В. А. Воронцов природа языка и мифа в свете антропосоциогенеза



страница50/50
Дата10.03.2018
Размер3.91 Mb.
1   ...   42   43   44   45   46   47   48   49   50
С.П. Толстов считал, что становление тотемизма относится к дородовой эпохе. Он полагал, что в основе тотемизма лежит «чувство связи с некоторым видом (или видами) животных и растений, сформировавшееся под воздействием материального производства» [Толстов, 1931, с. 31]. Между тем, факты свидетельствуют, что тотемизм характерен, прежде всего, для обществ, которые не знают воспроизводящего хозяйствования.

Ю.И. Семёнов пишет: «жизнь каждого первобытного коллектива и тем самым всех его членов оказалась тесно связанной с животными, принадлежащими к одному определённому виду. Охота на животных данного вида была главным источником пищи для людей данного коллектива, главным источником благ. От неё зависело существование данного этого сообщества. От успеха охоты на животных данного вида зависила судьба коллектива и всех его членов. Эта объективно существовавшая связь определённого человеческого коллектива с определённым видом животных не могла не быть осознана первобытным человеком.

Форму осознания этой связи дал сам процесс практической деятельности, в ходе которого у пралюдей постепенно вырабатывалось убеждение в том, что между ними и животными вида, являющегося главным объектом охоты, нет существенной разницы, что животные данного вида являются людьми, но лишь в другой "одежде", что они сами могут перевоплощаться в животных данного вида, а последние могут превращаться в людей, подобных тем, что входит в состав их коллектива» [Семёнов, 1966, с. 331]. Семёнов также полагает, что «мясо животных вида, являющегося главным объектом охоты данного коллектива, было основным видом пищи его членов. Это не могло не привести к убеждению, что у всех членов коллектива и всех животных данного вида одна плоть и одна кровь, что все они существа одного "мяса", одной породы. Одновременно процесс практической деятельности привёл пралюдей к сознанию общности, существующей, несмотря на все индивидуальные различия, между всеми животными, принадлежащими к данному виду. Первым видовым названием было название для животных вида, являвшегося главным объектом охотничьей деятельности членов данного коллектива» [nам же, с. 331, 332 ]. «Единство человеческого коллектива, таким образом, — пишет Семенов, — было осознано как часть более широкого единства, включающего в себя всех членов данного первобытного стада и всех индивидов данного животного вида. Возникло убеждение, что человеческий коллектив и связанный с ним вид животных образуют вместе одну общность, что все члены данного коллектива и все индивиды данного вида животных, несмотря на все различия, в сущности, тождественны друг другу, представляют единое целое. С возникновением такого убеждения слово, обозначающее вид животных и каждое животное, принадлежащее к этому виду, стало одновременно обозначать человеческий коллектив и каждого из его членов, стало чувственным, наглядным воплощением общности человеческого коллектива. Так возникло то верование, которое в этнографической литературе получило название тотемизма» [там же, с. 333]. Следует заметить, что более поздняя книга «История первобытного общества» содержит главу «Становление человеческого общества», написанную Ю.И. Семёновым, в которой говорится об ошибочностиности любых попыток связывать истоки коллективизма и других феноменов человека с охотой. Семёнов предупреждает: «Как известно, совместная охота представляет собой явление, довольно широко распространённое в животном мире, однако никогда она не вызывала движения в интересующем нас направлении» [1983, с. 293]. Кроме того, трудно предположить, что экзогамия, племенные половины формировалась на основе различий в добываемой дичи. Следует также отметить, что зачастую тотемные животные и растения не имеют промысловой значимости и не употребляются в пищу.

Допускалось (Зеленин, 1935), что суеверия, связанные с тотемизмом, порождены страхом перед хищниками. С. Ф. Токарев пишет по этому поводу следующее: «Такое мнение, конечно, ошибочно: ведь в Австралии, например, где тотемизм особенно развит, большинство тотемов не представляет никакой опасности для человека, являясь мелкими животными, птицами, насекомыми и даже растениями. Древнейшие тотемы — тотемы племенных половин — большей частью являются безобидными птицами. Кроме того, многие тотемные животные не представляют для человека ценности как предмет охоты» [Токарев, 1990, с. 572]. Таким образом, нет оснований связывать истоки тотемизма с охотничьей практикой.

Следует особо отметить, что тотемистические предки рассмариваются как существа, отличные от ныне существующих животных. Они являются одновременно и людьми, и животными (растениями). Тотемических предков, тотемических животных нельзя соотносить с зоологическими видами и по другим причинам. Так, например, у большинства современных племён тотем табуирован. Между тем, в преданиях арунта, кайтиш и других племён Центральной Австралии тотемические предки изображаются охотящимися почти исключительно на свой тотем и без каких-либо ограничений поедающими его.

Всё это побудило целый ряд исследователей выказать принципиально иной взгляд на истоки тотемизма. Эта точка зрения наиболее детально развита в работах Д.Е. Хайтуна, в которых развивается мысль о том, что наиболее архаичным в тотемизме, его идейным ядром является «вера в происхождение от предков — фантастических существ — полулюдей, полуживотных, полурастений или объектов неодушевлённой природы, или растений одновременно, обладающих способностью реинкарнации» [Хайтун, 1957, с. 11; 1954, с. 100; 1958. с. 50, 116 —117]. Ссылки на фантазию наших предков не способны высветить реальные корни тотемизма, как, впрочем, и веру в реинкарнацию.

Обращение к медицинской практике позволяет понять не только природу оборотничества, но и природу реинкарнации. Наши руки чисто рефлекторно переставляются и накладываются на эпицентр зверской боли, поэтому наложить на себя руки означают в русском языке смерть. Наложение рук (греч. χειρ, санскр. кара), надевание маски смерти могли породить представление о божьей каре, а также о реинкарнации. Наши естественные маски, личины, хари, суставы позволяют осуществлять не только посмертную, но и прижизненную реинкарнацию в различных существ и растений (оборотничество).

Принципиальной разницы между живыми существами (суставами) и растениями изначально не было. Так, например, отклоняя на ладони мизинец, легко продемонстрировать не только сучок, но и сучку (собаку). Руки позволяют без проблем трансформироваться и в рогатых существ, и в хищников, и в богатырей. Нет ничего удивительного в том, что в сказках регулярно попадаются такие персонажи как Иван коровий сын, Иван Быкович, Иван Сученко, Медведко, Дубыня-богатырь [Афанасьев, 1984, I, с. 216—225, 225—232, 236—241, 244—250].

Наши руки, наши кормильцы, наши патеры способны породить и первую бактерию, и первого богатыря, и первые фаланги, и целые армии (нем. Arm 'рука') различных существ. Обращение к подлинным героям позволяет понять, почему у бездетных стариков сыном становится палец. Может показаться, что в настоящее время пеленать палец и нянчиться с ним никому и в голову не придёт. Между тем, порезав палец, мы его тщательно бинтуем его и нянчимся с ним. Аналогичным образом поступают с пальцем и сказочные старики и старухи. Таким образом, обращение к жизненной практике позволяет постигать смысл древних учений.

Рождение сказочного богатыря может происходить прямо из головы породившего существа (козы, быка, собаки, медведя и т.д.). Со временем они начинают появляться из головы божества, подобно Палладе. Память о подобных способах порождения героев зачастую сохраняется даже в эпических сказаниях. Сохраняется память и о принесении в жертву животного, для появления чудо-богатыря. Так, например, Ф.И. Урманчеев в своей книге «Эпические сказания татарского народа» пишет: «В целом ряде сказаний тюркских народов приводится подробный рассказ о бездетных старике и старухе» [Урманчеев, 1980, с. 33]. В главе «Чудесное рождение героя» он приводит целый ряд примеров того, как происходит чудо и у стариков появляется героический потомок. Так, например, в татарском народном сказании «Алтаин Саин Суме» рассказывается о том, как долго жили старик со старухой, но детей у них не было. Однажды старик говорит старухе, что надо зарезать имеющуюся у них корову, пригласить гостей и получить благословение. Старик со старухой так и сделали. После праздничного стола остались ноги и голова коровы. Старик предлагает сварить и угостить первого встречного. Отправившись в путь, старик встретился с белобородым старцем и, угостив его, поведал о своём горе: «У меня нет сына, помолись богу, чтобы дал он мне сына». Старец выполнил просьбу старика. Через год его старуха забеременела и родила сына» [Радлов, 1872, с. 70—71].

В классическом образце героических сказаний татарского народа «Ак кубек» будущий эпический герой, находясь в чреве матери, розговаривает с ней и сообщает, что «не хочет явиться на свет обычным путём, а выйдет, разорвав бок матери» [там же, с. 143]. Подобное преломление чудесного рождения героя Ф.И. Урманчеев находит и в тангутской версии эпоса «Гэсэр», в которой «Гэсэр говорит из утробы своей матери: "Мать! Я выйду через голову!"» [Потанин, 1893, с. 5,6]. В полном вооружении выходит из головы Зевса и Афина, причём её появлению предшествовало поедание тотемического существа. Вот как этот процесс описан у Апполодора: «Зевс сошёлся с Метидой, принимавшей различные образы, чтобы избежать его любви. Когда она оказалась беременной, Зевс проглотил её прежде, чем она родила, ибо она обещала, после того как вначале родит деву, произвести на свет сына, который станет властителем неба. Испугавшись этого, Зевс и пожрал её. Когда же наступило время родов, Прометей ударил Зевса по голове топором (некоторые называют и Гефеста) Из головы выскочила в полном вооружении Афина…» [Апполодор, 2004, с. 8,9].

Не следует думать, что только у австралийцев люди способны появляться на свет из подземного мира. Хтонические существа хорошо известны по греческим мифам. Известны они и тюркам. У порождённых нашими мерками, нашим мраком героев связь с подземным миром подчас отразилась даже в именах: Йир Тюшлюк — подземный герой; Курнын улы — сын могилы и т. д. Кер-оглы, Кер-оглу, Кер-оглы, Гор-оглы, Гуругли в мифологии, эпосе азербайджанцев, турок, туркмен, узбеков, казахов, каракалпаков, таджиков герой, который рождается в могиле и выкармливается кобылой [Героический эпос…, II, с. 355—356].

Как явствует из обряда интичиума, всем тотемным существам, (независимо от их вида) изначально была свойственна кровожадность, причём особой экстаз вызывает у них человечья кровь. Наши патеры, наши птеродактили до сих пор слетаются на нашу кровь чисто рефлекторно. Объясняется это особенностями нашей рефлекторной системы. Такая же особенность была присуща и божествам. Только со временем кровавые человеческие жертвоприношения были замещены более гуманными способами задабривания богов. Всё это является надёжным свидетельством того, что представления о них возникли в ходе травматизма, захвата кровоточащей раны руками.

Поскольку наши органы (уды) являются первыми птахами (пятаками), первыми удавами, первыми питонами, первыми покровителями, покрывающими кровавые раны, следует разобраться в особенностях питания наших тотемов, наших божеств. Это позволит установить причину, по которой тотемные существа охотились преимущественно на себе подобных и могли безнаказанно обитать в чужом чреве.

Наши пальцы (палы) способны уплетать (оплетать) друг друга. Когда наши пясти слетаются на раны, то одна пясть обычно захватывает другую. Это проливает свет на причины, которые побуждали тотемных существ поедать себе подобных. Наши единицы изначально приспособлены для еды, но переваривать пищу они не могут. Пясть, поглощённая другой пястью, остаётся живой. Нет ничего удивительного, что Аид, его братья и сёстры пребывали в чреве своего патера невредимыми. Существует огромное количество мифов, сказок, в которых звери, чудовища, людоеды поглощают других существ, причём последним удаётся благополучно выбраться своего заключения абсолютно невредимыми.

Поскольку материнские руки являются нашими первыми патронами, пятернями, патерами, которые воспитывают нас, издревле бытовали мифы, о том, что первые патеры и матери были неразрывно связаны друг с другом. Расправа с отцом-зверем, похитившим мать является нашим первым героическим подвигом, который инициируется материнским притворством, порождая эдипов комплекс. Подобного рода подвиги отражены во множестве мифов, легенд, сказок. В Западной Европе обрывочно сохранились тёмные генеалогические легенды о происхождении некоторых родов от медведя и его сына-героя. Наиболее яркий пример — сообщение Саксона Грамматика, очень популярное в средневековой литературе, о происхождении датских королей от медведя, похитившего женщину [Fabre, 1970, 51— 67].

Аналогичное предание имели и финские саамы, выводившие весь свой этнос от брака девушки и медведя [Edsman, 1970, p. 49].

У народов Европы, наибольшее число текстов, повествующих о том, как медведь унёс женщину в свою берлогу и прижил с ней сына, относится не к области генеалогических легенд, а к жанру сказки. Вот один из вариантов такой сказки, записанный на оксиантском диалекте французского языка. Девушка 15—16 лет собирала в лесу хворост, и медведь уволок её к себе в пещеру. Он приносил еду, а она стряпала. Медведь насильно сделал её своей женой, она родила сына и назвала его Jan l'Ors. Она тосковала по родителям, а когда ребёнок подрос, объяснила ему, как попала сюда.

Медведь, уходя, заваливал вход большим камнем. Когда мальчик подрос, он сумел отвалить камень и они с матерью скрылись от медведя. Дальше разворачивается типичная история приключения «медвежьего сына» [Томпсен, F 611. 1. 1]. В двух вариантах, записанных на самом севере Испании (провинции Сантандер) и в центре (провинции Толедо) сын убивает медведя.

В русской сказке «Морозко» медведь уносит девушку в пещеру, и у них рождается очень сильный сын, помогающий матери бежать [Fabr, Lacroix, 1974, t. I, p. 343 ]. Тюркские языки делают природу подобных медведей предельно очевидной (тюрк. а:йа 'ладонь', айы 'медведь'; а:ķ 'сеть', аķķа 'отец '), и подтверждают связь этого сюжета с материнским притворством, материнскими сетованиями, которые побуждают ребёнка расправляться со своими патерами, патронами, заточишими мать в темницу.

Основная схема этого сюжета присуща как сказкам, так и мифам аборигенов Сибири и Северной Америки — только в роли «чудесного супруга» выступают, как и в Сибири, и в Северной Америке, другие священные животные и птицы: у перуанских индейцев — кондор, пума, ягуар, у индейцев сельвы — тапир, у огнеземельцев — морской лев [Guyot, 1968, p. 118—121; Wibert, 1975, p. 129—136; Marote Best, 1957—1958, p. 150—151].

Притворяться, обучать врачебному мастерству могли не только матери. Девушки издревле учились профессионально гадать и прекрасно разбирались в женихах (знаках). Дело в том, что умение врачевать, да и шаманить традиционно были прерогативой женского пола. Старшие сёстры могли посвящать своих братьев в тайны древнейшей науки. В этой связи следует обратить внимание на вариант сказки о браке девушки с медведем, популярный на Аляске, записанный канадским антропологом Катариной Мак-Клеллан [Mc Clellan, 1970, № 2]. У разных информаторов она собрала одиннадцать сходных версий этой истории, в которой медведь выступает не только в роли мужа девушки и отца её детей, но и в роли зятя (brother-in-law). Молодая девушка возвращалась с ягодами из леса, поскользнулась, наступив на экскремены медведя, и вслух произнесла в его адрес оскорбительные слова. Вскоре после этого ей встретился в лесу медведь, который, приняв человеческий облик, увлёк её с собой и сделал своей женой. К весне девушка рожает двух сыновей, всё время тоскует по людям и ждёт случая, чтобы к ним вернуться. Зная, что её братья иногда охотятся в этих местах, она обозначает берлогу, в которой обитает с медведем. По маркировочному знаку братья находят её, убивают медведя, а сестру отпускают на свободу.

Самое интересное в этой истории то, что медведь-человек был шаманом, который прекрасно знал о приближении братьев к берлоге и приготовился убить их. Его жене, знавшей медвежьи планы как свои пять пальцев, не составило особого труда убедить его не только отказаться от подобного намерения, но, напротив, позволить убить себя самого, да ещё и позаботиться о том, чтобы смерть осталась неотомщённой. «Кто будет следить за моими детьми, — вопрошала она медведя, — если ты убъёшь братьев. Ты обязан подумать об этом. Мои братья помогают мне, поэтому помоги и ты им, чтобы их охота всегда была удачной» [там же, с. 31]. Гризли не устоял перед доводами супруги. Девушке он поведал «волшебное средство» — точный ритуал, который необходимо соблюдать перед охотой и после убиения медведя, чтобы его род не мстил охотникам, а наоборот — содействовал им. Этот перечень инструкций входит в комплекс, составляющий медвежью церемонию у атапасков. Девушка, в которой совсем не сложно узнать шаманку, первая познакомила с этим комплексом своих братьев. Она также обеспечила более тесное знакомство братьев с внутренним миром тотемного существа. Случилось это отнюдь не против их воли. Однажды братья, затеяв игру в медвежью охоту, просят сестру надеть шкуру медведя и выступить в его роли. Сестра отказалась, и тогда братья обращаются к помощи матери, приказания которой девушка не смеет ослушаться. Как только девушка надевает шкуру медведя, она почувствовала себя настоящим медведем, убила братьев и вернулась в лес вместе с детьми-медвежатами [там же, с. 31]. Смерть юношей, точнее инсценировка этой смерти с участием шамана — один из характерных признаков обряда инициации, который отрепетировали сестра и её братья под руководством многоопытной мамаши.

Покушаться на тотемы могут только тотемные существа, поскольку их поедание себе подобных не несёт отрицательных последствий. В этой связи вполне объяснимы причины, побуждавшие туземцев обряжаться в тотемных существ во время обряда интичиума.

Вкладывая одну ладонь в другую, мы удваиваем количество суставов. Нет ничего удивительного в том, что изначально поедание одного тотемного существа другим рассматривалось как рост поголовья тотемных существ. Этот процесс в превращённой форме и воспроизводился ряжеными во время обряда интичиума.

Захват одной пясти другой и последующее выздоровление могли породить миф об умирающем и воскрешающем звере. Судорожное сведение двух рук издревле ассоциировалось со свадьбой, в которой фигурируют звероподобные существа, супруги-людоеды, навьи, невесты и т. д. С.А. Токарев глубоко прав, обращая внимание на те мифологические мотивы, которые влились в ритуал и миф об умирающем и воскресающем звере. «Таковы: идея оборотничества, смена животного и человеческого облика, невеста в зверином и птичьем образе; брошенный людьми ребёнок, которого спасают и воспитывают звери; тотемические представления о звере-предке; рождение "медвежъего героя" от сожительства женщины с медведем; этот "медвежий герой" совершает богатырские подвиги, выступает как культурный герой» [Токарев, 1992, с. 548].

Наши руки (уды) должны были породить представления об удавах, чудовищах, которые захватывают платья (пальцы) во время умывания, купания. Так, например, в цыганской сказке «Змей и дочери богатыря» купающиеся дочери богатыря увидели, что Змей разлёгся на их платьях. «Испугались старшие сёстры, когда увидели Змея, а потом опомнились — палки схватили и давай бить Змея. Так и взяли свои платья. А меньшая сестра, что покрасивее была, так и не смогла своё платье из-под Змея вытащить. Говорит её Змей:

— Я твоего платья не отдам. Скажи, пойдёшь за меня замуж или нет?

— Ну как я пойду за тебя замуж? Люди будут смеяться. Не знает тебя мой отец, не знает мать, никто тебя не знает. Как я пойду за Змея замуж?

— Считаю до трёх. Думай» [Сказки цыган СССР, 1991, с. 169—170].

Подумав, сестра согласилась стать женой Змея и родила ему детей, которые стали растениями [там же, с. 170—171].

По вполне понятным причинам невеста часто предстаёт в образе прилетевшей купаться птахи. Так, например, в украинской сказке купеческий сын увидел уточку, которая «разделась и стала купаться. А купцов сын скорей из под куста, да за одежду, да и спрятался опять под дерево и сидит молча, как не живой.

Вот она выкупалаь, вышла на берег. Туда-сюда — нет одежды. И говорит она:

— Кто здесь есть? Если стар человек — будь мне родной батюшка; старая женщина — будь мне родная матушка; средних лет человек — будешь мне родной братец, или родная сестрица; млад человек — будь мне верным мужем!» [Восточнославянская сказка, 1992, с. 226].

Есть все основания полагать, что две наших личины (левая и правая), присущие не только двуличным субъектам, уже в глубокой древности стали моделировать лиц противоположного пола или две брачующиеся группы. Так, например, наши птахи (Ворон и его супруга) могли означать мужскую и женскую половину орды, племени. Животные со временем стали символами различного рода мужских и женских союзов, о которых автор книги «Культ животных в религиях» З.П. Соколова пишет следующее: «У североамериканских индейцев тайные союзы, или общества, были тесно связаны с родовой или племенной организацией, они выполняли функцию охраны родовых и племенных традиций. У равнинных или степных индейцев (дакота, манданы, омаха и др.) были мужские и женские тайные союзы, называвшиеся по имени животных. У индейцев Дакота, например, было общество людей-бизонов. У общества были свои святыни, так называемые священные узлы, пляски (пляски коня, бизона и пр.), обряды посвящения. В основе обряда посвящения в члены союза лежала идея смерти и воскресения посвящаемого; считалось, что дух-покровитель в образе животного проглатывал его и затем воскрешал [Соколова, 1972, с. 120]. Природа подобных воскрешений была подробно разобрана выше. В основе её лежит материнское притворство, а также медицинская практика, побуждающая врачевателей обследовать чужие пясти (пасти) в диагностических целях.



ВЫВОДЫ
Проведённое исследование, основанное на генерализованной концепции антропосоциогенеза, позволило дать комплексное освещение проблемы становления языка и мифологического ознания. Исследование показало, что проблемы, которые породили глоттогенез, мифогенез отнюдь не канули в вечность. Более того, они усугубляются, поскольку увеличивается количество факторов, несущих прямую угрозу человеку и человечеству. Это побуждает родителей с первых месяцев нашей жизни уделять огромное внимание технике безопасности, пробуждению в ребёнке человечности.

Исследование показало, что решающий вклад в становлении языка, сознания, самосознания играют медицинские познания, медицинская семиотика. Изначально в культуру вводится система чисто рефлекторных жестов, отражающих болезненные состояния организма. Эта система жестов, позволяющая сетовать не только рефлекторно, но и вполне сознательно, является второй сигнальной системой, поскольку состоит из сигналов сигналов, выражающих наши внутренние состояния, чувства, сигналы через внешние позиции рук, пальцев.

Болезненные реакции, воспроизводимые сознательно, позволяют ректи, изрекать. Эти реакции являются членораздельными, поскольку позволяют выявить больные члены. Они широко используется для предупреждения детей о грозящей опасности, поскольку являются общепонятными и составляют ядро безусловного языка — протоязыка. Изучение медицинской семиотики развивает сметку, приобщают ребёнка к подлинной человечности, мудрости, духовности, позволяет поднять уровень сознания и самосознания на качественно иной уровень.

Предложенная концепция антропосоциогенеза, а также конкретизация исходной формы языка, введённого в культуру, позволили разработать методику реконструкции наиболее архаичных представлений и мифов. Эта реконструкция базируется на исходных формах социализации ребёнка, а также на установленном Ф. Кэшингом факте, свидетельствующем о том, что между языком жестов и звуковым языком в первобытном обществе имеется соответствие, причём язык жестов более архаичен. Чтобы воспроизвести мышление первобытного человека, он считал необходимым найти те движения рук, в которых язык, образ, мысль были нераздельны. В отличие от Кэшинга, который соотносил звуковой язык с развитым языком жестов, нами предложено для реконструкции исходных категорий, исходных мифологем проецировать звуковой язык на систему чисто рефлекторных жестов, составивших базис развитого языка жестов.

Исследование показало что, проецируя звуковой язык на язык наиболее архаичных жестов, можно реконструировать широкий спектр мифологем: первозданный Хаос, всемирный потоп, Космос, мифические горы, мифическое небо, солнечных и лунных божеств, мифических предков человека т. д.

Графические реконструкции, выполненные автором, дают достаточно полное представление о мифических и сказочных персонажах.

Анализ природы наиболее архаичных мифологем показывает, что знание человеческой конституции лежит в основе мифологического сознания. Есть все основания считать, что реально именно матери являются исходным материальным миром, с которым мы знкомимся на заре своей истории. Материнские руки, длани являются первыми материками, долинами, колыбелью человека и человечества, первой нашей экологической нишей, сказочной скатертью-самобранкой, сказочным ковром-самолётом, логическим аппаратом, вычислительной системой, средством связи и т. д. Суставы материнских рук являются сказочнвми, мифическими существами, которые носят, выкармливают, учат нас. Именно эти существа легли в основу представлений о тотемных предках. Всё это подтверждает мысль о том, что рука породила человека.
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
АН — Англо-русский словарь.

АН СССР — Академия наук СССР.

АТРС — Арабско-татарско-русский словарь.

ВЛ — Восточная литература.

ИИЗС — История искусства зарубежных стран.

ИЭ — Институт этнографии.

КРС — Китайско-русский словарь.

МНМ — Мифы народов мира.

ПРС — Персидско-русский словарь.

СЭ — Советская этнография.

ТРС — Татарско-русский словарь.

ЧРС — Чувашско-русский словарь.



ЛИТЕРАТУРА
Авдеев А.Д. Происхождение театра. Элементы театра в первобытнообщинном строе / А. Д. Авдеев. — Л.; М.: Искусство, 1959. — 264 с.

Аникин В.П. Русская народная сказка. Пособие для учителей / В. П. Аникин. — М.: Просвещение, 1977. — 208 с.

Аполлодор. Мифическая библиотека / Аполлодор; Пер. с древнегреч. В. Г. Боруховича. — М.: АСТ: Астрель, 2004. — 350 с.

Арсеньев В.К. В дебрях уссурийского края / В. К. Арсеньев. — М.: Гос. изд-во геогр. лит-ры, 1952. — 542 с.

Афанасьев А.Н. Народные русские сказки: В 3 т. / В. Н. Афанасьев. — М., Наука, 1984. — Т. 1. — 511 с.

Басилов В.Н. Убыр / В. Н. Басилов // Мифы народов мира. Энциклопедия: В 2 т. — М.: Сов. энциклопедия, 1992. — Т 2. К — Я. — С. 544.

Богораз-Тан В.Г. Чукчи: В 2 ч. / В. Богораз-Тан. — М.; Л., 1939. — Ч. 2. Религия. — 196 с.

Власова М. Русские суеверия: Энциклопедический словарь / М. Власова. — СПб.: Азбука, 2000. — 672 с.

Восточнославянские волшебные сказки. — М.: Просвещение, 1992. — 447 с.

Героический эпос народов СССР: В 2 т. — М.: Худ. лит-ра», 1975. — 574 с.

Гоголь Н.В. Собрание: В 6 т. / Н. В. Гоголь. — М.: Гос. изд-во худ. лит-ры, 1959. — Т. 1. — 385 с.

Забылин М. Русский народ, его обычаи, обряды, предания, суеверия и поэзия / М. Забылин. — М.: Автор, 1992. — 607 с.

Зеленин Д.К. Табу слов у народов Восточной Европы и Северной Азии: В 2 ч. / Д. К. Зеленин // Сб. Музея антропологии и этнографии. — 9. — Л.; 1930. — Ч. I. Запреты в домашней жизни.

Зеленин Д.К. Восточнославянская этнография / Д. К. Зеленин. — М.: Наука, 1991. — 507 с.

Золотарёв А.М. Пережитки тотемизма у народов Сибири / А. М. Золотарёв. — Л.: Изд-во Инст-та народов Севера ЦИК СССР, 1934. — 52 с.

История первобытного общества. Общие вопросы. Проблемы антропосоциогенеза. — М.: Наука, 1983. — 432 с.



Калмэ Д.А. О вампирах / Д. А. Калмэ // Николаев К. Н. Энциклопедия загадочного и невероятного. Вампиры и оборотни. — М.: Олимп; АСТ—ЛТД, 1997. — С. 222—266.

Малиновский Б. Магия, наука и религия. / Б. Малиновский; Пер с англ. —М.: Рефл-бук, 1998. — 304 с. — (Серия «Astrum Sapientiae»).

Овидий. Метаморфозы / Публий Овидий Назон // Пер. с латинского С. Шервинского. — М.: Худож. лит., 1977. — 430 с.

Отен Ш. Что такое ликантропия / Ш. Отен // Энциклопедия загадочного и неведомого. Вампиры и оборотни. М.: Олимп; АСЕ-ЛТД, 1997. — 512 с.

Попов А.А. Пережитки древних дорелигиозных воззрений Долганов на природу / А. А. Попов // СЭ. — 1958. — 2.

Потанин Г.Н. Тунгутско-тибетская окраина Китая и Центральная Монголия / Г. Н. Потанин. — СПб., 1893. — 470 с.

Потебня А. О мифологическом значении некоторых обрядов и поверий / А. Потебня. — М.: Унив. тип-фия, 1965. — 310 с.

Радлов В.В. Образцы народной литературы тюркских племён / В. В. Радлов. — СПб., 1872. — Ч. 4. — 479 с.

Рассел Б. Человеческое познание :его сфера и границы / Б. Рассел // Пер. с англ. — М.: ТЕРРА - Книжный клуб; Республика, 2000. — 464 с.

Руденко С.И. Башкиры. Историко-географические очерки / С. И. Башкиры. — М.; Л.: Изд. Акад. Наук СССР, 1955. — 394 с.

Савич Н. Поверья и предрассудки / Н. Савич // Грамотей. — 1864. — Кн. 1864. — С. 5 — 22; — Кн. 6. — С. 5 — 16.

Семёнов Ю.И. Как возникло человечество. — М.: Наука, 1966. — 576 с.

Сказки цыган СССР / Сост., запись текстов, пер., предисл. и коммент. Е. Друца и А. Гесслера. — М.: Наука, 1991. — 398 с.



Соболев А.Н. Мифология славян. Загробный мир по древнерусским представлениям (Литературно-исторический опыт исследования древнерусского народного мировоззрения) / А. Н. Соболев. — СПб.: Лань, 2000. — 272 с.е

Соколова З.П. Культ животных в религиях / З. П. Соколова. — М.: Наука, 1972. — 212 с.

Тайлор Э.Б. Первобытная культура: Пер. с англ. / Э. Б. Тайлор. — М.: Политиздат, 1989. — 579 с.

Татары Среднего Поволжья и Приуралья, — М.: Наука, 1967. — 587 с.



Татар халык ижаты. Әкиятләр / Төз. Х. Х. Гатина, Х. Х. Ярми. — Казан: Татарстан китап нəшрияты, 1977. — К. 1 — 406 б.

Толстов С. Проблемы дородового общества / С. Толстов // СЭ. —1931. — № 3 — 4. — С. 31.

Толстов С.П. Пережитки тотемизма и дуальной организации у туркмен / С. П. Толстов // Проблемы истории докапиталистических обществ. — 1935. —С. 9—10.

Толстой А.К. Сочинения: В 2 т. / А. К.Толстой. — М.: Худ. лит-ра», 1981. — Т. 1. — 589 с.

Токарев С.А. Религиозные верования восточнославянских народов 19 — начала 20 века. — М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1957. — 164 с.

Токарев С.А. Тотемические мифы / С. А. Токарев // Мифы народов мира. Энциклопедия: В 2 т. — М.: Сов. энциклопедия, 1992. — Т. 2. — С. 522—523.

Токарев С.А. Умирающий и воскресающий зверь / С. А. Токарев // Мифы народов мира. Энциклопедия: В 2 т. — М.: Сов. энциклопедия, 1992. —Т. 2. — С. 548.

Урманчеев Ф.И. Эпические сказания татарского народа. Сравнительно-исторические очерки. — Казань: Изд-во Каз. унив-та, 1980. — 119 с.

Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: В 4 т. / М. Фасмер. — М.: Прогресс, 1971. — Т. I. — 827 с.

Хайтун Д.Е. Проблема тотемизма в освещении современной науки. — М., 1957. — 325 с.

Хойтун Д.Е. Тотемизм. Его сущность и происхождение. — Сталинабад, 1958. — 420 с.

Черных П.Я. Историко-этимологический словарь русского языка: 13 560 слов: Т. 1—2. — 2-е изд., стереот. / П. Я. Черных. — М.: Рус. яз. 1994. — Т. I: а — пантомима. — 623 с.

Шпренгер Я. Молот ведьм / Я. Шпренгер, Г. Инститорис // Скотт В. Письма о демонологии и колдовстве. — М.: Эксмо; СПб, : Terra Fantastica, 2002. — С. 335 — 570 с. (Серия «Антология мысли»).

Штейнен К. Среди диких народов Бразилии / К. Штейнен. — М. — Л.: Мол. гвардия», 1930. — 183 с.

Юсим М.А. Вампир / М. Юсим // Мифы народов мира. Энциклопедия в 2 т. — М.: Сов. энциклопедия, 1991. — Т. 1. А — К. — 671 с.

Ankermann B. Ausdrucks und Spieltãtigkeit als Grundlage des Totemismus / B. Ankermann // Antropos. — !915 —1916. — B. X — XI. — H. 3— 4. — S. 108 —142.

Briffault R. The Mothers: V. I — III / R. Briffault. — Ld., 1927. — 485 р.

Guyot M. Les mythes chez les Selk'nam et les Yamana de la Terre de Feu / M. Guyot. — Paris, 1968. — 420 s.

Durkheim M. Les formes élémentaires de la vie religieouse / M. Durkheim. — Paris, 1912. — P. 94 —95.

Edsman C.-M. The Story of Bear Wife in Nordic Tradition / C.-M. Edsman // Etnos, 1956. — Vol. 21. — P. 50-51.

Fabre D. L'ours ravisseur dans les Mirabilia et les Histoires Naturelles / D. Fabre // Аnnales. Faculté des Lettres et Sciences Humaines de Toulouse. Nouvelle sér., 1970. — T. VI. — Fasc. 5. — P. 51—87.

Fabr D. La tradition orale du conte Occitan. Les Pyrenées Audoises / D. Fabr, J. Lacrois. — Paris, 1974. — T. I. — 420 p.

Frazer J.G. Totemism and exogami: V. I — IV / J. G. Frazer. — Ld., 1914. — V. I. — 476 р.

McClellan C. The Girl, who married the Bear / С. McClellan // Nat. mus. of man, Publ. ethnol., Ottawa, 1970. — № 2. — P. 21—47.

Jevons F.B. An introduction to the history of religion / F. B. Jevons. — L., 1902. — P. 99 — 100.

Morote Best E. El Oso Raptor / E. Morote Best // Archivos Venezolanos de Folklore, 1957—1958. — T. IV, V. — N. 5. — 420 p.

Paulme D. Les gens du riz. Kussi de Haute-Guinee Française / D. Palme. — P., 1954. — 420.

Robertson Smith W. Lectures on the religion of the Semities / W. Robertson Smith. — L., 1907. — P. 138, 285, 312 — 314 и др.

Spencer B. The naitiv tribes of Central Australia / B. Spenser, F. J. Gilltn. — Ld., 1899. — 1250 р.

Wilbert J. Folk Literature of the Selkmen Indians / J. Wilbert. — Los Angeles? 1975. — 360 s.

ПРИЛОЖЕНИЕ



Фиг. 1. Важный инструмент — собственные зубы



Фиг. 2. Поклонение богу у индусов


Фиг.3. Древние многоголовые божества




Фиг. 4. Многоголовое божество индусов



Фиг. 5. Гермес и одна из харит. Фрагмент рельефа с острова Тасос. Мрамор. Ок.480 до н.э. Париж, Лувр.


Фиг.6. Гермес. Бронза ок. 340 г. до н.э

Афины. Национальный музей



Фиг. 7. Наскальные рисунки человека каменного века (Испания)


Рис. 8. Паук


Фиг. 9. Осирис


Фиг. 10. Дракон





Фиг. 11. Костяная нога – ноготь

Фиг. 12. Космос

Фиг. 13. Женская фигура (Долина Вестонице)


Фиг. 14. Птица Рух затмевает солнце



Фиг. 15. Человек – птица. Детали сибирского

шаманского костюма


Фиг. 16. Рельеф на саркофаге из Тарента. Южная Италия. IV. в до н.э.


Фиг. 17. Пшеничная коза


Фиг. 18. Пшеничный волк


Фиг. 19. Мировое дерево – линейка


Фиг. 20. Кащеево царство

Фиг. 21. Кощей и Василиса


Фиг. 22. Ноах (ноготь) и ковчег


Фиг. 23. Мировая гора и Мировой змей

Фиг. 24. Космос



Фиг. 25. Эскулап и грации. Мраморный барельеф

Фиг. 26. Храм


Фиг. 27. У каждого свой крест

Фиг. 28. Гений места (genius loci) в виде змеи



Фиг. 29. Семья Эхнатона


Фиг. 30. Дракон


Фиг. 31. Оборотень


Фиг. 32. Василиса и волк





Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   42   43   44   45   46   47   48   49   50


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница