«Влияние исламской религии на характеристики политического режима в республиках Северного Кавказа»



Скачать 230.61 Kb.
страница20/33
Дата10.05.2018
Размер230.61 Kb.
1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   ...   33
Кабардино-Балкария.

В Кабардино-Балкарии религиозный фактор воплощают те же группы, что и в других республиках: официальное духовенство под эгидой ДУМ и его приверженцы, мирные салафиты (ввиду ряда специфических обстоятельств не сформировавшие официального представительства на республиканском уровне, способного выдвигать общий социально-политический проект), а также незаконные бандформирования, декларирующие религиозную идею.

Первая структура, ввиду очевидной аффилированности с органами государственной власти, а также связанного последним фактом недостатком поддержки среди населения, рассматриваться как группа, претендующая на демократический контроль органов государственной власти, рассматриваться не может. Более того, ДУМ, как уже говорилось выше, придерживается стратегии формального невмешательства в политические вопросы.



Очертания изначального ценностного конфликта в обществе, по-видимому, существенно изменил терракт 2005 года, во время которого погибло 35 милиционеров и 12 мирных жителей, также 85 милиционеров и 15 мирных жителей были ранены. Это нападение дискредитировало радикальный ислам в глазах значительной части населения, многие выражали солидарность со стороной погибших стражей порядка, что закрыло конкретным лидерам, способным мобилизовать верующих, путь на легальные диалоговые площадки. Таким образом, терракт перевел социальное противостояние из плоскости собственно религиозной в общегражданский.

Общество разделилось, условно говоря, на «сочувствующих милиционерам» и «сочувствующих боевикам», однако этот раскол оформлен не в терминах религиозного противостояния, но в противостоянии двух концепций справедливости и двух стратегий решения проблемы. Так, за прошедшие годы митинги проводились (в общей сложности около 5 раз) как родственниками стражей порядка, требующих от властей правосудия и пресечения экстремизма, так и родственниками тех, кто был ликвидирован в ходе спецопераций без суда, а также тех, к кому были применены незаконные методы ведения следствия по подозрению в связях с НВФ. Примечательно, что в случае Кабардино-Балкарии вторые две группы выступают вместе и представлены общественным объединением “Матери Кабардино-Балкарии в защиту прав и свобод граждан”.

Этот раскол сохранился и до сих пор. В прежние годы, он принимал довольно мирную форму. Возможно, это было обусловлено стремлением властей и общества не допустить повторения трагических событий 2005 года. Так, по меткому выражению исламоведа А. Малашенко, тот теракт стал своего рода «прививкой от тотального гражданского конфликта»114. Тем не менее, в последние несколько лет в условиях дестабилизации террористической ситуции в последние несколько лет (по мнению многих экспертов, являющейся искусственно спровоцированной оппозиционными элитами), раскол этот демонстрирует опасную тенденцию к обострению. Так, в сентябре 2012 прошел митинг сторонников борьбы с терроризмом, на котором, в числе умеренных инициатив, таких как проведение дебатов между представителями различных течений ислама, прозвучали и более жесткие требования. Так, участники выступали за проверку деятельности Международного Красного Креста, оказывающего материальную поддержку семьям боевиков, а также за запрет строительства исламского центра, который, по их мнению, может стать оплотом ваххабизма и началом принудительной исламизации до этого вполне светской республики. Причем последнее требование быстро исчезло с лент информационных агентств, оставшись только в постах кабардино-балкарских блогеров, что обусловлено тем, что строительство центра является частью проекта действующих властей по противодействию агрессивным течениям ислама. Кроме того, ранее, в 2011 к президенту республики обращалась группа общественных организаций с требованием принять радикальные меры. Уже тогда общественные деятели, например, лидер кабардинского национального движения Адыге-Хасе отмечал подъем настроений ответного насилия. Эту оценку подтверждают и данные опроса, проведенного пражским информационным агентством “Medium Orient” в Кабардино-Балкарии 15-30 июля 2012 г.115 Сравнение с аналогичным опросом 2005 года отражает объективное ухудшение криминогенной обстановки, связанной с деятельностью НВФ: существенно выросло количество людей, озабоченных проблемой безопасности, а кроме того, аж в 10 раз выросло число тех, кто относит к числу самых острых проблем религиозные. И, что очень настораживает, 67% видят выход из сложившейся ситуации в президенте республики, который был бы связан с силовыми структурами, а в качестве наиболее распространенного вида нарушения прав и свобод населения респонденты назвали право на защиту жизни граждан со стороны государства (41%). И хотя, в то же время было названо и право на защиту от незаконных арестов и задержаний (38%), и право открыто демонстрировать свою религиозную принадлежность (15%), эти данные дают нам основания полагать, что в сознании населения КБР не сложилось общепринятой связи между террористической активностью и произволом правоохранительных органов, что также ослабляет на данным момент вероятность замены гражданской идентичности религиозной, как это происходит в случаях массового политического участия в Дагестане.

Подводя итог вышесказанному, мы видим 4 силы, потенциально могущих мобилизовывать население, а также организованно выступать в качестве политической оппозиции и претендовать на общественный контроль деятельности региональных властей – сторонники интенсивной борьбы с терроризмом, защитники прав лиц, связанных с НВФ/подозреваемых в соответствующих связях, а также ДУМ и радикальные исламские общины. Однако активность первых двух групп связана с религией лишь косвенно, постольку поскольку бандподполье в какой-то мере является плодом религиозной мобилизации, и не перерождается в противостояние с привлечением религии. Вторые две группы, наоборот, не проявляют такой политической активности, которая могла бы быть расценена как открытое демократическое участие в рамках легальной институциональной системы.

В то же время, нужно еще раз подчеркнуть, что, судя по приведенным выше данным, в республиканском дискурсе и общественном сознании (в том числе, сознании каждой из двух противостоящих половин общества в отдельности) не сложилось четкого разделения между религиозными группами, действующими в рамках закона, и вооруженными радикалами, а также между реальными жертвами силового произвола и боевикам. Возможно, это обусловлено большей долей этнически не мусульманского населения по сравнению с республиками Северо-Восточного Кавказа, а также менее укоренной религиозной традицией у местных этнических мусульман. Так или иначе, дальнейшее развитие противостояния по этой схеме может вызвать политическую мобилизацию мирных, но практикующих «молодых мусульман».


      1. Каталог: data -> 2013
        2013 -> Федеральное государственное автономное образовательное
        2013 -> Источники в социологии
        2013 -> Концепция устойчивого развития признана мировым сообществом в качестве центральной стратегии развития человечества, которая направлена на преодоление глобального экологического кризиса
        2013 -> Политические ориентации современной российской молодежи
        2013 -> 5 Алёшин А. И. Несколько тезисов к теме конференции 7
        2013 -> Исследование особенностей жизнедеятельности семей в современной России
        2013 -> Владимир карлович кантор
        2013 -> Факт и образ: жанровая специфика мультимедийных и телевизионных проектов на темы истории


        Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   ...   33


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница