам автор поставил под вопрос актуальность своего наблюдения в связи с возможной, как казалось на тот момент, изменением баланса сил между Медведевым и Путиным.31 И хотя сценарий дифференциации элит тогда не реализовался, на наш взгляд, не стоит идти у поводу у чрезмерного универсализма той или иной модели, и разумнее было бы предположить, что число акторов варьируется во времени и в пространстве.

Характер взаимодействия участников политического процесса в России в условиях дестабилизации политической системы не осталось и без внимания западных авторов. Так, реакции элит и общества на стремительные политические изменения была рассмотрена Mary McAuley в книге Russia’s Politics of Uncertainty, опубликованной в 1997 году. 32





    1. Каталог: data -> 2013
      2013 -> Федеральное государственное автономное образовательное
      2013 -> Источники в социологии
      2013 -> Концепция устойчивого развития признана мировым сообществом в качестве центральной стратегии развития человечества, которая направлена на преодоление глобального экологического кризиса
      2013 -> Политические ориентации современной российской молодежи
      2013 -> 5 Алёшин А. И. Несколько тезисов к теме конференции 7
      2013 -> Исследование особенностей жизнедеятельности семей в современной России
      2013 -> Владимир карлович кантор
      2013 -> Факт и образ: жанровая специфика мультимедийных и телевизионных проектов на темы истории


      Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   33


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница