Вадим максимов т


Сознание как источник изменения реальности



страница9/34
Дата10.05.2018
Размер0.85 Mb.
ТипКнига
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   34

2. Сознание как источник изменения реальности

2.1. Фактор социального антиномизма. Особенности влияния представлений о мире на мировосприятие и мировоззрение


Соотношение между нефиксированным внутренним миром человека и реальностью определяет специфику не только их социально-экономических, но и их гуманитарных отношений

Понять это соотношение можно только в ракурсе эволюции социально-экономических отношений. Читатель вправе спросить автора этих строк, впервые в социальной философии выделившего фактор социального антиномизма как свойство общества, где игнорируются законы общественного развития, и ПКСН (планетарный комплекс социальной неполноценности) – отказ общества от самопознания – как отражение этого фактора: зачем им такое внимание, если они, не будучи самостоятельным явлением, всецело зависят от бытия во всей его относительности?

Ответ – в самом вопросе. Как разъяснял автор в других своих книгах, посвящённых этой теме, фактор социального антиномизма и ПКСН (а значит, и методология познания и действия, учитывающая наличие таковых) проявляются в хаотичном обществе, когда в силу его хаотичности любое А и Б вынуждено жить по законам борьбы за мировое бытийное господство и, абсолютизируясь, создаёт соответствующее этому мировосприятие. Фактор социального антиномизма есть движение потенциально безграничного разума человека, превратившегося из объекта экономических отношений в их активный субъект и свободного от подчинения нуждам экономики как обменного процесса, к параллелизации интересов индивидов как конкретному воплощению потенциально безграничного разума человека путём свободной взаимозаменяемости любых составляющих бытия – факторов, их соотношений, явлений. Начиная с ХVIII в., он проявляется в хаотичном обществе (не путать с элементарными проявлениями ситуационного). Ценность категорий «фактор социального антиномизма» и «планетарный комплекс социальной неполноценности» в том, что они вводят в науку об обществе: первый – «бессознательное игнорирование законов общественного развития», второй – «отказ общества от самопознания».

Категория «фактор социального антиномизма» и связанные с нею представления о мире. Их значение для познания

Категории конечны, и, будучи абсолютизированы, кажутся естественными. Но в этом случае их невозможно рассматривать как отражение естественной неравноценности людей или же как орудия привнесённого неравноправия, т.е. со стороны их доступности, допустимости, востребованности. Часто, даже не будучи используемыми как прикладные, они становятся произвольно применяемым средством кого угодно для чего угодно. А поскольку внутренний мир человека фиксируется реальностью, то замена фиксированного – естественного в таком контексте, конечным категориальным, есть противоречие.

Относительно категорий все факторы – лишь необходимое условие квалификации и фиксации реальности. Отсюда следует полагаемость как самих категорий, так и их научного обобщения. Нежелание или неспособность науки иметь дело с категориями требует более серьезного отношения к реальности. Но в исследовании, представленном в книге, рассматривается то, что создавалось, начиная с ХVIII века. Тогда образование единого планетарного экономического целого освободило внутренний мир человека именно как ЧЕЛОВЕКА во всех его проявлениях. Ведь именно он, опосредованный реальностью, и является истоком социального бытия. Внутренний мир человека как исток социального начала всегда находит проблему, пусть даже проблему свободы творчества, сравнивая противоречащие друг другу формы её фиксации реальностью. Критическое отношение к науке и искусству в ХХ-ХХI вв. – реакция на роль категорий как инструмента произвольной оценки реальности. Вот она, бессознательная самозащита социума и индивида!

Если берется во внимание лишь многоплановость реальности, то это приводит к абсолютизации индивида. Игнорирование «прогрессистскими» и «технократическими» критиками внутреннего мира человека вызывает естественную ответную реакцию. Диапазон этой реакции – от психологического противодействия дикаря, слишком предметного, чтобы его обсуждать, до апелляции к бесконечной цепи компромиссов как якобы наиболее полному выражению изначальной природы человека, не нуждающейся-де в преобразованиях.

Степень развитости общества пропорциональна степени прикладной роли категорий, как социальной технологии.

Рассмотрим это явление в контексте исторического развития. Планетарное хозяйственно-экономическое единство, впервые оформившееся в ХVIII в., превратив человека из объекта в субъект социально-экономического бытия, формировало гуманитарные ценности как категории в силу явно недостаточного соответствия развитости социально-экономической реальности. Неравноправие людей периода средневековой сословной монархии было внеэкономическим. Сословная монархия – это гражданское общество людей, являвшихся не субъектами, а объектами экономики. И квалификация гражданского общества в конце ХVIII в. как механический перенос прав феодалов на всё население как прав ЕДИНООБРАЗНЫХ, вызвана возвышением человека как носителя внутреннего мира, формирующего общество. С этого времени человек формировал общество, все меньше зависящее от конкретного индивида и от его социально-экономической ниши. Тогда и произошло осмысление категорий как абстрактного и потому эффективного средства воздействия на реальность.

До ХVIII в. понятия «царь» и «раб» были прикладными своей социально-экономической ниши настолько, что младенец на троне являлся всего лишь живым «паспортом» такой ниши. Этим объясняются, казалось бы, почти невозможные в то время политические заявления. Ягужинский в 1730 году поставил вопрос об упразднении монархии в России (!), ссылаясь на её непрактичность: много берёт, мало даёт. Поскольку речь шла всего лишь о месте и роли определённой, пусть наивысшей, социально-экономической ниши общества, никто не трактовал это как акт политической борьбы. И напротив, когда в 1790 году Радищев поставил тот же вопрос с чисто гуманитарных позиций, ответ, тоже гуманитарный, был весьма суров.

А отказ общества от самопознания? Не найти более ценного явления для изучения процесса замены категорий и специфики их воздействия на реалии. Хаотичное общество предполагает произвольное отношение к категориям, исходя из внутреннего мира человека. В итоге всё это способствует развитию общества, утверждая его независимость от нефиксированных велений внутреннего мира человека. Важным ключом к познанию общественного развития здесь является хаотичность социального бытия: каждое его составляющее равнозначно всему бытию.

В таком контексте законы общественного развития, пусть неосознаваемые, не только важнее отношения к ним, но и проявляются как практические проблемы, независимые от представлений о мире.

Но не только субъективное игнорирование законов общественного развития создает приоритет практических проблем. Хаотичность социального бытия ХХ в. лишает предметности содержание и значение любой формы общества. А ведь и до образования единого планетарного социально-экономического целого, переведшего человека из объекта экономики в субъект бытия, и после него не только такие формы, но и политические режимы были факторами, чье влияние почти абсолютно. Потому осознание их как относительных и породило миф о возможности конца истории человеческой цивилизации.

Очень часто игнорирование законов общественного развития принимают за мутацию общества, основываясь на сходстве нынешних и прошлых категорий. На деле мнение о фатальности голода и террора как спутника общественных перемен отражает лишь неопределенность в самом отношении к законам общественного развития, их категориальному определению и их реальному выражению. Избыточное доверие категориям оборачивается избыточным влиянием внутреннего мира человека как нефиксированного. Категории играют роль технологии, средства. Будучи конечными, они зиждятся на форме и облекают бытие в форму, т. е. конечное, независимо от практических проблем. Общество развивалось, становясь хаотичным пропорционально растущей роли гуманитарного начала, а внутренний мир человека создавал конкретные формы социума. Недостаточная связь социума с его социально-экономическим содержанием ведет к приоритету представлений о мире над практическими проблемами. Особенно ярко это видно на примере социализма.

Социализм как явление

Именно предметное содержание множества категориальных представлений о мире и их произвольная применимость относительно реальности сделала их функционально переменными.

Социализм – следствие превращения человека из объекта в субъект бытия без увязки с чем-либо, а, главное, он существует как тип активного сознания. В ХIХ в. О. Уайльд писал, что сделать человека социалистом легко, а социализм человечным почти невозможно. Социализм, отражая нефиксированность внутреннего мира человека, по своей природе всегда шире ситуационно существующей реальности. Отсюда и тезис Маркса о множественности типов социализма. Они могут возникнуть наряду с пролетарским социализмом. (В каком смысле «пролетарским»? Всё в категории не уложишь.). Отсюда взаимоисключающие шаги якобинцев, считающиеся некапиталистическими, и их антипода – русского царя Павла 1, в 1797-1801 гг.

Социализм – это нефиксированный гуманизм Ренессанса. Тогда гуманизм (точнее, простите за неологизм, «гуманоцентризм»), возвышая абстрактного человека, тем более оставался теорией, чем более не мог быть востребован социально-экономической реальностью. В условиях, когда «не надо согласия» таковых, гуманоцентризм становится активным выражением внутреннего мира конкретного индивида. Как абстрактная сила, при соприкосновении с реальностью, он изменяется произвольно, оставаясь абсолютом нефиксированного внутреннего мира человека. Отсюда связь социализма, независимо от его идейной и социально-экономической формы, с любым обоснованием и проявлением теории национальной исключительности как якобы фатального свойства человеческой природы.

Социализм – отражение параллельности интересов индивидов и их движения к параллелизации. Поэтому в реальности он является не социально-экономической формацией, а формой политической власти, потребность в которой исчезает по мере параллелизации интересов индивидов.

Изначальная неопределенность социализма как явления и как категории активно способствует замене представлений о мире и произвольному определению содержания любых явлений: империализм, фашизм, демократия во всех своих оттенках, которые стали абсолютизированными символами, подчиняясь императиву внутреннего мира человека, независимо от вызвавших их к жизни практических проблем.

Разделение мирового сообщества на две социальные системы показало уязвимость приоритета категорий, как не всегда соответствующих реальности. На своем закате (начало 1980-х гг.) социализм искал путь к своему частичному выздоровлению, пытаясь превратить человека из субъекта в объект бытия путем изменения политической системы. Социализм существует лишь на основе неразрывности цепи ситуаций. В такой цепи заменяемость категорий как ее звеньев может создать временный приоритет представлений о мире над практическими проблемами. Чтобы выйти из этого состояния, надо абсолютизировать практические проблемы.

Особенности социального контекста корректируют представления о мире.

Такие общности, как Россия, Индия, Китай, где нет связи между количеством и качеством, следует определить как гиперсубъекты, гиперсоциумы.

Россия начала ХХ1в. в силу своей гиперсубъектности, абсолютизируя ради ситуационных потребностей ценности, противоречащие друг другу, доказала не только уязвимость опоры на категории, но и необходимость подчинения их как частного некоему общему. Чему? Гуманоцентризму? Но он их и породил. Деоцентризму в познании?

Как будет показано в Части 2, рассмотрение категорий именно как единиц мышления в контексте различия между Надбытийным и бытийным, а также в широчайшей панораме их соотношения и сопоставления является единственным способом плодотворного и осознанного управления выбором категорий. Познанию и сознанию нужно не «ещё одно» мирское доказательство Бытия Божия, а условие, при котором с любой точки зрения было бы ясно различие между Надбытийным и бытием как гарантия познания. В чём опасность замены признания Надбытийного представлениями о Нем? Не только в бытийной природе этих представлений-категорий, а в том, что за их внешним кажущимся всесилием не видно их конечной прикладной роли.

Независимость сознания, мышления и познания от категорий как средств, условных единиц нужна для:


  • недопущения еретизации процесса познания, создания условий, при которых превращение естественного заблуждения в ересь невозможно, познание должно существовать независимо от любого контекста,

  • независимости познания социально-политических действий от их естественнонаучной трактовки, и независимости последней – от сиюминутного социального заказа, что позволит реально определить практику плодотворного взаимодействия социального и естественнонаучного знания.

Осознание любых представлений о мире как применяемых исключительно в конкретном контексте, является одним из наиболее важных аргументов в пользу плодотворности признания этого различия.

Пора осознать категорию КАК КАТЕГОРИЮ, т.е. как часть бытия и сознания, чьим основным назначением является обеспечение прикладного применения представлений о мире. Запомним: категория – порождение бренного бытия.

Хаотичность общества, вызываемая фактором социального антиномизма, помогает осмыслить процесс познания. Но пока над таким осмыслением довлеет относительность социального бытия, результаты его стороннего рассмотрения не будут самодостаточными. Социальная борьба, в категориальной трактовке, низводит человека до придатка категорий и, абсолютизируя бытие, земную жизнь, превращает его из активного субъекта в подчинённый категориям объект бытия, подобно тому, как когда-то человек был объектом социально-экономических отношений. Человек, находясь во власти абсолютизированных категорий, становится «добычей сатаны», тем более, что категории социальной борьбы создают иллюзорные представления о человеке как абсолютном преобразователе всего сущего ПРИ УСЛОВИИ ПРОИЗВОЛЬНОГО УДАЛЕНИЯ ВСЕГО СИТУАЦИОННО НЕУДОБНОГО. Но и без козней сатаны в таком контексте абсолют категорий исключает представления о добре и зле. То же происходит и в других областях познания и действия.

Создание единого общего свода категорий было бы искусственным шагом. Вместо этого продуктивен следующий подход:



  • признание абсолютности Надбытийного и относительности бытийного,

  • рассмотрение не единого свода категорий, а разных типов познания, поскольку единицей познания является категория.

Непонимание этого подчас отдаёт индивидов и общество во власть категорий, формально отрицающих социальную борьбу и любую иную деятельность человека как греховную.



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   34


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница