В. М. Доброштан культурология учебное пособие


Тема 4. РУССКАЯ КУЛЬТУРА 17-18 ВЕКОВ



страница15/55
Дата31.12.2017
Размер1.42 Mb.
ТипУчебное пособие
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   55
Тема 4. РУССКАЯ КУЛЬТУРА 17-18 ВЕКОВ.
Невозможно говорить о культуре России 17-18 веков как о чем-то цельном, органичном. В действительности перед нами две различные эпохи, две культуры. 17 век - это смутное время, соляной и медный бунты, крестьянское восстание под предводительством Степана Разина, восшествие на царский престол династии Романовых. В этом “бунташном” веке продолжалось эволюционное развитие культуры и просвещения, постепенное накопление материальных и духовных ценностей.

18 век – это перелом в русской истории и культуре. Выдающийся реформатор России Петр I предпринял радикальные преобразования различных сторон общественно-экономической и духовной жизни страны. Вновь, как и во времена христианизации Руси, русский народ вбирал в себя мощный пласт западноевропейской культуры, осваивал необычные для себя формы цивилизации. И это сказалось на русской культуре, как с положительной, так и с отрицательной сторон.



1. ТРАДИЦИОННАЯ КУЛЬТУРА РОССИИ 17 ВЕКА.

17 столетие можно назвать очередным этапом в истории русской культуры. Для него характерно осознание обществом в целом и отдельной личностью своей особой роли в судьбе страны. Как и во многом другом, большую роль в этом сыграли события смутного времени, войны и освоение бескрайних просторов Сибири. Эти эпохальные события, исключительно важные для судеб государства и народа, втянули в свою орбиту огромное население и показали его мощь, вдохнули в народ новые представления о “силе Земли”, “земского начала”.

Во времена Ивана Грозного грамотных можно было сыскать преимущественно среди лиц духовного или приказного сословия; в 17 веке их уже немало среди дворян и посадских людей. Даже среди крестьян, прежде всего черносошных, отчасти крепостных и холопов, имелись грамотеи: старосты и целовальники, приказчики и писцы. Но подавляющая часть крестьян – люди неграмотные. В целом процент грамотных по стране, хотя и медленно, но увеличивался. Еще в первой половине столетия многие городские воеводы из-за неграмотности или малой грамотности шагу не могли ступить без дьяков и подъячих, своих подчиненных по воеводской избе – центру уездного управления. Во второй половине столетия на воеводствах сидели люди, как правило, грамотные; это, прежде всего, представители думных и московских чинов. Среди уездных дворян грамотных было еще немного. Немало грамотных имелось на посадах. Занятия ремеслом и торговлей, разъезды по делам требовали знаний письма и счета. Грамоте посадские и крестьяне учились у “мастеров” из священников и дьяконов, прочих грамотных людей.

Учили, прежде всего, элементарной азбуке по азбуковникам, печатным и рукописным. В 1634 г. был издан букварь В. Бурцева, и с тех пор в течение всего столетия его несколько раз переиздавали. Стоил он одну копейку, или две деньги – весьма дешево по тогдашним ценам. Тогда же опубликовали грамматику Мелетия Смотрицкого, украинского ученого. В конце столетия напечатали букварь Кариона Истомина, монаха Чудова монастыря, а также практическое руководство для счета – таблицу умножения. За вторую половину столетия Печатный двор напечатал 300 тысяч букварей, 150 тысяч учебных Псалтырей и Часословов. Бывало, что за несколько дней раскупались тысячные тиражи таких изданий. Однако многие продолжали учиться по рукописным азбукам, прописям и арифметикам.

Значительно расширился круг чтения. От 17 столетия сохранилось много книг, печатных и особенно рукописных. Среди них и церковные, и светские: летописи и хронографы, повести и сказания, сборники литургического, исторического, литературного, географического, астрономического, медицинского и иного содержания. Появлялись и специальные книги по изучению языков: греческого, латинского, польского и прочих.

В 17 веке продолжилось развитие системы образования. Окольничий Ф. М. Ртищев, любимец царя Алексея Михайловича, человек влиятельный, скорбил по поводу непросвещенности русских людей. Он пригласил из Киева ученых монахов. Они должны были обучать в Андреевском монастыре, основанном им, славянскому и греческому языкам, философии и риторике, другим наукам словесным. Тогда же прихожане церкви Иоанна Богослова в Москве подали челобитную: открыть бы им при той церкви школу наподобие братских училищ в Малороссии, а в ней – “устроение учения различным диалектам: греческим, славянским и латинским”. Власти согласились: заводите “гимнасион”, “да трудолюбивые спудеи (студенты) радуются о свободе взыскания и свободных учений мудрости”. Подобные школы основывались не только в столице. Известно, что в 1685 г. существовала “школа для учения детям” в городе Боровске.

В Москве на Никольской улице построили особое здание для школы. Открыли ее в 1665 г. при Спасском монастыре. Во главе поставили самого Симеона Полоцкого. Собрали учеников из молодых подъячих приказов. Они изучали латынь и русскую грамматику, ибо приказы нуждались в образованных чиновниках. Через 15 лет устроили школу при Печатном дворе. При открытии в ней было три десятка учеников, представляющих различные сословия; через три года – уже 56, еще через год – 66. А 166 учеников постигали премудрости и сложности славянского языка. 232 ученика в школе – немало для 17 столетия!

В 1687 г. открыли Славяно-греко-латинское училище, впоследствии названное Академией. По “привилегии”, давшей программу образования, последнее должно было стать не только церковным, но и светским. Здесь постигали “семена мудрости” из наук мирских и церковных – весь школьный цикл от низших до высших классов, начиная с грамматики и кончая философией, этикой и богословием. Училище было одновременно высшим и средним учебным заведением. Первыми преподавателями, профессорами были греки: братья Лихуды, Иоанникий и Софроний. В соответствии с уставом в училище принимали людей “всякого чина, сана и возраста”. В первый год учеников было 28, на следующий – 32. Обучение было поставлено хорошо. Но против братьев выступил влиятельный недоброжелатель светского образования иерусалимский патриарх Досифей. Его интриги и наветы закончились для Лихудов печально – их отстранили от любимого дела. Но оно не погибло, его продолжили их русские ученики, особенно успешно Ф. Поликарпов и И. Головин.

В 17 веке продолжается развитие научного и технического знания, “практических искусств”. Русские славились как мастера обработки металла, литейного дела. Источники часто упоминают о мастерски изготовленных “пищалях винтовальных” - нарезных ружьях, о пищалях с механизированным клиновидным затвором. В 1615 г. русский мастер изготовил первую пушку с винтовой нарезкой. Хорошо в России отливали колокола, большие и малые, славился их “малиновый звон”.

Успешно и надежно владели русские мастера строительной техникой, возведением деревянных и каменных зданий, светских и церковных. Особо следует сказать о крепостных стенах: точные расчеты высоты и толщины позволяли обходиться без контрфорсов, что широко практиковали зодчие в Западной Европе. При устройстве водяных мельниц и, что особенно показательно и важно, железоделательных и иных мануфактур использовали водяные двигатели. Уже тогда меха у домен и тяжелые молоты, ковавшие железо, использовали энергию воды.

Технические знания в этот период обобщаются и сводятся в практические руководства, которые дают наставления по описанию земель, подъему соляного раствора с большой глубины, военному делу, по изготовлению красок, олифы, чернил и т. д. Подобные пособия давали начала знания по геометрии и геологии, физике и химии, баллистике и иным наукам. В травниках (лечебниках) описывают свойства разных трав, дают рекомендации по лечению ими болезней.

Расширялись географические знания, представления о России, ее территории и населяющих ее народах, обширных пространствах Сибири и Дальнего Востока. На рубеже 16 и 17 веков появилась общая карта государства, основанная на чертежах отдельных его регионов. Этот “Старый чертеж” не сохранился. В 1627 г. составили “Новый чертеж” земель между Доном и Днепром, так называемого Поля, вплоть до Черного моря, и “Книгу Большому чертежу”: перечень городов России, расстояний между ними с краткими сведениями этнографического и географического характера. В самом начале столетия составил карту России царевич Федор, сын Бориса Годунова, но она не сохранилась.

Географические сведения “поверстных книг”, которые изготовляли в Ямском приказе, давали ямщикам возможность исчислять прогоны. В них были перечислены дороги от Москвы в другие города и уезды, селения по пути следования, расстояния между ними. Упоминались и важнейшие города за рубежом. В конце века (1696 г.) правительство решило составить общую карту новообследованных и присоединенных за столетие земель. Пять лет житель г. Тобольска Семен Ульянович Ремезов работает над картой, которую назвал “Чертежной книгой Сибири”.

В 17 веке новый импульс в развитии получает историческая литература. Кроме ставших традиционными летописей, хронографов, повестей, появляется жанр монографического, обобщающего описания исторических событий. К этому жанру можно отнести труд Сильвестра Медведева “Созерцание краткое лет 7190, 7191 и 7192, в них же что содеяся во гражданстве”. Этот труд – цельный и подробный рассказ о конце правления царя Федора Алексеевича, Московском восстании 1682 г. и начале регенства Софьи Алексеевны. Изложение доведено до 1684 г. В конце 70-х годов, четыре года спустя после выхода в Киеве, в Москве опубликовали “Синопсис” Иннокентия Гизеля, архимандрита Киево-Печерского монастыря. В нем дан обзор, краткий и популярный, русской истории с древнейших времен до той эпохи, когда жил и писал его автор. Позднее его переводили десятки раз, настолько он стал популярен как пособие для чтения.

Фольклорный материал заполняет многочисленные рукописный сборники исторического, церковно-литургического содержания, сборники песен и “крюков” (русская запись музыки крючками), пословиц и поговорок, сказок и преданий, заговоров и свадебных обрядов. Широкое хождение имеют сказки: волшебные, бытовые, героические; былины о богатырях киевской поры; исторические песни о царевне Ксении и полководце Скопине-Шуйском, о Ермаке Тимофеевиче, Азовском сидении и Сеньке Разине. Особенно хороши песни о Разине – народном заступнике:

“Ты взойди, взойди, красно солнышко,

Обогрей ты нас, людей бедныих,

Добрых молодцев, людей беглыих:

Мы не воры, не разбойнички,

Стеньки Разина мы работнички”.

Составленные в этот период сборники пословиц и поговорок убеждают, что многие из них дошли до нашего времени, например: “Баснями соловья не кормят”, “Взялся за гуж, не говори, что не дюж”. Некоторые пословицы отражают прошлое, не столь уж давнее: “Аркан не таракан: хоть зубов нет, а шею ест” (об ордынской неволе), “Вот тебе, бабушка, и Юрьев день” (об отмене Юрьева дня).

В 17веке продолжается развитие литературы. События начала века подвигли взяться за перо князей и бояр, дворян и посадских людей, монахов и священников. Авраамий Палицын в “Сказании” подробно повествует о “разбойничестве” первых лет нового века, восстании Болотникова, борьбе с самозванцами и интервентами. Другие авторы: дьяк И. Тимофеев во “Временнике”, И. М. Катырев-Ростовский, родовитый князь, многие известные и анонимные составители повестей и сказаний, слов и видений – взволнованно говорят о Смуте.

Участники похода Ермака составили “Казачье написание”. Инициативу похода они отводят самим казакам, а не Строгановым. Федор Порошин, беглый холоп, ставший подъячим Войска Донского, создает в 40-е годы “Повесть об Азовском осадном сидении донских казаков”. С ее страниц встает эпопея героической борьбы донцов с турками в ходе взятия и защиты Азова (1637 – 1642 гг.).

Столь же яркое явление русской литературы этого времени – сатирические повести и сказания. Их авторы вышли из низших слоев приказной и духовной среды. Отсюда их просторечие, критический взгляд на явные противоречия социальной жизни. Таковы “Азбука о голом и небогатом человеке”, “Служба кабаку”, “Повесть о Шемякином суде”, “Сказание о куре и лисице”. Мздоимство и жадность, пьянство и распущенность бичуются в этих повестях метко и остроумно, живым языком, с пословицами и скоморошьими прибаутками.

В литературе 17 века появляются новые черты: демократический писатель и читатель, внимание к личности героев, их душевным переживаниям. Рождаются новые жанры: светская повесть, драма, стихи с их бытовыми, сатирическими, любовными мотивами.

Сочетание народных традиций и новых тенденций характерно и для русской архитектуры 17 века. Она во многом продолжала линию русского деревянного зодчества. Деревянные церкви той поры сохранились в Архангельской, Мурманской, Тверской и других областях. Прекрасным образцом деревянной жилой архитектуры стал дворец в поселке Коломенском (1667 – 1668 гг.), разобранный “за ветхостью” столетие спустя при Екатерине II. Современники прозвали его восьмым Чудом света. Своей сказочной красотой, разнообразием форм и богатством резных узоров, яркими красками и позолотой он поражал воображение, напоминал драгоценную диковинную игрушку.

Каменное зодчество, прерванное смутой, возрождается с 20-х годов. В Москве восстанавливаются стены и башни Кремля. Одна за другой по всей стране строятся шатровые церкви: Архангельский собор в Нижегородском кремле, церковь Покрова в Медведкове (имение князя Д. М. Пожарского), Успенская “Дивная” церковь в Угличе и др. В них заметно стремление к нарядности и декоративности. Эти черты все явственнее проступают и в культовом, и в гражданском зодчестве. Чтобы убедиться в этом, достаточно взглянуть на трехэтажные “терема” Московского Кремля, выстроенные Антипом Константиновым, Баженом Огурцовым, Третьяком Шарутиным и Ларионом Ушаковым; церкви Ильи Пророка и Иоанна Предтечи в Ярославле, московские – Троицы в Никитниках, Рождества в Путинках; Вознесенскую в Великом Устюге; Митрополию в Ростове и др.

В городах богатые бояре, дворяне и купцы строят каменные палаты, все более “узорочные”, особенно во второй половине столетия. Таковы дома думного дьяка Аверкия Кириллова, бояр Голицына и Троекурова в Москве, Коробова в Калуге, Иванова в Ярославле и т. д. А построенные в конце века для царской семьи пышные “чертоги” Троице-Сергиевой лавры предвосхищают дворцы следующего столетия. К концу столетия складывается стиль Московского, или Нарышкинского, барокко: пышного и величавого, парадного и исключительно нарядного. В Нарышкинских палатах на Петровке в Москве, Успенском соборе в Рязани и многих других используются башенный тип постройки, сочетание красного кирпича для основной кладки и белого камня для отделки. Здания отличаются изяществом и разнообразием декоративного убранства.

В изобразительном искусстве русской национальной школы также заметны тенденции к выработке новых черт, форм, языка. Дальнейшее развитие получает строгановская школа с ее мелким, каллиграфическим письмом, тончайшей прорисовкой деталей. Прокопий Чирин, Никифор Савин, Емельян Москвитин – наиболее замечательные ее представители, работавшие в Москве, часто писавшие иконы по заказу Строгановых.

В творчестве Симона Федоровича Ушакова (1626 – 1686 гг.), мастера царской Оружейной палаты, крупнейшего русского художника, и других мастеров намечается стремление к реализму. Реалистические черты в сочетании с яркими, жизнерадостными красками проступали и при росписи русскими живописцами церквей. Фрески церквей Троицы в Никитниках в Москве, Ильи Пророка в Ярославле поражают красочностью и богатством композиций, изобретательностью и оптимизмом, народным духом и обилием бытовых деталей.

Черты реализма появляются и в портретном жанре. Если парсуны (портреты) царя Федора Ивановича (1600 г.), М. В. Скопина-Шуйского (1610 г.) созданы в традиционной иконописной манере, то более поздние, середины и второй половины века, говорят о стремлении к портретному сходству, реалистическому письму. Таковы портреты царей Алексея (С. Лопуцкий), патриарха Никона (И. Детерсон и Д. Вухтерс). На иконах появляются реалистические пейзажи, например, у Тихона Филатьева (конец 17 века).

В 17 веке в России зарождается театральное искусство. Театр возник при дворе, и он должен был противостоять скоморошьему лицедейству, народному театру, против которого решительно выступали отцы церкви. То есть вместо балаганного театра Петрушки, народных сцен появляются пьесы на библейские, историко-героические темы; вместо бытового языка, подчас резкого, грубоватого и фривольного, - напыщенный, тяжеловесный язык. Царь Алексей Михайлович по инициативе боярина А. С. Матвеева поручил в 1672 г. организацию театра Иоанну Готфриду Грегори, пастеру лютеранской церкви из немецкой слободы в Москве. Он набрал труппу из 60 иноземцев и русских актеров, и театр начал играть на немецком и русском языках пьесы на библейские темы: об Эсфири (“Артаксерксово действо”), Товии, Юдифи и Олоферне.

Испытал изменения в 17 столетии и самый устойчивый элемент жизни людей – культура быта. У крестьян в наименьшей степени: по-прежнему большинство их жило в “черных”, или “курных”, избах без трубы, и потому дым из топившейся печи выходил через отверстие в крыше; в окнах – бычий пузырь вместо слюды или стекла; вечером свет давала лучина, вставленная в светец. Вместе с людьми зимой в избе находились телята, овцы и куры. На деревянных лавках у стен сидели и спали. Посуда тоже в основном была деревянной. В богатых крестьянских семьях встречалась посуда фаянсовая, оловянная и медная.

Важную роль в повседневном быту играли обряды, песни и причитания, ряженье и гаданье; в ночь на Ивана Купалу – плетение венков и прыганье через костер. Любили деревенские жители глядеть на пляски и слушать песни, представления и прибаутки скоморохов, Петрушку – кукольный театр на открытом воздухе, в котором часто присутствовали социальные сюжеты.

Гораздо больше иноземных новшеств наблюдается в дворянском и особенно княжеско-боярском быту. Бояре, например. В. Голицин, Троекуров и другие, имели большие каменные дома со многими комнатами и высокими потолками. Снаружи их украшали резные крылечки, карнизы, наличники; высокую крышу покрывали золочеными медными листами. Стены внутри украшали росписи (“личины”) и ковры, зеркала и гравюры. С потолка свешивались люстры. В комнатах стояла красивая заграничная мебель: кровати с балдахинами и стулья, обитые золоченой кожей; в поставцах – дорогая посуда. Выставлялось на удивление гостям оружие: огнестрельное и холодное. Как и прежде, устраивались грандиозные изысканнейшие пиры. Еду подавали самую разнообразную: из мяса, рыбы, птицы и т. д. Ее сдабривали пряностями заморскими, солеными лимонами, которые привозили из Голландии. По этому поводу в народе говорили: “Артамоны едят лимоны, а мы, молодцы, - одни огурцы”. В среде феодалов также соблюдали старинные обычаи, церковные заповеди, требования “Домостроя”, слушали русские сказки и представления скоморохов. Но разница в культуре быта господ и простолюдинов становится заметней, резче.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   55


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница