«Влияние исламской религии на характеристики политического режима в республиках Северного Кавказа»



Скачать 230.61 Kb.
страница18/33
Дата10.05.2018
Размер230.61 Kb.
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   33
Республика Ингушетия.

Рассматривая вопрос политического участия и те силы, которые могут служить его мобилизации, стоит по праву начать с главной религиозной организации республики – ДЦМ. Однако, деятельность этой организации, включая те ее аспекты, что прямо или косвенно касаются политики, с натяжкой могут рассматриваться в терминах плюрализма и контроля групп давления за осуществлением правительством своих властных полномочий. Это связано с тем, что в Ингушетии ДЦМ, как уже говорилось выше, является по сути государственной власти, так как его деятельность финансируется из бюджета республики вплоть до зарплат священнослужителям.

Кроме того, анализ официальной позиции ДЦМ на основании материалов его сайта показывает, что ДЦМ формально ограничивает сферу своей компетенции сугубо религиозными вопросами. В то же время, обратное влияние имеет весьма ограниченный характер, о чем свидетельствует тот факт, что даже в тех нечастых случаях, когда ДЦМ позволяет себе инициативу в религиозных вопросах, имеющих политический подтекст, таких как например, полемика о хиджабах в школе и многоженстве, руководство натиску религии не уступает.

Что касается недавно выведенных в легальное положение салафитских общин, в этом смысле, в Ингушетии религиозные противоречия ведут скорее к патернализму в смысле попытке власти взять диалог в обществе под свой контроль, о чем свидетельствует обещание выплачивать оппозиционным имамам зарплаты ( которое последние, к слову, приняли).

На данный момент в Ингушетии салафизм не имеет – во всяком случае пока - своего «официального лица», которое могло бы быть расценено как социальный актор, претендующий на открытый контроль политического процесса. На данный момент, даже инициатива руководства не стимулировала его возникновения: лидеры салафизма не вышли «в прямой эфир» и никаких социальных и политических требований на республиканском уровне не предъявили.

По-видимому, в этой связи, религиозные организации в Ингушетии не могут рассматриваться как фактор, стимулирующий политическое участие населения. В этом отношении примечателен тот факт, что Ингушетия, согласно статистике «Кавказского узла» страдает от насилия, обусловленного вооруженным противостоянием бандподполья и силовиков, даже в большей мере, чем Дагестан. Однако протестная активность населения (которая также имеет место быть, хотя и в несколько более ограниченных масштабах) не имеет ярко выраженных религиозных мотивов. Так, митинги против похищений и убийств имели место в 2007, 2008, 2010, 2011 и 2012 годах. Однако, риторика организаторов упирала на гражданское право населения жить в безопасности, а претензия к властям заключалась скорее в том, что последние не могут справиться с ситуацией. Более того, в ходе одного из митингов, проведенного в октябре 2010 года под лозунгом «Мы против терроризма и экстремизма» участники митингов, напротив, обратились к жителям республики с призывом оказывать содействие правоохранительным органам в борьбе с терроризмом. Впрочем, в прессе неоднократно высказывалась точка зрения, согласно которой данный митинг был инициирован руководством республики в целях повышения имиджа проводимой политики и использовал принудительную мобилизацию студентов и бюджетников. Подобная точка зрения может быть оправданной, учитывая тот факт, что резолюция митинга была принята от лица преимущественно политических организаций, оппозиционность которых весьма сомнительна ввиду причастности последней к внутриэлитному консенсусу, в соответствие с которым распределяется власть в ходе очевидно фальсифицируемых выборов в республике, - региональные отделения ЕР, СР, ЛДПР, КПРФ, Совет тейпов Ингушетии, а также явно зависимый Молодежный Парламент Ингушетии. Стоит также заметить, что последний митинг отличается от предыдущих тем, что на нем все-таки появились четкие обвинения силовиков в похищении людей звучали лишь на последнем из митингов, в 2012 году, когда участники протестовали против коррупции и беззакония в правоохранительных органах. Организатором же наиболее радикального митинга в 2012 наиболее стала активная на региональной политическом пространстве организация Мекх- Кхел, которая придерживается взглядов резкой оппозиции существующей власти и политической элите в целом. Согласование того митинга проходило крайне затруднительно. Однако, и на предыдущих митингах, идентификации участников как мусульманской уммы не наблюдалось.



      1. Каталог: data -> 2013
        2013 -> Федеральное государственное автономное образовательное
        2013 -> Источники в социологии
        2013 -> Концепция устойчивого развития признана мировым сообществом в качестве центральной стратегии развития человечества, которая направлена на преодоление глобального экологического кризиса
        2013 -> Политические ориентации современной российской молодежи
        2013 -> 5 Алёшин А. И. Несколько тезисов к теме конференции 7
        2013 -> Исследование особенностей жизнедеятельности семей в современной России
        2013 -> Владимир карлович кантор
        2013 -> Факт и образ: жанровая специфика мультимедийных и телевизионных проектов на темы истории


        Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   33


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница