В этих условиях не удивительно, что в последней четверти 20 века концепция модернизации вступила в свой третий этап, и 1970-80


Концепция модернизации в работах российских авторов



Скачать 295.85 Kb.
страница3/5
Дата10.05.2018
Размер295.85 Kb.
1   2   3   4   5
2. Концепция модернизации в работах российских авторов:

поиск национального пути к модерну
Для российских условий проблема модернизации неожиданно обострилась в середине 1990-х годов, когда стало ясно, что все попытки проведения экономических реформ по их либеральному образцу приводят к совсем иным результатам, чем ожидалось их инициаторами. Говоря о причинах такого рода ситуации, один из авторов данной статьи отмечал еще шесть лет назад, что постепенно «начинает ощущаться, что все вполне рыночные, на первый взгляд, элементы российской жизни имеют не просто отдельно взятые дефекты (типа не умеющих работать в рыночных условиях директоров на ряде частных предприятий), а совсем иное системное основание. То есть проблема не в том, что каждое из посеянных «семян» дало на российской почве совсем не то растение, какое из него ожидали получить. Проблема в том, что, посадив березовую рощу, мы вдруг оказались в зарослях камышей» [8, c.30-31].

При этом одни винят при этом сами «семена», другие - тех, кто их растил, а третьи пытаются разобраться, не в самой ли «почве» тут дело. Не случайно в последние годы появляется так много материалов, авторы которых пытаются через призму разных подходов осмыслить специфику самой российской «почвы». Причем делается это методами различных наук - и психологии, и экономики, и культурологии, и социологии, и религиоведения, что свидетельствует о том, что эта проблема действительно назрела. И постепенно все чаще в анализе этой проблематики начинает использоваться концепция модернизации.

На первый взгляд, применение теории модернизации к России может показаться несколько странным. Уже давно привычным для россиян стало глубокое разделение труда, доминирование индустриального производства, рост в нем роли технологий и т.д., свидетельствующие об экономической модернизации страны. Существует и политическая система, предполагающая наличие политических партий, парламента, избирательного права и тайного голосования, что свидетельствует о политической модернизации в России. Россияне устойчиво демонстрируют высокие показатели грамотности – 99,8% [9, c.244]. Усложнение социальной структуры общества и плюрализация интересов различных групп также не может вызывать никаких сомнений, завершается и процесс урбанизации – три четверти населения страны проживает в разных типах городов. Таким образом, с социальной модернизацией, казалось бы, дела также обстоят вполне успешно. Церковь отделена от государства и процессы секуляризации зашли достаточно далеко, что свидетельствует о развитии процессов культурной модернизации.

В то же время протекают эти процессы достаточно странно. Так, если до 1979 года в стране наблюдался рост численности грамотного населения, то в последнее время он прекратился, и этот показатель остается постоянным при одновременном росте численности молодежи с очень низким уровнем образования или просто неграмотной. Не наблюдается в последние годы и развития процесса урбанизации, хотя доля сельского населения для индустриально развитой страны в России явно чрезмерна (с 1993г. соотношение городского и сельского населения остается равным 73 к 27 [9, c.81. Вряд ли можно говорить и о завершении политической модернизации России, поскольку наличие устойчивой многопартийной системы в стране весьма проблематично хотя бы уже в силу наличия такого понятия как «партия власти» и тотального недоверия населения ко всем политическим партиям и органам законодательной власти. Что же касается культурной модернизации, то от превращения церковных праздников в государственные, возвращение преподавания основ религиозного мировоззрения в государственные школы и т.п. также заставляет усомниться в ее успешности.

Все это позволяет говорить о серьезных препятствиях для завершения процессов модернизации в России, теснейшим образом связанных с тем, что процесс социокультурной модернизации в ней еще очень далек от своего завершения. Напомним в этой связи, что общинная форма землевладения и организации общественных отношений охватывала подавляющее большинство населения вплоть до столыпинских реформ, проводившихся всего 100 лет назад, что лишь 85 лет назад большинство российского населения было неграмотным, что всего 50 лет назад большинство населения страны проживало в селах и что, судя по социологическим данным, большинство совершеннолетних россиян прошло первичную социализацию в селах и поселках городского типа [см. например, 10] – а ведь переход к либеральному типу культуры занимает не одно поколение и тесно связан с урбанизацией. Кроме того, модернизация – это общественный процесс, экономической основой которого является индустриализация. Россия же в настоящее время черпает свое благополучие в высокой стоимости нефти, которую поставляет на мировой рынок. В итоге в структуре производства все увеличивается доля топливной промышленности, падают доли электроэнергетики, машиностроения и металлообработки, деревообрабатывающей, легкой и пищевой промышленности.

О существовании в современной России многих элементов традиционной культуры свидетельствует и огромная роль неформальных договоров и личного авторитета при тотальном неуважении к «писаному праву», особое отношение к земле (достаточно вспомнить в этой связи как легко прошла приватизация предприятий и как мучительно пробивает себе дорогу идея частной собственности на землю и природные богатства), неэкономический характер мышления большинства россиян и т.д., о чем одному из авторов этой статьи уже неоднократно приходилось писать, основываясь на материалах ряда эмпирических социологических исследований [8, c. 30-40; 11, c. 34-46; 12, c. 33-45].



Все это говорит о том, что, хотя модернизационный рывок времен И.Сталина ценой огромных жертв позволил вывести страну в число индустриальных держав, но социокультурная модернизация значительно отстала от экономической. В итоге модернизационный рывок России «захлебнулся», а возможности для ускоренного движения к постмодерну, предполагающие как свою основу освоение личностью ценностей модерна, оказались упущены.

В этих условиях попытка применения концепции модернизации все большим числом специалистов к условиям России представляется вполне оправданной и перспективной. Что же из уже сделанного российскими учеными можно рассматривать как дальнейшее развитие концепции модернизации, и какие из полученных ими результатов позволяют лучше понять специфику протекания процессов модернизации в российском обществе?

Прежде чем ответить на эти вопросы, подчеркнем – хотя российскими учеными как для теоретического анализа процессов модернизации в целом, так и для анализа конкретной российской ситуации сделано уже немало2, единства во взглядах по этому вопросу у них нет. Более того, некоторые из них (как, например, В.Ядов, О.Шкаратан и др.) вообще отрицают применимость концепции модернизации к России.

Возможно, такой негативизм связан с тем, что многие сторонники применимости концепции модернизации к российским условиям, например Ю.Вассерман [13], используют ту ее модификацию, которая характерна была для третьего, вестернизированного этапа ее развития вплоть до использования соответствующей терминологии – «догоняющая» модернизация, страна «второго эшелона» и т.д. Р.Нуреев, имея в виду модернизацию, также пишет об эшелонах развития капитализма, причем в качестве стран первого эшелона он рассматривает Западную Европу, а как страны второго эшелона – Восточную Европу, Россию, Турцию, хотя при этом обращает внимание на специфику развития многих институтов в российском обществе [14].

Однако эта позиция постепенно подтачивается приходящим осознанием роли социокультурной модернизации, понимание которой неизбежно означает переход от идеи догоняющей модернизации к модернизации органической. Интересна в этом плане эволюция позиций Е.Ясина, наиболее ярко выражающего взгляды целой группы либерально ориентированных экономистов. Модернизация российской экономики увязывается ими с идеей повышения конкурентоспособности страны в условиях глобализирующейся экономики [15]. Однако если в середине 1990-х годов в центре их внимания находилась экономическая модернизация России, то постепенно, по мере осознания роли соответствующих ограничений для развития экономики, акцент стал переноситься сначала на проблемы институционального развития, а затем и на проблему освоения новой системы ценностей и формирование рационального, «экономического» человека. Именно решение последней задачи является с их точки зрения ключевой особенностью нынешнего этапа модернизации России3. Как пишет Е.Ясин: «…успех модернизации зависит в значительной мере от того, будут ли происходить необходимые изменения в культуре, в системе ценностей, и если будут, то каким темпом и в каких направлениях. Эти изменения по сути образуют не только условие успеха модернизации, ее социальный контекст, но и … ее наиболее глубинное содержание: мы сами должны стать другими, чтобы сделать страну процветающей» [15, c.4]. Продуктивная культура, которую должно воспринять российское общество, как подчеркивает Е.Ясин вслед за М.Вебером и другими классиками, включает отношение к богатству как результату личной инициативы, положительное восприятие конкуренции, склонность к экономической целесообразности, выраженной в бережливости и инвестиционной активности, отношение к труду как к общественному долгу и главной форме самовыражения, восприятие инакомыслия как формы поиска истины, а жизни как того, что человек делает сам [15].

О том, насколько эти качества, необходимые для успешного развития российской экономики, сегодня дефицитны, свидетельствуют опирающиеся на эмпирические данные исследования многих специалистов. Упомянем, например, анализ качеств русского работника, осуществленный О.Шкаратаном и В.Карачаровским [16], свидетельствующий о недостаточной организованности, дисциплинированности, способности к освоению современной технической и гуманитарной культуры основной массой российского населения. На то, что не только производственная, но и бытовая культура россиян также отличается своим традиционалистским характером, находящим отражение в нормах общественного сознания и определенных поведенческих образцах, обращали внимание многие российские исследователи [12, 14, 15, 17, 18 и др.].

К выводу о нахождении России на достаточно ранних этапах социокультурной модернизации приводит и изучение трудовых ценностей российского общества и их динамики, осуществленное В.Магуном [см., например, 19, с. С.80-95; 20]. Им продемонстрировано, что в России в настоящий момент идут активные изменения в сфере отношения к работе вообще и трудовой мотивации в частности, вектор которых, хотя и направлен на уровне декларируемых ценностей в сторону протестантской этики, скорее просто отражает прагматичное приспособление россиян к новым реальностям российской жизни, чем глубинные сдвиги в их сознании. При этом даже идущие изменения явно отстают по темпам от потребностей экономики. Тем не менее, если в начале 1990-х в российском обществе были широко распространены ценности работы как способа общения и социального служения, и при этом наблюдалось безразличие к ценностям индивидуальной карьеры, то уже к середине 1990-х годов начала расти роль достижительных ценностей, уважения к работе со стороны окружающих, хорошего заработка, надежности места работы и снизилось стремление иметь большой отпуск. Это свидетельствует об активизации стремлений работника к стабильным вознаграждениям (денежным и моральным) и, одновременно, об активизации его готовности платить за все это результативным трудом – проблема лишь в том, что подобное отношение к работе так и не стало пока нормой для большинства россиян.

Причины трудностей в усвоении россиянами нового восприятия работы и новых моделей поведения в этой сфере детально анализируются в работах Н.Зарубиной [21, c. 11]. Она показывает, что основная особенность хозяйственной культуры России, сформировавшаяся в течение веков в значительной степени под влиянием православия, состоит в слабости «срединной» культуры, что приводит к постоянной борьбе крайностей, переходящих одна в другую без промежуточных звеньев. Кроме того, неоднозначно и малоэффективно для развития экономики индустриального типа и отношение россиян к базовым ценностям хозяйственной культуры эпохи модерна – труду, практицизму, богатству.

А это значит, что достижение конкурентоспособности России на международной арене невозможно без завершения социокультурной модернизации. Под последней мы понимаем прежде всего процесс движения индивида от традиционного к модернизированному типу личности и от культуры традиционного общества к культуре «модернити», которая отличается приверженностью европейскому рационализму, стремлением к росту материального богатства и техническому прогрессу, отношением к природе как объекту приложения своих сил и знаний и т.д. Ее отличают, как справедливо подчеркивал В.Красильщиков, «идея социального равенства и личной свободы, индивидуализм, готовность человека к постоянным переменам в производстве, потреблении и образе жизни, в правовых нормах, политических институтах и моральных ценностях, как и желание быть инициатором таких перемен…«Модернити» - это покорение человеком пространства и уплотнение времени, ускорение развития» [22, c. 23]. Идеальную модель представителя культуры модернити В.Красильщиков описывает как «многомерного человека», для которого такой мотив к труду, как высокая заработная плата, перемещается с первого-второго места, которое он занимал еще три-четыре десятилетия назад, на пятое-седьмое среди других мотивов к труду, пропустив вперед содержание труда, возможность самореализации, перспективы профессионального и социального роста, психологический микроклимат в фирме и др. [22, c. 89]. Труд для него - свободная творческая деятельность человека в области науки, культуры, информации и производства самого человека.

Мы привели это описание столь подробно, поскольку именно работы В.Красильщикова очень характерны для специфической российской традиции анализа признаков социокультурной модернизации, где модернизация утрачивает специфические особенности перехода от обществ традиционного типа к современным и приобретает черты, свидетельствующие о переходе современных обществ к новому этапу их развития – от модерна к постмодерну, от индустриального к постиндустриальному. Это, вполне естественное для страны, где процессы перехода от традиционной культуре к культуре модерна и постмодерна проходят практически одновременно, смешение, значительно осложняет, однако, дальнейший анализ проблематики модернизации российского общества, и прежде всего - эмпирический анализ того ее этапа, на котором находится сейчас Россия. А именно такой эмпирический анализ, причем не только производственного поведения или трудовых мотиваций россиян, но и их ценностей, установок, самоидентификаций и представлений о мире в целом выходит сейчас на первый план как центральная задача социологов, занимающихся этой проблематикой.

Пока же таких исследований сравнительно немного. Наряду с уже упоминавшимися выше исследованиями [8, 11, 12] среди работ российских социологов последних лет надо прежде всего упомянуть исследования динамики самоидентификаций В.Ядова [23], а также многолетние масштабные исследования Н.Лапина, который рассматривает современную российскую ситуацию в рамках концепции социокультурной трансформации. Социокультурной трансформацией он называет «преодоление традиционализации (советского и досоветского типов) и завершение ранней либерализации российского общества, начавшейся еще в середине 19 века» [24, c. 48]. Традиционализацию он рассматривает как институционализацию элементов культуры, которые обеспечивают приоритет предписанных норм и правил поведения субъектов (традиционных действий) по сравнению с возможностями инновационных их действий, а либерализацию – как расширение свободы выбора и ответственности субъектов, увеличение возможностей для инновационных целерациональных действий путем дифференциации структуры общества, включения в нее новых интегрирующих элементов в соответствии с усложнением личности, т.е., фактически, как модернизацию в ее классическом варианте.

Исследование ценностей россиян, проводимое Н.Лапиным, позволяет проследить их динамику с 1990 года до настоящего времени. Судя по его результатам, об укорененности либеральных ценностей в России говорить пока рано. Можно лишь констатировать переходный характер системы ценностей, медленно сдвигавшейся в 1990-х годах в сторону либерализма, но в последнее время остановившейся в этом дрейфе. В результате в культуре российского общества в настоящий момент сосуществуют как либеральные, так и традиционные ценности, уходящие корнями еще в досоветский период. Причем изменения касаются, в первую очередь, ценностей инструментального типа (ценностей-средств) - в ответ на изменившиеся условия жизни изменяются, прежде всего, представления о путях достижения поставленных целей и о необходимых для этого качествах индивида. Что же касается терминальных ценностей (ценностей-целей), то они остаются в основном традиционными. Характерной особенностью его исследования выступает изучение, наряду с динамикой ценностей в рамках оппозиции традиционные – модернизированные, также динамики общечеловеческих ценностей.

На той же эмпирической базе проводились и исследования Л.Беляевой [25], выводы которой, впрочем, несколько более оптимистичны, особенно по отношению к динамике ценностей среднего класса, в которых она зафиксировала весьма существенные сдвиги. По ее мнению, в российском обществе происходит массовая рационализация системы ценностей – отказ от прежних идеологических мифов в пользу рациональных аргументов и утилитаризма. Большую распространенность получают такие ценности современного западного общества как свобода, независимость, инициативность, при этом менее выраженными становятся ценности традиционного общества, такие как самопожертвование, следование традициям, вольность.

Еще одно эмпирическое исследование, затрагивающее вопросы соотношения традиционных и модернизационных ценностей в российском обществе, было проведено по разработанной И.Клямкиным [26] программе на основе выборки ВЦИОМ в 2002 году. Исследование было направлено на выявление соотношения сторонников также трех групп ценностей, но уже традиционных, советских и либеральных. Интересным результатом этого исследования стало то, что ценности, которые И.Клямкин первоначально идентифицировал как советские и традиционные, становятся все менее различимы между собой, но при этом присутствуют у большинства населения. При этом либеральные ценности находят поддержку прежде всего среди молодежи. Схожие результаты были получены и нами в ходе изучения особенностей экономического сознания и поведения россиян [см. 27].

Более детально понять механизм вытеснения одних ценностей другими позволяют исследования степени модернизированности сознания и поведения россиян, проводившиеся представителями психологической науки – Н.Касьяновой [28], Н.Лебедевой [29, 30, 31] и другими. Так, Н.Лебедева на основе результатов сравнительного анализа данных 1999 и 2005 гг. пришла к выводу, что в ценностной структуре россиян меняется относительная значимость различных ее блоков. По ее мнению, разные блоки ценностей потенциально могут способствовать или препятствовать экономической и политической модернизации России. В планировании и осуществлении экономической модернизации, с ее точки зрения, целесообразно опираться, например, на такие значимые для россиян ценностные блоки, как «самореализация» (под которой она подразумевает такие ценности как достижение успеха, интеллект, ответственность, выбор собственных целей, умелость, независимость, широта взглядов, честолюбие, любознательность) или «господство» (власть, авторитетность, влияние).

Таким образом, российскими специалистами за последние годы была проделана большая работа по освоению и развитию потенциала концепции модернизации. От отрицания применимости ее к России, с одной стороны, и ее упрощенной трактовки в духе вестернизации с другой, многие из них перешли к более глубокому ее пониманию, при котором социокультурная модернизация рассматривается как ключевой компонент завершения общего процесса модернизации в России. Был также получен значительный эмпирический материал, характеризующий особенности протекания процесса социокультурной модернизации в России.


Выводы
Попытки отождествления модернизации и вестернизации, с которых началось полвека назад оживление интереса к концепции модернизации, потерпели сокрушительное фиаско, что едва не увлекло в пучину небытия и саму эту концепцию. Но она не только выжила, но и продолжила свое развитие, оставаясь теоретическим инструментом анализа ситуации во многих странах мира. К числу последних относится и Россия, где особый интерес вызывает проблематика социокультурной модернизации. Это важно подчеркнуть, поскольку именно этот аспект проблематики модернизации вышел на первый план и на нынешнем этапе развития концепции модернизации в целом. Причем характерный для этого, пятого этапа ее развития, вариант самой концепции модернизации столь сильно отличается от варианта, бытовавшего еще 30 лет назад, что часто характеризуется уже как неомодернизационная теория.

Если говорить о вкладе российских ученых в разработку этой теории, то можно утверждать, что ими сделано уже немало и в теоретическом, и в эмпирическом плане. В теоретическом плане наиболее интересные результаты связаны с начинающимся анализом одновременного протекания процессов перехода к ценностям модерна и постмодерна, что характерно именно для российского общества с его высоким образовательным уровнем населения, а также значимостью в глазах населения образования и интересной работы безотносительно к экономической отдаче от них. Значимы и выводы о постепенном размывании усвоенных в советский период и опиравшихся на определенную идеологию ценностей, а также картина сравнительной динамики общечеловеческих, традиционных и либеральных ценностей в период их массовой трансформации.



В плане же поиска ответа на вопрос, на каком этапе социокультурной модернизации находится сейчас российское общество, наибольший интерес представляют полученные за эти годы данные об особенностях трудовой мотивации россиян, устойчивости традиционалистского характере их терминальных ценностей, о точках локализации размывания этих ценностей (как в плане социальных субъектов, способных выступить проводниками новых ценностных и поведенческих моделей, прежде всего среднего класса, так и в смысле определенных блоков ценностей на индивидуальном уровне), позволяющие охарактеризовать нынешний этап социокультурной модернизации России как близкий к начальной фазе, несмотря на достаточно далеко зашедшие процессы экономической, социальной и культурной модернизации.
ЛИТЕРАТУРА


  1. Eisenstadt S. Modernization: Protest and Change and Development // Englewood Cliffs: Prentice Hall, 1966.


  2. Каталог: data -> 831
    data -> Федеральное государственное автономное образовательное
    data -> Программа итогового междисциплинарного государственного экзамена по направлению
    data -> [Оставьте этот титульный лист для дисциплины, закрепленной за одной кафедрой]
    data -> Примерная тематика рефератов для сдачи кандидатского экзамена по философии гуманитарные специальности, 2003-2004 уч
    data -> Программа дисциплины для направления 040201. 65 «Социология» подготовки бакалавра
    data -> Программа дисциплины «Э. Дюркгейм вчера и сегодня
    data -> Методика исследования журналистики
    data -> Источники в социологии
    831 -> Нарратив как междисциплинарный методологический конструкт в современных социальных науках


    Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница