В рамках визуального поворота стали доступны новые методы применения фотографии в контексте изучения истории колонизации, в том числе применительно к среднеазиатскому кейсу



Скачать 58.01 Kb.
Дата16.08.2018
Размер58.01 Kb.

В рамках визуального поворота стали доступны новые методы применения фотографии в контексте изучения истории колонизации, в том числе применительно к среднеазиатскому кейсу. Цель исследования – проследить динамику образа и механизмы трансформации идентичностей через использование визуального дискурса.

Как свойства фотографии могут быть применены в целях изучения империи? Во-первых, фотография служит для освоения незнакомого пространства: территория считается исследованной, если она фотографически зафиксирована. Во-вторых, фотосъёмка позволяет осваивать не только территорию, но и время, так как является остановленным моментом, навсегда оставшимся в истории. Фотографирование, таким образом, является одним из главных инструментов для конструирования исторической памяти. Для конца XIX- начала XX вв. важным направлением применения фотографии была съёмка атипичных и девиантных групп, использовавшаяся в социологии, антропологии и других науках. Из вышесказанного следует вывод об одной из целей фотофиксации: получения доступа к владению конкретной территорией и конкретным временным отрезком не только для современников съёмки, но и, что немаловажно, для потомков. По теории Роба Шилдса, большинство людей представляют себе места, в которых не были лично, только с помощью фотографии. В масштабах империи эта теория способствует развитию пространственного воображения и представления о новых территориях, вот почему именно фотографии становятся таким важным государственным проектом.

Само присоединение региона (60-70 гг.) совпадает с распространением фотографии и становлением этнографии как науки о Другом. После завоевания массово применяется новое средство колонизации: по заказу правительства и в качестве итогов экспедиций появляются альбомы, состоящие из карт, схем сражений, чертежей местной архитектуры, акварельных рисунков и снимков. Последние занимают особое место в истории Объектами для съёмки служили местности, архитектура, люди (местные и завоеватели) и их занятия. Особенное внимание было привлечено именно к местному населению: создаётся несколько альбомов либо с отдельной этнографической частью («Туркестанский альбом»), либо целиком посвящённые данной тематике («Типы народностей Средней Азии»). Фотографии выполняются условно: например, отбором людей для съёмки «типичных» представителей занимаются солдаты, руководствующиеся не данными современной им этнографии, а лишь чутьём. В имперском воображении более важным, чем отражение настоящей этнографической картины, становится конструирование образа Другого, внешне проявляющийся в одежде, внешности и другим важным факторам, которые могут быть отражены на снимках. Одним из важных аспектов фотографий с местными жителями был ислам и его влияние на быт и развитие туземцев. Первым пунктом можно назвать фотографии местных святынь: выполнялась съёмка старых, полуразрушенных мечетей, медресе и других зданий, относящихся к исламу (вне альбомов такие снимки выполняются, в основном, искусствоведами, скульпторами и т.д.), и новых православных церквей, что говорит об отсталости и устаревании роли ислама. Второй пункт – прямые отсылки к религии: постановочная фотофиксация этапов молитвы, наказания в мусульманских школах, многочисленные портреты дервишей; нищих, стоящих около мечетей. Наблюдается разнообразие поз и ракурсов: в полный рост или сидя, на уровне глаз, или фотограф находится выше, фон чаще всего нейтральный, портреты одиночные. В руках люди ничего не держат, что нехарактерно для XIX-го века. При этом для фотографов того времени нет разделений внутри ислама: на суннитов, шиитов и так далее. В контексте фотографий в империи, судя по оцифрованной части фотоколлекции МАЭ РАН, в других регионах нет такой подчёркнутой роли ислама. Важным принципом для разделения населения Центральной Азии в Российской империи служил критерий религии: большинство местного населения исповедовало ислам. Именно по этой причине местное население в сознании колонизаторов приравнивалось к конфессиональной категории – мусульманам. При этом важным видится то, что местные жители долгое время не имели возможности репрезентировать самих себя из-за отсутствия техники: она появляется у них лишь в начале XX века.

В контексте кризиса империи активно стали распространяться идеи самоуправления и глобальный дискурс национализма. Что касается центральноазиатского кейса (в данном случае мы используем материалы фотографического наследия Кокандской и Алаш автономий), фотографии национальной интеллигенции Алаш-Орды были сделаны самими участниками съездов – это свидетельствует о саморепрезентации алашордынцев. Стоит отметить, что казахская интеллектуальная элита придерживалась западных ценностей, поэтому на многих фотографиях мужчины облачены в современные классические костюмы, для отражения просветительских идей. Но в отличие от Алаш-Орды, в Кокандской автономии, в которой существовало сильное влияние религиозных идей, люди, независимо от контекста съемки, одеты в традиционный костюм – религиозная идентичность была важнее национальной.

Однако в алашской автономии во время традиционных обрядов, например, свадеб, невесту облачали в национальное платье, чтобы продемонстрировать приверженность традициям и историческим корням. Можно отметить, что прослеживается гендерная асимметрия: женщина – хранительница национальных традиций, мужчина – источник просветительских идей.

Ситуация изменяется после установления советской власти на территории Центральной Азии в 1920-ых годах, где начали происходить изменения в коллективной идентичности коренного населения.

Рассматриваемый период охватывает 40 лет с 1920 по 1940 и мы условно делим его на две части: до 1931 и после. Связанно это с разницей в фоторепрезентации среднеазиатского региона на примере фотографий из коллекции МАЭ РАН созданных в ходе Среднеазиатской этнологической экспедиции АН СССР в 1931 году и альбома "20 лет Казахстана", выпущенного в 1940 году. Такое деление связано с тем, что на начало 30-ых годов приходится период угасания басмаческого движения, после чего веяния в фото сильно изменяются.

Басмачи-яркий пример сопротивления, которое встретила советская власть в данном регионе. В связи с этим несмотря на политику СССР по искоренению религии на снимках из коллекции МАЭ РАН четко прослеживается влияние ислама на народы, населяющие Среднюю Азию. На фото представлены муллы, дервиши, люди в традиционном облачении. По-прежнему видны гендерная асимметрия. Совершенно иная ситуация наблюдается в альбоме "20 лет Казахстана" в связи с тем, что начиная с 30-ых годов существовавшие веяния в фотоискусстве были изменены, и на первое место в фотографии вышел жанр соцреализма. Фотографии советских руководителей, снимки с масштабных строек и промышленных предприятий – все это снимали фотографы в раннее советское время. Таким образом, фотография служила пропаганде советского дискурса и постоянно находилась в тесной связи с окружающей социальной обстановкой. Альбом важен для того, чтобы показать достижения СССР в регионе. Он содержит фотографии заводов, колхозов, школ, больниц и т.д. Показана кооперация русских и казахов в деле построения социализма , а так же исчезают гендерная асимметрия (женщины работают наравне с мужчинами). Однако интересным представляется тот факт, что помимо всего этого, на фотографиях представлены элементы традиционной одежды (например тюбетейки вкупе с западной одеждой). Особо важным является раздел про культуру. Музыканты и актеры театра полностью одеты в традиционные наряды (на фото), а так же фото здания казахского театра является единственной цветной фотографией во всем альбоме (цвет очень важен в передаче колорита востока). В целом, несмотря на цель альбома показать, насколько полезной и прогрессивной является советская власть в регион и как положительно она сказалась на развитии Казахстана, а так же критику имперской политики на акцентировании различий между народами и использования термина инородцы, на фотографиях заметно отличие казахов от русских Другими словами, происходит смешение двух идентичностей (национальной казахской и наднациональной советской), что видно на примере представленных фотографий.



В итоге, через фотографию можно определить способы репрезентации национальной и наднациональной идентичности и эволюцию образа жителя Центральной Азии за довольно короткий период с конца 1880-х гг. до 1940 г. Имперская фотография репрезентирует «необычность», особенность местного населения, а в советской идеологии наблюдается биполярный взгляд на регион. Фотография – новый инструмент колонизации и доминирования в XIX в., использовавшийся для производства знания о новых территориях в составе империй. В контексте национальных автономий отражено изменение мышления в категориях единой нации в противовес религии, что отражается на фотографиях; несмотря на преобладание западнических идей, остается традиционалистский подход: гендерная асимметрия, женщины – хранительницы национальной культуры, мужчины – сторонники западного пути развития. В советское время существует два образа региона: в первом религия полностью исчезает из фотографии, но при этом присутствует сохранение национальных элементов, отраженных на снимках. Во втором образе, важном для советской этнологии, сохраняются элементы национальных и религиозных элементов. В рамках контекста СССР прослеживается симбиоз национального и советского.




Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница