Владимир Малахов Труд, социальная власть и миграция: российская специфика


IV.3. Трудовая миграция и аккумуляция социальной власти



Скачать 343.63 Kb.
страница7/9
Дата09.03.2018
Размер343.63 Kb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9
IV.3. Трудовая миграция и аккумуляция социальной власти
Несколько изменяя типологию социальной власти, предложенную Майклом Манном [Mann 1986], можно выделить четыре вида социальной власти, концентрация которой связана с трудовой миграцией:

- экономическая

- политическая

- административная

- культурно-символическая.
Если для обладателей экономической власти отношение к трудовой иммиграции продиктовано инструментальной логикой (максимизация прибыли за счет минимизации издержек), то в остальных полях ситуация намного сложнее.

Можно выделить следующих агентов социального взаимодействия, прямо или косвенно вовлеченных в обсуждение «проблемы иммиграции».


1. Маргинальные политики ультраправого толка, отрицающие зависимость России от иммиграции или выдвигающие требования по законодательному понижению статуса иммигрантов. По их убеждению, если присутствие «гастарбайтеров» в стране и допустимо, то лишь при условии своеобразной системы апартеида, дающей привилегии коренному населению. Для ультраправых такая позиция – способ попадания в информационное поле. Иногда им это удается. Названия организаций вроде «Славянский союз» или «Движение против нелегальной миграции»21 периодически всплывают в печатных СМИ и на телевидении.

2. Политики мейнстрима, выступающие с заявлениями о приоритете местной рабочей силы перед иностранной. Российские граждане, в самом деле, должны иметь приоритет перед иностранцами в доступе к рабочим местам. Но возможно ли удовлетворение потребностей рынка труда за счет россиян?22 Резоны, которыми руководствуются политики, делающие подобные заявления, не связаны с заботой о будущем российской экономики и российского общества. Их резон – обретение популярности у «электората».

Системных политиков отличает от внесистемных, прежде всего, осторожность в выборе риторики. Они, как правило, тщательно следят за тем, чтобы не дать повода обвинить себя в «национализме» и «экстремизме». Они, однако, разделяют с политическими маргиналами готовность помещать миграционную проблематику в контекст «межнациональных/межэтнических отношений». В таком контексте сложнейший комплекс общественных отношений – между работодателями и работниками, между административными структурами и бизнесом, между организованными преступными группировками и властями, между приезжими и местными работниками и т.д. – упрощаются до отношений между «этносами». Результат такого упрощения – истолкование социальных конфликтов, связанных с иммиграцией, в качестве «межнациональных/межэтнических конфликтов». Крайне опасное упрощение, особенно если учесть, какой мобилизационный потенциал оно в себе таит. Пока претендентами на то, чтобы воспользоваться этим потенциалом являются внесистемные общественные активисты – «националисты» и «экстремисты». Но совсем не исключено, что к этому ресурсу захотят прибегнуть и некоторые системные политики.

3. Чиновники федерального и регионального уровня, имеющие прямое отношение к разработке мер регуляции въезда и трудовой деятельности иммигрантов. Часть из них настаивает на необходимости жестко рестриктивных мер в сфере регуляции иммиграции; для них такая позиция – способ сохранения status quo (от которого напрямую зависит их благосостояние). Вместе с тем нельзя не видеть откровенных противоречий в позиции чиновничества. В частности, явного несоответствия между риторическим и инструментальным уровнем политики – между тем, что они говорят и тем, как они действуют. Особенно заметно это противоречие в регионах, непосредственно зависящих от миграционного притока (Приморский край, Амурская и Иркутская области, Калининградская область) [Дятлов 2009: 16-120]

4. Эксперты, занимающиеся консультированием по иммиграционной политике, а также публичные персоны, которых на Западе называют opinion makers – лидеры общественного мнения (популярные журналисты и интеллектуалы, имеющие доступ к СМИ).

Мы, разумеется, отдаем себе отчет в существенных различиях между экспертами, с одной стороны, и публичными персонами, с другой. Для нас важно, что и те, и другие оказывают влияние на общественное мнение. Каково это влияние?


На наш взгляд, в этой связи уместно выделить три категории. Либеральные прагматики говорят о необходимости выработать взвешенную иммиграционную политику, соответствующую долгосрочным политико-экономическим задачам. Центральный пункт их программы – привлечение в страну квалифицированной рабочей силы. (При этом потребность страны в притоке из-за рубежа именно квалифицированной рабочей силы – вопрос открытый. Структура сегодняшней российской экономки такова, что она поддерживает спрос скорее на неквалифицированных мигрантов).23 Этатисты-охранители делают упор на ограничительных мерах. Признавая, в принципе, неизбежность иммиграции для экономического развития страны, они подчеркивают важность жесткого контроля в сфере въезда и занятости.24 Наконец, культурные фундаменталисты вообще отрицают необходимость иммиграционного притока. Проблему убывающего населения они предлагают решать посредством стимулирования русских женщин к эксцессивному деторождению (5 детей на семью как норма), а незанятые рабочие места надеются заполнить за счет внутренней миграции. Хотя нереалистичность подобных взглядов и очевидна большинству участников общественных дебатов, часть фундаменталистской аргументации охотно подхватывается средствами массовой информации.25

Негативные предубеждения относительно иммиграции и иммигрантов широко распространены в обществе, особенно у социально уязвленных слоев. Политики-популисты апеллируют к этим настроениям, пытаясь набрать дополнительные очки, а власти ссылаются на «общественное мнение», когда хотят принять меры рестриктивного и/или нарушающего права человека характера.26

Между тем далеко не ясно, где здесь причина, а где следствие. Ясно лишь, что то, что в сегодняшней России называется общественным мнением, в значительной мере сконструировано самими СМИ. Среди выступающих по ТВ специалистов по миграции доминируют этатисты-охранители, а на ток-шоу – возможно, ради удержания интриги - приглашают в том числе и фундаменталистов.27

Впрочем, те участники публичных дебатов, которых мы обозначили как «либеральных прагматиков», разделяют со своими оппонентами одну общую иллюзию. Это иллюзия временности. Подавляющее большинство аналитиков и журналистов, выступающих в СМИ на тему иммиграции, исходят из того, что иммигранты в России – временные работники. Между тем многие из трудовых мигрантов приехали в Россию для того чтобы в ней остаться.

Разговор об иммиграции пока идет почти исключительно в чисто экономическом модусе («иностранная рабочая сила», «импорт трудовых ресурсов»). Социальный и культурный аспекты проблемы почти не затрагиваются. Трудящиеся из других стран, которых местное население бездумно называет «гастарбайтерами»28, рассматриваются как некие функции рынка, а не как живые люди, имеющие семью и планы на будущее. На сегодняшний день количество трудовых мигрантов, которые де факто являются членами российского общества (хотя де юре они – иностранцы), исчисляется многими сотнями тысяч.29 У значительной их части есть дети, как приехавшие вместе с родителями, так и родившиеся в России. Они ходят в (или уже окончили) школу, многие учатся в университетах. Они испытывают (или не испытывают) на себе опыт дискриминации.

Стало быть, назрела необходимость поставить вопрос о социальном включении новоприбывшего населения. Пока этот вопрос ставится крайне редко.



К числу таких исключений, безусловно, относится Среди тех, кто поднимает эту проблему в своих публикациях - Валерий Тишков.30 Достоинство его подхода состоит, прежде всего, в том, что он вписывает феномен иммиграции в более широкий теоретический контекст – контекст социально-культурной антропологии. Иммиграционная проблематика для него – часть проблематики постсоветских социальных трансформаций. Кроме того, В. Тишков принадлежит одновременно к двум сообществам. С одной стороны, это ученый, с другой – публичная персона, или, как выражались в недавнем прошлом, общественный деятель. А это значит, что результаты его работы выходят за пределы академических институций.
Суммируем наши выводы в виде таблицы
СОЦИАЛЬНАЯ ВЛАСТЬ




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница