«Влияние исламской религии на характеристики политического режима в республиках Северного Кавказа»



страница14/33
Дата10.05.2018
Размер1.51 Mb.
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   33
3.1.1. Влияние деятельности НВФ на степень автономии республик Северного Кавказа.

Говоря о влиянии деятельности НВФ на региональные политические режимы стоит особенно отметить, что отношение последних к исламской религии исключительно неоднозначно. Во-первых, это связано с весьма специфической трактовкой последними главного свода религиозных норм ислама – Корана. Это дает основания некоторым исламоведам – даже среди тех, кого нельзя уличить в идеологической предвзятости – утверждать, что радикальный ислам представляет своего рода мутацию данной религии в условиях острых социально-экономических условий.83 Более того, известны случаи, когда так называемые джамааты попросту вырождались в организации, занимающиеся рэкетом и иного рода преступной деятельностью, имеющей своей целью исключительно корыстные мотивы, что противоречит установлениям любой религии. В то же время, так или иначе, «лесные» декларируют религиозные мотивы, что имеет свои последствия для последователей ислама всех толков как в рамках данных республик, так и за их пределами, что дает основания рассматривать деятельность НВФ как минимум как составляющую религиозного фактора на Северном Кавказе.

Очевидным образом, эта активность, имеющая сиюминутные разрушительные последствия не остается без внимания правоохранительных органов, что определяет некоторые режимные характеристики данного региона. Известно, что режим КТО, официально ограничивающий ряд гражданских прав населения, как правило, вводится на тех или иных территориях в ответ на локальное учащение нападений на сотрудников милиции. Кроме того, практикуются разовые так называемые «карательные операции»84.

Здесь следует остановиться на некоторых структурные особенности силовых структур, ведь то, что в повседневной речи мы называем «силовым блоком» представляет собой дифференциированную и сложную систему, что особенно характерно для республик Северного Кавказа (как следствие советского наследия, а также войны в Чечне).

Так, «силовиками» могут быть названы как сотрудники местной полиции и других силовых органов, действующих на данной территории, так и командированные из других республик федеральные и региональные подразделения. Важно, однако, что «региональные» силовые структуры также относятся к правоохранительным органам федерального уровня, то есть федеральный центр не делегирует в республики полномочий, связанных с деятельностью такого рода. Таким образом, главы республик далеко не всегда могут контролировать весь силовой блок, действующий на территории их республики, даже будучи руководителями региональных Антитеррористических комиссий, теоретически призванных любого рода оперативно-розыскную деятельность с федеральным Национальным антитеррористическим комитетом. Общую же антитеррористическую политику в стране на данный момент вырабатывает администрация президента.

Деятельность правоохранительных органов, связанная с противодействием терроризму, а точнее, характер этой деятельности (незаконные методы ведения дел, а также чрезмерное применение силы в целом), вызывают зачастую недовольство населения, выражающееся в разных формах вплоть до массовых демонстраций (в ряде республик). Здесь играет роль то, какую позицию занимает руководство республики, то есть, является ли действующий глава сторонником «мягких» или «жестких» методов борьбы с «лесом».

Случай полной солидарности по поводу последних методов между Центром и региональным руководством являет собой Чечня, глава которой полагает, что «только жесткие и бескомпромиссные меры могут искоренить это зло»85 и даже принимает непосредственное участие в крупных спецоперациях. Более того, Р. Кадыров даже позволяет себе публично критиковать деятельность глав соседних республик (в частности, Ю.-Б. Евкурова) как недостаточно решительную. В последние годы в прессе неоднократно появлялись сообщения, согласно которым чеченские подразделения проводят на территории Ингушетии спецоперации без ведома главы республики, которые впоследствие опровергались начальниками ингушских правоохранительных органов. По мнению экспертов, подобная медийная дезинформация призвана дискредитировать ингушских силовиков с целью территориального распространения влияния Чечни в вопросах борьбы с бандподпольем.

Противоположный случай представляет собой Дагестан, экс-глава которого впервые в современной истории Северного Кавказа сделал попытку реализовать на практике «мягкий» сценарий, в частности пойти на вывод из подполья умеренного крыла салафитов, а также вести публичную работу по удовлетворению требований населения, выходящего на массовые митинги против произвола силовиков. Магомедов и вице-премьер республики Р. Курбанов неоднократно выступали с резкой критикой деятельности силовиков (а в связи с ухудшением обстановки в 2011-2012 в республику был переброшен ряд чеченских подразделений) Конфликт руководства с последними особенно явно проявлялся в ряде скандальных случаев, когда силовики открыто препятствовали инициативам регионального правительства – например, в проведении переговоров с боевиками во время спецоперации. Подобные случаи провоцируют разочарование населения в руководстве, не имеющем достаточных рычагов для решения назревших в этой области проблем и открыто признающемся в этом. Так, Курбанов неоднократно заявлял, что не может повлиять на деятельность прикомандированных подразделений и даже обратился с просьбой о решении этой проблемы к Медведеву через посредничество правозащитницы из «Мемориала». Надо, впрочем, заметить, что на счету республиканского руководства есть и ряд успешных мероприятий такого рода, однако, инциденты в данном случае демонстрируют тот факт, что взаимодействие между правоохранительными органами федерального подчинения и политическим руководством носит неустоявшийся характер, осуществляется на «ручном управлении» посредством личных звонков первых лиц, причем договариваться по конкретным вопросам удается лишь с переменным успехом.

В Ингушетии глава республики также озабочен решением вопроса о похищении людей и даже открыто заявляет в СМИ, что в некоторых случаях есть факты, свидетельствующие о причастности к похищениям силовых структур, хотя и не уточняет, каких именно.86 Это также не первый случай публично изъявленного Евкуровым недовольства чрезмерно жесткой деятельностью силовиков и несоблюдением последними соответствующего законодательства. Глава Ингушетии также неоднократно высказывал точку зрения, согласно которой, наблюдать за деятельностью силовиков в ходе спецопераций должны правозащитники. Однако в Ингушетии нет настолько ярко выраженного противостояния на деле, как в Дагестане, за исключением ряда инцидентов, связанных с осуществлением чеченскими правоохранительными органами несогласованной деятельности на территории Ингушетии. Более того, с самого момента назначения главы республики Центр содействовал Евкурову, назначая на ключевые должности в силовых органах лояльные главе республике фигуры. В то же время, оценить эффективность декларируемых усилий руководства в ограничении беспредела силовиков не представляется возможным, так как сводной статистики такого рода нарушений по понятным причинам не существует. Республиканская организация «Машр» ведет списки людей, к исчезновению которых, предположитотельно, причастны правоохранительные органы, и это число, по этим подсчетам, увеличивается все последние годы, однако это лишь оценки – ведь причастность силовиков в этих случаях доподлинно не установлена.

В то же время, что касается местной полиции, которая относится к сфере ведения МВД по республике и прочих региональные структур, хотя формально они находятся в федеральном подчинении, ее сотрудники, а зачастую и руководители высшего регионального уровня являются местными жителями, в этой связи степень неформального контроля руководства республики над последними может сильно варьироваться от республики к республики. Кроме того, Центр отводит различную роль региональным органам в осуществлении антитеррористической деятельности.

Так, в Чечне МВД полностью подотчетно лично Кадырову, который регулярно проводит транслируемые по региональному телевидению совещания с начальством последнего. В ходе таких совещаний глава республики отдает распоряжения по поводу антитеррористической деятельности, в которой местная полиция активно участвует с согласия Центра не только на территории Чечни, но и, как уже говорилось, в других республиках. Более того, силы МВД используются Кадыровым в политических целях под предлогом антитеррористической деятельности, о чем свидетельствует история конфликта за спорные земли с Ингушетией. На последний факт обратил внимание Евкуров, публично заявил, что «нет чеченских и ингушских силовиков - есть несогласованные федеральные структуры»87. В этом заявлении завуалировано подчеркивается несоответствие нормативной и фактической ситуации.

В самой же Ингушетии, несмотря на тот факт, что главой МВД в настоящее время является выходец из федеральных силовых структур, впоследствии имевший опыт работы на аналогичной должности в Дагестане, сосуществование политической власти с формально неподотчетными ей правоохранительными органами вполне бесконфликтно. Это объясняется в первую очередь тем, что нынешний глава республики имеет достаточно серьезное влияние на вверенной ему территории, чтобы строить это взаимодействие на личных отношениях.

В Дагестане ситуация в Дагестане движется по пути нормализации отношений политического руководства с региональными силовыми структурами. В начале срока Магомедова случались инциденты, демонстрирующие отсутствие реальных рычагов влияния рычагов влияния последнего не только прикомандированные подразделения, но и на региональное МВД, такие, как случай с пытками в Кировском РОВД Махачкалы, когда личное вмешательство Курбанова оказалось безрезультатным. Впоследствии Центр в лице Медведева пошел навстречу республиканскому руководству и назначил руководителем МВД человека, связанного с вице-премьером Р.Курбановым; также последовало некое усиление МВД за счет переподчинения ряда подразделений других ведомств. Кроме того, с целью противодейстивия НВФ на территории Дагестана было создано особое национальное подразделение МВД, а также «детище» Магомедова – 450й батальон, который находится на балансе регионального бюджета и подчиняется напрямую региональному министру внутренних дел, хотя и входит формально в структуру Внутренних войск. И хотя в целом МВД по Дагестану выступает теперь на стороне политического руководства, что демонстрирует ряд случаев, когда последние вступали в конфликт с федеральными силовыми структурами, предпринимая попытку вмешательства в ход спецоперации с предложениями более мягких методов (например, с переговорной миссией), однако перевес все равно остается на стороне федералов. Более того, после смерти предыдущего министра внутренних дел, роль дагестанской полиции в противодействии экстремизму была существенно ограничена Центром. Кроме того, в последние годы постоянно увеличивается корпус командированных силовиков. В этой связи, создание национального подразделения преследует скорее цели удовлетворения гражданского общества и СМИ, выступающих против беспредела силовиков в республике, сопряженного с антитеррорестической деятельностью.

В Кабардино-Балкарии же основной конфликт политического руководства республики и силовиков развертывается именно на уровне региональных силовых структур, в частности МВД, хотя главой МВД является выходец из местной элиты . Именно в этой республике на данный момент этот конфликт проявляется наиболее остро, так как на традиционное противостояние накладывается внутриэлитная конкуренция, ведь С.Васильев принадлежит к блоку предыдущего главы республики Кокова, который традиционно имеет вес в региональных силовых структурах. В этой связи противостояние «мягкой» модели борьбы с экстремизмом, предлагаемой главой республики и «жесткой», традиционно проводимой Центром с помощью федеральных структур, усиливается личными мотивами невозможно рассматривать в отрыве от ряда скандальных обвинений членов группы Канокова в коррупции местным МВД, последующего роспуска правительства и возвращения во власть нескольких фигур из окружения Кокова, о чем более подробно будет говориться в разделе, посвященном влиянию религиозного фактора на консолидацию элиты в регионе.

Подводя итог вышесказанному, следует сказать, что в целом Центр не приемлет тех аспектов «мягкой» модели решения проблемы экстремизма, которые связаны непосредственно с деятельностью НВФ – переговоров во время спецопераций, идеи о необходимости задержания боевиков живыми, деятельности, стимулирующих последних к добровольному возвращению из леса и т.д. В этом смысле наличие или отсутствие открытого противостояния с федеральными силовыми структурами республиканских властей и степень интенсивности этого кофликта обусловлена прежде всего позицией первых по поводу методов борьбы с экстремизмом. Отсюда же вытекает и то влияние регионального руководства на региональные силовые структуры, которое допускает Центр в том или ином случае. Так, договоренность клана Кадыровых с Кремлем, положившая по сути конец Чеченской войне, одним из немаловажных аспектов которой, по-видимому, является солидарность по поводу жестких методов борьбы с бандподпольем, является причиной того, что Центр, по сути неформально делегировал главе республики часть своих полномочий, касающихся противодействия экстремизму. Что касается остальных республик, где руководство придерживается в той или иной степени «мягкой» модели, возникает конфликт, который ограничивает свободу действий региональной власти. Иными словами, направление влияния фактора активности бандподполья на автономию региона зависит от степени лояльности руководства той или иной республики в вопросе противодействия вооруженным бандформированиям; борьба с терроризмом, таким образом, может являться как дополнительной возможностью для расширения влияния местных властей, так и вести к конфликту, перевес в котором заведомо на стороне Центра.

В этом смысле, наши выводы несколько уточняют позицию авторов, которые полагают, что способность региональных властей конкурировать с центром зависит от двух переменных – степени расхождения приоритетов между двумя уровнями власти и объема ресурсов, которыми располагают региональные правительства. Это утверждение кажется интуитивно убедительным и в целом верно, однако, проблема заключается в том, что, как демонстрирует приведенный выше материал, эти две переменные сильно коррелируют. Это объясняется тем, что ресурсы региональных властей могут быть не только относительно независимыми от центра (например, клановая поддержка Кадырова), но также и исходящими от центра (например, управляемый силовой ресурс) – и вторая составляющая очевидно негативно связана со степенью расхождения приоритетов, что демонстрируют ситуации в республиках, где руководство придерживается «мягких» методов в борьбе с религиозным экстремизмом. Случай Чечни свидетельствует в пользу того же утверждения. Мы не будем отрицать того очевидного факта, что исключительное положение чеченского руководства изначально обусловлено наличием у последнего существенного независимого ресурса, который позволил сделать то, что федеральный центр своими силами сделать не мог. В то же время, этот ресурс существенно вырос и за счет федеральных ресурсов, так как два уровня власти оказались солидарны в основном для центра пункте – необходимости бескомпромиссной силовой борьбы с терроризмом.


Каталог: data -> 2013
2013 -> Федеральное государственное автономное образовательное
2013 -> Источники в социологии
2013 -> Концепция устойчивого развития признана мировым сообществом в качестве центральной стратегии развития человечества, которая направлена на преодоление глобального экологического кризиса
2013 -> Политические ориентации современной российской молодежи
2013 -> 5 Алёшин А. И. Несколько тезисов к теме конференции 7
2013 -> Исследование особенностей жизнедеятельности семей в современной России
2013 -> Владимир карлович кантор
2013 -> Факт и образ: жанровая специфика мультимедийных и телевизионных проектов на темы истории


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   33


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница