В. А. Воронцов природа языка и мифа в свете антропосоциогенеза



страница49/50
Дата10.03.2018
Размер3.91 Mb.
1   ...   42   43   44   45   46   47   48   49   50
IX. 3. Природа тотемизма

Мифы многих народов повествуют о тотемических предках. Эти предки чаще всего имеют зооантропоморфную природу и способны претерпевать различного рода превращения. Они обычно рассматриваются как существа, принципиально отличающиеся от ныне существующих животных тотемного вида. Они являются одновременно и людьми, и животными (растениями, предметами), оказываются то людьми, то животыми (растениями), соединяют в себе черты человека и животного (растения), являются полулюдьми — полуживотными или полурастениями. Иногда в качестве тотемов вступают предметы, которые, впрочем, обладают человеческими свойствами, могут перемещаться, говорить и мало чем отличаются от мифических существ. В тотемических мифах обычно рассказывается о странствиях предков и их превращении в тот или иной географический объект (скалу, водоём, ущелье и т.д.) или предмет.

Принято считать, что «в основе тотемических мифов лежат представления о фантастическом сверхъестественном родстве между определённой группой людей (родом или др.) и т. н. тотемами (на языке северо-американских индейцев племени оджибве, букв. — "его род") — видами животных и растений (реже — явлениями природы или неодушевлёнными предметами)» [Токарев, 1992, с. 552]. Дж. Фрэзер, характеризуя отношение человека к своему тотему, писал: «Он рассматривает животных и растения или любые объекты, являющиеся тотемом, как своих друзей и родственников, отцов, братьев и т. п.» [Frazer, IV, p. 3]. Фрэзер также подчёркивает, что приверженец тотемизма роднит себя с тотемом отнюдь не формально, а «ставит их на равную ногу с собой и своими товарищами — членами того же тотемистического клана. Он в сущности рассматривает их как ровню, как существа той же породы, что и он и его человеческие родственники по клану. Короче, так далеко, как вообще возможно, он идентифицирует себя и своих родственников с тотемом. Соответственно, если тотем есть вид животных, он смотрит на себя и своих родичей, как на животных того же вида, с другой стороны, он рассматривает животное как человека, принадлежащего к их роду» [там же, p. 3—4].

Во времена альчеринга (мифическая эпоха) жили предки, которые по представлениям центральноавстралийского племени аранда, были так тесно связаны с животными или растениями, наименование которых носят тотемистические группы арунта, что человек времени альчеринга, принадлежащего к клану кенгуру, можно называть как человеком-кенгуру, так и кенгуру-человеком.

Труп тотема традиционно погребают с большими почестями. Этот обычай долгое время сохраняется после того, как исчезли тотемические группы: так поступали с быком в Египте, волком в Афинах, козлом в Мендесе. Иногда тотемное животное выступает в качестве судьи: племя мошо в Перу подвергает испытанию знахарей посредством ягуара.

Линиджи, фратрии, кланы имеют тотемы, но племя не имеет таковых. Члены тотемической группы, рассеянные подчас по всему племени, узнают друг друга по определённым рубцам и татуировке, которая украшает их тело и изменяется соответственно ситуации (охота, война, церемония и т. д.). Каждая фратрия, каждый клан владеют своими ритуальными предметами, в которых обитают души предков и на которых нанесены изображения тотемов. Иногда эти свящнные предметы сконцентрированы в одном месте, представляющем прообраз часовни, посвящённой духам всех представителей группы. В тотемических центрах, священных местах происходят различного рода собрания, торжества, культовые церемонии. Основная из таких церемоний называется «интичиума» (туземное название, означающее изготовление, производство), меняющая свой вид в зависимости от вида животного-тотема. Справляемая в честь предка-тотема интичиума имеет целью обеспечить обильное размножение животного вида, к которому принадлежит тотем и привлечь к группе благоволение тотема.

Интичиума является прототипом всех обрядов причастия. Она протекает в три этапа:


  1. Подготовительные, вступительные обряды. Члены группы, которым доверено выполнение церемонии, изменяют свой внешний образ так, чтобы походить на тотемное животное.

  2. Второй этап представляет мифическую драму, которая заканчивается жертвоприношением. Мифическое событие не столько рассказывается, сколько разыгрывается. Разыгрываемая ряжеными драма символически представляет жизнь тотемных предков. Часто церемонии предшествует длительный пост. Во время интичиумы приносят в жертву тотемное животное и поедают его на ритуальной трапезе. В некоторых фратриях, после того как исполнители мифической драмы отведали немного мяса тотемного животного, взрослые мужчины пускают себе кровь и орошают ею священное место, скалу, оживляя духов тотемных животных. За печалью, причинённой убиением животного с родственной кровью, следует торжество, поскольку снято ограничение и люди могут безнаказанно поедать своего тотема (животное или растение), приобщаться к его священному духу.

  3. Заключительные обряды — обряды десакрализации. Эти обряды позволяют безнаказанно исполнителям войти в состав членов тотемической группы.

Смерть индивида зачастую служила предлогом для «причащения» мясу тотемного животного или даже телу умершего, как это в обычае у племени Бинг-бинг и вообще у австралийских племён залива Карпентари. Умершего отождествляют с тотемическим предком и стремятся унаследовать его свойства. Этот обычай свойственен не только отсталым племенам Австралии; обычай поедать тела умерших существовал у многих племён и народов. Мысль о том, что плоть родного человека будут есть черви не ужасает только цивилизованного человека. Более того, цивилизованный человек искренне верит, что закапывание мертвецов в землю является надёжным свидетельством заботы о близких, а людоедство всегда является символом дикости и бескультурия. Расколотые и опорожненные черепа, которые в изобилии находят на стоянках архантропов, современные исследователи трактуют не как свидетельство заботы о близких, а как свидетельство свирепости наших далёких предков.

В исторические времена у аборигенов Австралии культивировалась строжайшая экзогамия. Виновных в нарушении экзогамного запрета сурово карали. Между тем в преданиях арандаа, в которых речь идёт о жизни и похождениях их тотемических предков в мифическоее время — альчера (альтжира), брачные отношеня носили принципиально иной характер. Б. Спенсер и Ф. Гиллен писали по этому поводу: «Одна вещь кажется совершенно явной. Она состоит в том, что мы не видим в ранних преданиях ни следа того, чтобы в то время тотемы регулировали брак, как это характерно для многих австралийских племён. Не имеется ни одного факта, который указывал бы, что мужчины одного тотема должны были жениться на женщинах другого. Наоборот, мы постоянно встречаемся исключительно лишь с группами мужчин и женщин одного тотема, живущих вместе, и в этих ранних традициях кажется совершенно нормальным условием для мужчин иметь женой женщину своего тотема…» [Spencer, 1899, р. 914].

Попытки отрефлексировать природу тотемистических учений имеют давнюю историю. Среди работ, посвящённых проблеме тотемизма, следует отметить, прежде всего, фундаментальные труды Джеймса Фрэзера, Эмиля Дюркгейма и других исследователей. К настоящему времени предложены десятки учений о тотемизме. С обзорами этих учений можно познакомиться, например, по книгам Д.Е. Хайтун [1958, с. 108 —142], С.А. Токарева [1990, с. 51 — 60, 564 —576 ].

Каким образом люди стали отождествлять себя с животными определённого вида? Пытаясь ответить на этот вопрос, исследователи традиционно приходят к выводу о формальном, иллюзорном характере этой связи. Эта связь оказывается основанной либо на простом подобии или на вере. Так, ещё Робертсон Смит (1884) отстаивал мысль о том, что тотемическое животное — это священное животное клана, кровь которого символизирует единство клана, единение его со своим Божеством; ритуальное умерщвление и поедание тотемического животного — этот прототип всякого жертвоприношения — есть не что иное, как заключение "кровавого союза" клана с его богом [Robertson Smith, 1907, p. 138, 285, 312 — 314]. Интересно, какая кровь протекала в растениях и предметах, которые также фигурируют в качестве тотемов, божеств. О наличии крови в растениях можно говорить только в том случае, если это живые органы. В этом случае можно говорить о единстве крови у тотемного растения и у человека. Предметами изначально также могли называть органы, которыми производится разметка. Изначально такими органами были человеческие руки. Таким образом, суставы рук могли рассматриваться в качестве предметов, которые играли роль тотемных существ.

Йевонс полагал, что члены примитивных обществ, входящие в различные группы, верят, что все живые существа и растения «организованы так же, как и единственное известное ему общество, а именно: та форма человеческого общества, в котором он сам родился». Всё это и породило тотемную идею кровного родства между человеком и животным или растениями [Jevons, 1902, p. 99—100]. Фрмальное решение проблемы тотемизма предложено также в работах Дюркгейма, который видел в тотемизме первоначальную форму всякой вообще религии. По его мнению, тотем — это элементарная форма божества — есть символ первобытного клана, в его лице клан чтит самого себя. «Бог клана, тотемический принцип, не может быть не чем иным, как самим кланом, но гипостазированным и представленным в изображениях под чувственными видами растения и животного, служащего тотемом» [Durkheim, 1912, p. 294—295]. Какой смысл придавать членам клана животные и растительные образы остаётся загадкой.

Взгляд на тотемизм, как на иллюзорную форму осознания общности членов первобытного коллектива получил широкое распространение. Его придерживались Э Дюркгейм [Durkheim, 1912, p. 143, 158—159], Р. Бриффо [Briffault,1927, II, p. 477— 490], А.М. Золотарёв [1934, с. 8—10], С. П. Толстов [1935, с. 46] и др. При этом неизбежно возникала проблема нахождения истоков этих иллюзий.

Формальный подход к проблеме тотемизма мог устроить далеко не всех исследователей. Целый ряд исследователей попытался связать истоки тотемизма с промыслом. Так, например, Анкерман исходил из того, что близость к определённому виду животных могла сложиться в условиях того охотничьего быта, при котором человек был наедине со зверями и не обладал высокой техникой, которая бы подняла его над ними. Образы хищных или хитрых зверей, с которыми человек боролся, носились перед его сознанием и в часы его досуга. Этот «круг мыслей анимализма» и был, по Анкерману, «той питательной почвой, из которого вырос тотемизм». Кроме того, возникновению чувства общности могло способствовать «отсутствие индивидуализма», которое Анкерман приписывал носителям «кланового коллективизма» [Ankermann, 1916, s. 586—590].




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   42   43   44   45   46   47   48   49   50


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница