В. А. Воронцов природа языка и мифа в свете антропосоциогенеза


Глава VIII. СОЛНЕЧНЫЕ, ЛУННЫЕ БОЖЕСТВА, МИРОВОЙ ЗМЕЙ И ДРАКОН



страница41/50
Дата10.03.2018
Размер3.91 Mb.
1   ...   37   38   39   40   41   42   43   44   ...   50
Глава VIII. СОЛНЕЧНЫЕ, ЛУННЫЕ БОЖЕСТВА, МИРОВОЙ ЗМЕЙ И ДРАКОН
VIII. 1. Солнечные и лунные божества
Солярные и лунарные мифы присутствуют в мифологических системах разных народов. Ещё больше мифов, персонажи которых несут в себе черты сходные с признаками светил. Это позволило представителям мифологической школы рассматривать основную массу мифов в качестве солярных, а также развить соответствующую теорию. В основе этой теории лежит мысль об особой роли светил в познавательной деятельности. Сторонник этой теории А.Н. Афанасьев в своём фундаментальном труде «Мифы, поверья и суеверия славян» подробно обосновывает эту мысль. Он пишет: «Солнечный свет даёт возможность видеть и различать предметы окружающего мира, их формы и краски; а темнота уничтожает эту возможность. Подобно тому зрение позволяет человеку осматривать и распознавать внешнюю природу, а слепота погружает нас в вечный мрак: без глаз также нельзя видеть, как без света. Оттого стихия света и глаза как орудия зрения в древнейшем языке обозначались тождественными названиями.

а) Зреть, взор, зоркий, зорить — присматриваться, наблюдать, прицеливаться, зорь — прицел на ружье, обзариться — промахнуться из ружья, зырять — оглядываться, зирк — глядь, зирок — зрачёк, зорный — имеющий хорошее зрение, и зо(а)ря, зирка (малор.) — звезда, зирка с метлой — комета, зо(а)рница (зирныця, зарянка) — утренняя и вечерняя звезда, планета Венера; зарница отдалённая молния = малор. блисковиця, которой приписывают влияние на созревание нив и которую поэтому называют хлебозоркою (глагол "зреть, со-зревать" указывает на мысль, что поспевающие хлеба, окрашиваясь в жёлтый, золотистый цвет, через то самое уподобляются солнечному блеску; зрелый — собственно "светлый, блестящий"); зорить — о молнии: сверкать и помогать вызреванию нив; зорить — прочищать, прояснять, например, зорить масло — дать ему отстояться, очиститься (зазорить — зажечь, засветить свечу, зарный (свето-зарный) — горячий, страстный, зарево — отражение пламени, зорко (вятск.) —ясно: дозор — присмотр и дозоры (перм.) — зарница. Слово "зрак", означающее у нас глаз, у сербов значит "солнечный луч", подобно тому, как у немцев stern — и звезда, и зрачёк глаза. В краледворской рукописи: "zira (светит) jassne slunečko"; лит. zerêti "блестеть, сиять"» [Афанасьев, 2002, с. 157 — 158].

Догмы солярно-метеорологической школы не выдержали критики по множеству позиций. Так, например, в настоящее время общеизвестно, что солярные божества вовсе не доминируют в мифах палеонародов. Кроме того, целый ряд исследователей (З. Фрейд, К.Г. Юнг, Дж. Кэмпбелл и др.) приводят доводы в пользу теории, согласно которой мифы породил отнюдь не свет, а сон разума, его затмение. Дж. Кэмпбел, например, пишет: «Если быть кратким, то этот довод заключается в том, что сновидения открывают дверь в мифологию, ибо мифы имеют характер сновидения. Они, как и сновидения, рождаются из внутреннего мира, неведомого бодрствующему сознанию: так же, как и сама жизнь» [Кэмпбэл, 2002, с. 7].

Наиболее серьёзные аргументы против солярно-метеорологических догм могут быть получены, если воспользоваться методом, который широко использовали создатели мифологической школы. Этим методом являлись этимологические изыскания. Этимологические изыскания позволяют не только критически рассмотреть догматы солярно-метеорологической школы, но и пролить свет на природу солнечных и лунных божеств, а также выявить причины, которые привели к широкому распространению астрального кода в мифологических системах. Эти исследования показывают, что искать первые светила вне человека нет оснований. Именно отход от антропоцентризма, характерного для мифологического сознания, не позволил мифологической школе разобраться в природе мифических светил.

Этимологические изыскания привели А.Афанасьева к выводу, что слова «гореть» и «жрать» «филологически тождественны» [Афанасьев, 2002, с. 79]. Он отмечает, что «нередко солнце в народных преданиях представляется готовым пожрать тех сказочных странников, которые приходят к нему с вопросами. Вот почему возникли клятвы, призывающие на голову виновного или супротивника карающую силу солнца: галицкая — "солнце-б тя побило!"» [там же, с. 79]. Изначально пожирать могли не только гелиосы, но и глаза, очи, которые зачастую символизировали солнце. Следует заметить, что солнцу традиционно приписывается множество жизненно важных функций. Чтобы разобраться в причинах этого, рассмотрим два ряда лексем:

глядеть — глодать, гладить,

глаз — глас,

озираться — ожираться,

прозорливый — прожорливый,

повидать — поведать,

веки — вещать,

почивать — потчевать и т.д.

Подобие этих рядов позволяет предположить, что орган зрения изначально был универсальным органом, способным глодать, гладить, вещать. Таким универсальным органом является наша пясть. Её пальцы (палы), способные уплетать, оплетать, гладить, глодать всё, что подвернётся под руку. Изобразив с помощью пальцев зеро (нуль), легко узреть, что наша пясть (пасть) может не только плюнуть (пульнуть), но и ожираться, озираться. Есть все основания считать, что очи, очки изначально ассоциировались с кольцами из пальцев и лежат у истоков количественных представлений, пламенной речи, а веки были единицами счёта. Именно с нашими пальцами (палами) связаны исходные представления об агонии, всепожирающем пламени (лат. palma «ладонь, кисть»), огненных колёсах, циклах, одноглазых циклопах, огнедышащих змеях и других исторгающих пламя существах (суставах). Наши палы породили представление о планетах, предопределяющих судьбу человека. Таким образом, истоки огненной, всепожирающей стихии, истоки горения следует связывать с агонией, горем, горестями, горстями.

Наши пальцы (палы), соло, пясти породили представления не только о Солнце-пасти, небе-пасти (в латинском языке palātum, palātus «нёбо», «уста», «свод»). Почувствовав холод, мы потираем руки, рефлекторно прикрываем тело горстями. В этой связи следует ещё раз вспомнить сказку, о которой А. Афанасьев пишет: «Любопытна словацкая сказка об одном бедняке, который, желая укрыться от зимнего холода, вздумал пойти на стеклянную гору, где горит вечный огонь, т. е. солнце. Издалека завидел он великое пламя, вокруг которого сидели двенадцать мужей: это были слуги царя годовых времён (царя «nad casem»), т.е. двенадцать Месяцев» [там же, с. 131]. Наши солнечные божества, наши месяцы являются живыми существами. Они могут наказать, задать по первое число. При деликатном обращении с подобного рода существами, они могут и наградить, обогреть. Их природа неразрывно связана с нашим микрокосмом.

Рассматривая нашу первую сеть категорий, совсем не сложно обнаружить на ногтях астральные символы (нимбы, лунки). Есть все основания полагать, что наши единицы, наши соло породили представления о всеядных солнцах, которые могут карать, наносить солнечные удары, обитать на сказочной горе, в сказочных садах. Наши пальцы с лунками на ногтях породили также первые представления о лунных божествах, о рогатых силенах, сатирах (штырях).

Нас не должно удивлять, что в мифах, сказках солнце и луна являются живыми существами, которые рождаются, живут, умирают, имеют потомство. Наши целые единицы являются первыми челядинцами. Не должна нас удивлять и древние сказания о мировых пожарах, в которых гибнет (загибается) всё человечество, а также о пепле, из которого восстают не только пламенные птахи, но и целые популяции существ (англ. реорле 'люди'). Наши пальцы (палы) могут весьма наглядно продемонстрировать, как человека охватывает пал, пламень, и как мы восстаём из пепла. Совсем не сложно показать, что наши соло, наша зола, наш пепел весьма злободневны, поскольку являются естественным строительным материалом, способным породить самые разные образы, а также нашими главными тружениками. Они породили таких героев как Золушка, Иван Попялов и т.д. «Золярные» существа в мифах, сказках встречаются наряду с солярными. Так, например, в турецкой волшебной сказке «Семеро братьев» участвует оригинальный мифологический персонаж, его роль — помочь героине найти семерых братьев, которые ушли из дома и поселились неведомо где. Это осёл, сделанный из золы руками матери героев сказки. «Героиня — сестра семерых братьев не знала, что у нее есть братья, а когда узнала, решила их отыскать. Сначала её мать, понимая, что дочери предстоит опасный путь, пыталась её отговорить от этой затеи: ''Доченька, как же ты пойдёшь? По дороге могут встретиться хищные звери, в горах живут дэвы, они разом проглотят тебя". Девушка настаивала на своём желании найти братьев, и в конце концов её мать сделала для неё осла из золы, дала ей в руки палку и сказала, что нужно идти за ослом не останавливаясь. Стоит сказать ослу "Стой! ", как он тут же рассыплется.

Девушка отправилась в путь, но в дороге очень устала и сказала ослу: "Стой!" Осёл тотчас рассыпался, и девушка с плачем вернулась домой. Мать снова сделала ей осла, и опять всё повторилось, только на третий раз девушка смогла дойти вслед за ослом, не останавливаясь, до той горы, где жили семеро братьев. Как только девушка с ослом приблизились к дому братьев, осёл сам упал и рассыпался. Так девушка поняла, что она достигла жилища своих братьев» [Стеблева, 2002, с. 49].

В русской сказке бычок говорит Ивану-царевичу: «…Сожгите меня, а пепел посейте на трёх грядках: на одной грядке выскочит конь, на другой собачка, а на третьей вырастет яблонька; на том коню езди ты, Иван-царевич, а с тою собачкой ходи на охоту» [Афанасьев, 1985, № 201].

В мифе бушменов «Как девушка древнего народа сделала звёзды» девушка «запустила руки в древесную золу и забросила её в небо.

Она сказала древесной золе:

— Пусть эта древесная зола станет Млечным Путём. Пусть она белой полосой простирается по небу, а возле неё пусть будут звёзды.

И вот зола стала Млечным Путём» [Мифы и сказки бушменов, 1983, с. 107].

Наши соло, наши суставы позволяют без всяких проблем демонстрировать не только «золярных», но и солярных существ. В разных частях ойкумены зафиксированы мифы, легенды, сказания, в которых говорится о том, что изначально было 10 солнц, 10 лун. Известна, например, китайская легенда, которая называется «Десять солнц». Вот её краткое изложение. В незапамятные времена далеко-далеко на севере страны Хэйчи расстилалась пустынная равнина. Росло на равнине лишь одно громадное дерево с двумя стволами. Это было волшебное дерево — фушань. Жили на этом дереве десять братьев солнц-птиц. Они были сыновьями бога богов Ди Цзюня, правившего всеми божествами.

Десять солнц-птиц как-то, разыгравшись, взлетели все вместе на небо. А если от одного солнца порой некуда деться — так оно печёт, то, что же ожидало теперь землю! Погибли посевы, сгорели деревья и травы, высохли реки и озёра, всё живое начало вымирать. Вместе с этими солнцами появились и страшные чудовища, которые начали пожирать людей. Жар является характерным признаком многих болезней, приносящих страдания.

Видя страдания своих подданных, справедливейший император Яо обратился к Ди Цзюню. Бог богов сам не знал, как унять своих разыгравшихся детей — солнц. Посоветовавшись со своей супругой Си Хэ, он решил послать на землю храброго и умного Хоу И, славившегося среди богов своим необычайным искусством стрельбы из лука. Хоу И, захватив свой волшебный красный лук и белый колчан, полный стрел с оперением из хвоста птицы-феникса, спустился на землю.

Как раз наступило время обеда, и все десять солнц парили в самом зените, и на земле стояла жара, как в пламени печи. Хоу И., заслонившись ладонью, посмотрел на небо, ни слова не говоря, вытащил из колчана стрелу, наложив её на тетиву своего волшебного лука, и выстрелил. Небо побагровело, и поднялась буря с дождём и грозой. Быстро всё стихло, и люди увидели» лежит у их ног солнце-птицу. Одна за другой падали на землю золотые птицы, сбитые искусным стрелком. На земле стало прохладнее, и уже не так слепил свет, наконец, осталось одно солнце. [Китайские легенды, сказки, басни, пословицы, поговорки, 1958, с. 57—61]. Вся эта процедура укладывается в рамки целительства, если только вспомнить о небе-пасти, небе-пясти.

Обращение к жизненным реалиям, к нашей конституции, к нашему микрокосму, позволяет без труда обнаружить у человека дерево с двумя стволами (руки), а также рассмотреть на его ветвях десять солнечных братьев. В основе этой легенды лежит чисто диагностическая практика, в ходе которой врачеватель стремится выделить один единственный указующий перст пациента, который демонстрирует больной орган, эпицентр боли и т. д. Со временем эта легенда была переосмыслена и использована для объяснения удивительного феномена: наличия в макрокосме всего одного солнца.

Диагностика осуществляется пальцами целителей, которые были первыми стрелками. Нет ничего удивительного в том, что в качестве стрелка, подбивающего лишние солнца в мифологии монголов и ойротов выступает Эрхий-мерген («стрелок Большой палец») [МНМ, 1992, с. 669]. Есть все основания полагать, что пальцы (палы), а также диагностическая практика породили и образ опального стрелка, охотящегося за жар-птицей, похищающего у неё перо. В русской сказке «Жар-птица и Василиса-царевна» жар-птица символизирует горе. «В некотором царстве, за тридевять земель — в тридесятом государстве жил-был сильный, могучий царь. У того царя был стрелец-молодец, а у стрельца-молодца конь богатырский. Раз поехал стрелец на своём богатырском коне в лес поохотиться: едет дорогою, едет широкою — и наехал на золотое перо жар-птицы: как огонь перо светится! Говорит ему богатырский конь: "Не бери золотого пера; возьмёшь — горе узнаешь!" И раздумался добрый молодец — поднять перо али нет? Коли поднять да царю поднести, ведь он щедро наградит; а царская милость кому не дорога?

Не послушался стрелец своего коня, поднял перо жар-птицы, привёз и подносит царю в дар. "Спасибо! — говорит царь. — Да уж коли ты достал перо жар-птицы, то достань мне и самую птицу; а не достанешь — мой меч, твоя голова с плеч!" Стрелец залился горькими слезами и пошёл к своему богатырскому коню. "О чём плачешь, хозяин?" — "Царь приказал жар-птицу добыть". — "Я же тебе говорил: не бери пера, горе узнаешь!"» [Афанасьев, 1984, № 169].

Аполлон, расстрелявший из лука сыновей Ниобы, по всей видимости, принадлежит к подобной категории лучников-целителей. Это придаёт его образу весьма противоречивые черты. С одной стороны, он светлое, солнечное лучистое божество, его эпитеты Пеан или Пеон («разрешитель болезней»), Простат («заступник»), Акесий («целитель»). С другой стороны он прорицатель. Аполлону-прорицателю приписывается основание святилищ в Малой Азии — в Кларосе, Дидимах, Колофоне, Кумах [Страбон, XVI, 1, 5]. Его прорицания далеко не всегда оптимистичны, а зачастую несут смерть людям. По вполне объяснимым причинам это солнечное божество издревле связывалось с растительным миром. Он — Дафний, т.е. лавровый, «прорицающий из лавра», «любящий лавровое дерево» Дафну. Вспомнив, что в китайской легенде дерево, на котором обитали солнечные божества, имело два ствола, легко объяснить природу Дафния и Дафны.

Раскачиваются на ветках и улетают на небо не только сказочные солнца, но и луны. В истории индейцев племени оджумеев, живущих в районе Пит-Ривер в северо-восточной Калифорнии, повествуется о Солнце и Луне, которые имели двух дочерей, живших в доме родителей. Братья пекан-Рыболов (представитель куньих) и Ласка решили приударить за дочерьми Луны и Солнца, но старик-Луна не доверяет братьям. Он предлагает Рыболову следующее испытание. Закрепив шест над пастью ужасного чудовища Пал-ат-ки-сума, он предлагает Рыболову попрыгать на конце шеста. Рыболов справился с задачей и потребовал, чтобы Луна также станцевал на шесте. Когда Луна пошёл по шесту, Рыболов резко тряхнул шест, и старик-Луна исчез. Рыболов посмотрел вниз, надеясь увидеть своего будущего тестя в змеиной пасти, но его там не было. Оказывается, старик улетел на небо [Крапп, 2000, с. 32 —36]. Наша пясть позволяют увидеть ужасную пасть Пал-ат-ки-сума, а также старика-Луну (лунку), который раскачивается на шесте над пястью (пастью).

«The golden Bough» — название книги «Золотая ветвь» Дж. Фрэзера на английском языке. В написании слова Bogh — «ветвь» до сих пор просматривается связь с богом. Следует заметить, что в др. –в. –н. buog `cустав` [Семереньи, 1970, с. 48]. Золотые руки традиционно приписывают мастерам своего дела, поэтому наши руки позволяют обнаружить не только золотую кисть, но и весьма архаичное лунное божество.

Чтобы приобщиться к божественной мудрости, скандинавский бог Один добровольно подвешивается на мировом древе Иггдрасиль. Добровольно залезает на чудесное дерево и герой молдавской сказки «Свет-Рассвет», повествующей о начале света. Вот как это произошло: «Было это давным-давно, в самом начале света… Жил-был когда-то царь, и не было у него детей. И вот потекла молва из уст в уста, от ушей к ушам, что, если пройдётся царица по Синему Лесу на рассвете по нехоженым тропкам, по нетронутым росам, понесёт она. Сделала так царица и, верьте—не верьте, через положенный срок родила сына, да такого красавца, что любо-дорого поглядеть, и нарекли его Свет-Рассветом.

Устроил тогда царь пир на весь мир — с богато уставленными столами и музыкой, а также, согласно обычаю, посадил в саду дерево.

Мальчик рос, и росло дерево. И не просто росли они, а росли богатырями. За месяц-другой вырос сынок в удалого молодца, а дерево поднялось от лица земли до самого неба, так что верхушки его не было видно.

Смотрел царь на то дерево, смотрел и недоумевал:

—Что это за порода такая? Какие они носят плоды?

Но никто ему ответить не мог. И велел тогда царь кликнуть клич по земле: кто сумеет взобраться на верхушку того дерева и принести оттуда плоды, получит полцарства в награду» [Ботезету, 1981, с. 9]. В конечном счёте, на дерево удаётся забраться царскому сыну, который с другим царевичем основывают восточное и западное царства. Эта сказка также свидетельствует о том что, только став врачевателем или шаманом и научившись перемещаться по мировому древу, издревле можно было претендовать на руководящую должность.

Дж. Фрезера очень мистифицировал загадочный жрец, бродивший вокруг загадочного куста целый год и который погибал после того, как на этом кусте обламывали ветку. Он писал: «Следует ответить на два вопроса: во-первых, почему жрец Дианы Немийской, Царь Леса, должен был убивать своего предшественника? Во-вторых, почему перед этим он должен был сорвать с дерева ветвь, которая, по общему мнению древних, была не чем иным, как Золотой ветвью Виргилия» [Фрэзер, 1983, с. 17]. Наша кисть позволяют реконструировать и загадочный куст, и загадочного жреца, который в течение года бродит возле этого куста, и загадочную ветвь, причём реконструировать с математической строгостью. На роль такого жреца вполне годится большой палец руки. Касаясь концом пальца подушечек (мышц) остальных четырёх пальцев, мы сочтём 12 месяцев, отражающих годовой цикл. Когда мы коснёмся большим пальцем корня мизинца или указательного пальца, палец подломится и обрушится на отжившего свой век жреца. Подоспевшему новому жрецу (большому пальцу другой руки) остаётся лишь зафиксировать гибель старого жреца путём надавливания на золотую ветвь. Гибель (сгибание) старого жреца знаменовала наступление марта, с которого у римлян начинался новый год. Новый отсчёт порождал хождение нового жреца вокруг куста, все ветки которого были в полной сохранности до наступления его смерти, которая должна была наступить ровно через год. Следует заметить, что ровно через год старый жрец вернётся, чтобы отомстить своему убийце.

Связь подобного сюжетов с пальцами, с их защемлением, обусловленным годовым циклом, особенно ярко отражена в татарской сказке «Шурале», поэтому имеет смысл привести её полностью. «В незапамятные временажил-был один дровосек. Пошёл он как-то в лес за дровами и встретил самого Шурале — лешего. На лбу у шурале рог торчит, а пальцами он так и шевелит, так и шевелит.

— Как тебя зовут? — спрашивает Шурале у дровосека. А сам знай себе хохочет.

— Как зовут? Балтыр — вот как зовут, — отвечает дровосек. Ведь не знает Шурале, что "Былтыр" означает "прошлый год".

— А знаешь, Балтыр, давай пощекочимся, — предложил Шурале.

— Что ж, давай. Только вот мне чурбан этот расколоть сначало надо.

Размахнулся дровосек топором, ударил — чурбан-то и треснул.

— А ну, помогай, — говорит дровосек Шурале. — Держи, чтобы трещина не закрылась. Глубже. Глубже суй пальцы. А я сейчас с другой стороны попробую ударить.

Вытащил дровосек топор, а пальцы-то у Шурале и прищемило. А дровосек тем временем схватил топор и — бежать из леса. А Шурале ему вслед кричит:

— Ой, пальцы мои! Ой, помогите!

Сбежались к нему другие шурале.

— Пальцы Былтыр прищемил! Ой, пальцы мои!

— Что, что?

— Пальцы, говорю. Былтыр прищемил пальцы.

Тут ему на это и говорят:

— А что же ты в прошлом году не кричал? Разве теперь найдёш, кто тебе прищемил?

А Шурале от боли и сказать толком ничего не может. Так и ходит с чурбаном на плече и кричит:

— Ой, пальцы! Ой! Прищемил их злой Былтыр!...» [Татарское народное творчество, 1999, I, с. 57, 58]. Не трудно догадаться, что в качестве Царя Леса в этой сказке выступает леший — Шурале, а прищемивший ему пальцы Былтыр является не только прошлым, но и «пришлым» годом, который через год вновь станет Былтыром — «старым годом».

Татарская сказка про Балтыра способна пролить свет и на судьбу злосчастного скандинавского бога Бальдра. Миф о Бальдре известен по «Прорицанию вёльвы» («Старшая Эдда»), по стихотворению эддического стиля «Сны Бальдера», включённому как дополнительная песнь в «Старшую Эдду», а также по «Младшей Эдде», где имеется прозаический рассказ о Бальдре. Этот бог служил в качестве мишени, на которую другие божества обрушивали своё смертоносное оружие. При этом Бальдр оставался невредимым. Такое бывает при счёте на пальцах, когда наши палицы поочерёдно ударяют большой палец. Смерть Бальдра наступила после того, как слепой бог Хёд ударил его веткой прутом из омелы. Миф о смерти Бальдра является своеобразным предисловием к скандинавскому эсхатологическому циклу — смерть его служит как бы предвестием гибели богов и всего мира. В новом мире, который наступает после гибели старого, Бальдер возраждается и примиряется со своим убийцей Хёдом. Слепота Хёда вполне очевидна. Чтобы обзавестись очами или очками (приступить к счёту), он должен покончить с предшественником. Этимологически связать Хёда с ходом, годом не составляет проблему.

То, что у истоков обряда с загадочным кустом лежит образ Дианы, привезённый в связке веток [Фрэзер, 1983, с. 10], также вполне очевидно. Диана (Diana) в римской мифологии — богиня растительности, олицетворение луны. Обнаружить лунное божество (лунки) на кончиках наших ветвей не проблема. Таким образом, её образ лишь подтверждает мысль о земных корнях небесных божеств.

Логика мифологического сюжета, с которым столкнулся Фрезер, предельно проста. Эта логика привела к появлению не только мифов, но и сказок о том, как субъекту, сломавшему ветвь на чужом кусту, через год уготована аналогичная участь и ему придётся пожертвовать своим отпрыском, причём этот отпрыск достанется хозяину первого растения. К подобного рода сказкам относится русская сказка «Аленький цветочек».

Наши солнечные божества, расположенные на пальцах (палах), должны были породить представления о солнечных плодах. В.В. Иванов отмечает: «Связь золота, райского сада и его плодов с солнцем характерна также для солярных мифов» [Иванов, 1992, с. 461]. Таким образом, золотая ветвь позволяет нам познакомиться с райским садом, его плодами. Не сложно догадаться, почему Адам и Ева стали смертными, отведав плодов с древа познания, что аналогично поломке ветви.

Выделить макрокосмическое божество, описать его движение (восход, закат) или его элемент без системы координат, без микрокосма — невозможно. Самый элементарный способ заключается в поимке (проецировании) этого чуждого человеку объекта в нашу естественную координатную сеть или кольцо из пальцев и т.д. Перемещая руки, мы можем демонстрировать поведение макрокосмического объекта на небосводе, а также его движение под землёй. Многочисленные мифы повествуют о том, как впервые были описаны объекты макрокосма посредством микрокосма, естественной координатной системы.

Издревле бло установлено, что Солнце движется по небосводу отнюдь не произвольно. Его движение строго определено, и мифы повествуют о том, как был установлен этот порядок. В основе полинезийского мифа о ловце Солнца лежит поверье о том, что некогда полубог сумел поймать Солнце в свою сеть и побудить его двигаться по определённому маршруту. В разновидности этого мифа, рассказываемой на атолле Манихики, примерно в 650 милях к северо-востоку от Самоа, «верёвки, сплетённые Мауи, перегорали каждый раз, когда он пытался поймать восходящее Солнце. Зато когда он сплёл новые верёвки из волос своей сестры, дело пошло на лад. Он поместил петлю над отверстием, через которое восходило солнце, и поймал его за шею, когда оно появилось на горизонте. После того как солнце согласилось замедлить свой бег, Мауи отпустил его, но отказался снять верёвки. Это лучи света, которые до сих пор свисают с Солнца. Их можно видеть на рассвете и на закате. Утром Мауи вытягивает солнце из подземного мира, а вечером бережно опускает его в низ» [Крапп, 2000, с. 95].

Индейцы племени кахто, живущие в округе Мендисино в северной Калифорнии, верят, что солнце изначально было опутано и стало на путь истинный с помощью Койота. Именно Койот с помощью мышей освободил Солнце из подземной темницы, и вывел его на правильный путь, держась за обрывки ремней, которыми оно было опутано. В мифе повествуется о том, как «отряд спасателей направился прямо к дому Солнца. Койот рассказал мышам, что оно лежит внутри, накрытое одеялом и крепко связанное ремнями. Мыши должны были перегрызть путы. Придётся подождать, пока другие обитатели дома заснут, но как только оковы будут сняты, Койот схватит солнце и убежит вместе с ним. При этом важно оставить обрывки ремней на Солнце: они понадобятся Койоту, чтобы унести горячий шар.

Затем Койот приблизился к солнечной темнице. Старуха открыла дверь, и наш обманщик прикинулся путником, которому не нужна еда — лишь бы пустили переночевать. Женщина согласилась и дала ему одеяло. Койот закутал голову одеялом и запел колыбельную песенку. Старуха сразу заснула, и мыши приступили к работе. Когда они закончили, Койот выбежал из дома, таща за собой Солнце на буксире [там же, с. 96].

Очень часто Солнце оказывается посаженным в ящик, сундук. Так, например, в исполине Святогоре, которого не держала земля, совсем не сложно узнать дневное светило, которое регулярно уходит под землю (фиг. 27). По вполне понятным причинам он был заключён в гроб и закован. Об этом свидетельствует былина «Погребение Святогора». В былине говорится:

Ехали они тут, Святогор и Илья, куда ли, бог знает.

Едут, едут, глядят — на гроб наехали.

Стоит гроб большой, никому не в пору.

Пустой стоит. Святогор говорит Ильи:

— Ну, попробуй, ложись, не на тебя ли рублен?

Илья послушался, лёг —

Ровно малый ребёнок в гробу.

Не по нём гроб-то строен.

А Святогор ллег — в самый раз ему.

Ну, попробовал, вставать хочет.

И не выйти ему из гроба-то: крышка нахлопнулась.

Говорит он Илье:

— Руби, говорит, брат, со всей силы. —

Илья палицу свою поднял, стал по гробу бить.

Раз ударит — железный обруч наскочит.

Другой раз ударит — другой обруч наскочит.

Святогор говорит:

— Нет, видать, не выйти мне отсюдова.

И зачем лез! — Так там и помер, Святогор-то.

А Илья дальше поехал [Былины, 1986, с. 49 —50].

Есть все основания полагать, что египетское божество Осирис (Усир) был осью Ра (солнца). Этот образ неразрывно связан с восходами, положение которых относительно горизонта тщательно фиксировалось жрецами-астрономами. Вычленить у солнца оси можно только посредством соответствующей координатной сети. Не случайно Осирис оказался в ящике (гробу), который изготовил его коварный братец Сет. Координатная система посредством своих осей позволяет вычленить соответствующие оси у небесного светила.

Превратно воспринятый художественный образ Осириса, воспроизведённый на стенах храмов, позволил Дж. Фрэзеру утверждать: «Мы склонны видеть клеточку, из которой развился культ бога хлеба Осириса, в обычае, соблюдаемом современными арабами (но, несомненно, очень древнем), — обычае погребения Старика, то есть снопа пшеницы» [Фрэзер, 1983, с. 354].

Не сложно догадаться, что сады Адониса также имеют астральное происхождение и возникли из наблюдения за звёздами, а также моделирования (замены далёкого образа близким, подручным, операбельным, человечным). Культ Адониса существовал у семитских народов Вавилона и Сирии, и греки заимствовали его у них ещё в VII веке до н.э. Настоящее имя божества было Таммуз. У семитов, персов и множества других народов слово тамаша означает «разглядывание, зрелище», поэтому астрономические наблюдения вполне могли породить Таммуза. Согласно шумерским мифологическим текстам (известным уже в III тыс. до н.э.), бог-пастух, возлюбленный и супруг богини Инанны, которая почиталась как астральное божество (планета Венера), был отдан ею в подземное царство в качестве замены её самой. Следует заметить, что координатные оси обладают известной самостоятельностью. Мы можем соотнести координатную ось с определённым объектом, а также переместить её в произвольном направлении, спроецировать её под землю. Следует также заметить, что совмещение оси со светилом или звездой можно трактовать как половой акт, а заход светила, сопровождающийся отсеканием его полуоси, можно трактовать, как обрезание фаллоса. Нет ничего удивительного в том, что почитание Таммуза (Адониса) способствовать развитию ритуальной проституции, членовредительства.

Центром поклонения Адонису на Кипре был Пафос, расположенный в юго-западной части острова. Предание гласит, что «обычай религиозной поституции был учреждён в Пафосе царём Киниром. Ритуальную роль божественных женихов играли цари Пафоса. Каждый из них должен был в роли Адониса вступать в половые сношения с храмовыми проститутками, игравшими роль богини Астарты. Дети, родившиеся от такого союза, рассматривались как сыновья и дочери божества и должны были со временем, в свою очередь, стать родителями богов и богинь» [там же, с. 315].

Приспособив астральное божество пастухов для своих целей, земледельцы стали соотносить его не с осями, а с колосьями. Так, например, Дж. Фрезер пишет: «В Сицилии "сады Адониса" до сих пор сажают весной или летом, из чего можно заключить, что в древности на этом острове, как и в Сирии, весной отмечали праздник в честь умершего и воскресшего бога. С приближением Пасхи сицилианки высевают пшеницу, чечевицу и канареечное семя в блюда с землёй, которые держат в тёмных местах и поливают раз в два дня. Вскоре растения дают побеги. Через некоторое время окрепшие стебли связывают красными лентами и блюда выставляют на могилы, которые в католической и православной церкви вместе с изваяниями мертвого Христа освящаются в Страстную пятницу. (Напомним, что и "сады Адониса" также клали на могилу умершего бога.) Обычай этот соблюдают не только в Сицилии, но также в городе Козенце (Калабрия) и, видимо, в других местах. Вероятно, он является не более как трансформацией культа Адониса. Изменилось лишь название» [там же, с. 324 — 325]. Напомним, что Иисус погиб на кресте, который также традиционно использовался в качестве геометрических осей.

Изначальная связь Адониса с осью координатной системы (ящика, ларца) и астрономическими наблюдениями за годовым циклом очень ярко отразилась в греческих мифах. Наиболее полную версию мифа об Адонисе можно найти у Аполодора. Из этой версии следует, что Адонис родился от дерева, которое называется смирной. Однажды «дерево треснуло и родился ребёнок, названный Адонисом. Вследствие его красоты Афродита тайно от богов ещё младенцем положила его в ларец и доверила Персефоне. Но та, увидев его, не стала его отдавать. Был учреждён суд, и Зевс присудил, чтобы год разделили на три части: одну часть Адонис будет проводить у себя, другую — у Персефоны, а оставшуюся у Афродиты» [Аполлодор III, XIV, 4]. Следует заметить, что матерью Адониса было не обычное дерево. Вначале она была обычной женщиной, однако, скрываясь от разъярённого отца, она попросила богов превратить её в дерево, что они и сделали [там же, III, XIV, 4]. Это подтверждает мысль о том, что происхождение Адониса связано с нашим микрокосмом, который формируется и деформируется в наших пястях (пастях). По вполне объяснимым причинам Адонис был должен быть растерзан и попасть в пасть. Мифы свидетельствуют о том, что Адонис был растерзан диким кабаном и погиб [там же, III, XIV, 4].

Если Адонис произошёл от антропоморфного древа, то Аттис сам превратился в древо, что также выдаёт его связь с нашими осями, с нашим древом познания, с нашим микрокосмом, с нашими солярными божествами, с нашими 12 месяцами, обозначающими годовой цикл. Дж. Фрезер по поводу этого божества пишет: «О том, что первоначально Аттис был духом дерева, можно судить по той роли, которую, которую в связанных с ним преданиях, памятниках играет сосна. Рассказ о превращении Аттиса в сосну является не более как одной из многих попыток, столь частых в мифологии, рационализировать древние поверья. Украшенную фиалками и бантами из шерстяной материи сосну приносили из леса, подобно тому, как современные крестьяне приносят Майское, или Летнее, дерево, а деревянная скульптурка, привязанная к сосне, была не более как двойником духа древа Аттиса. После праздника это изображение хранили в течение года, после чего сжигали» [Фрэзер, 1983, с. 331]. Большие проблемы у Фрезера возникают при попытках объяснить связь Аттиса с сосной, которая не имеет отношения к земледелию и не символизирует плодородие. Он пишет: «О том же, почему из всех деревьев фригийцы выбрали в качестве объекта поклонения сосну, нам остаётся догадываться». Для сохранения целостности своей концепции Дж. Фрезер постарался забыть об ещё более распространённом обычае: приносить ветки сосны, ели или деревья посреди зимы, наряжать их, зажигать на них свечи. Говорить посреди зимы о возрождении спящей природы не приходится. Между тем связь этого обряда с годичными циклами достаточно очевидна. Огненные символы на наших пальцах, счёт на пальцах, способны пролить свет обычай обламывать ветки, зажигать на них свечи при праздновании Нового года.

Отсекание оси у светила, как и засекание сроков на пальцах породили множество кровавых культов, сопровождавшихся членовредительством, человеческими жертвоприношениями. Подобного рода ритуалы были свойственны и культу Аттиса. Причём эти ритуалы зачастую подтверждают исконную связь Аттиса с нашими руками. По поводу этих ритуалов Дж. Фрэзер пишет: «Из надписей явствует, что верховный жрец Кибелы в Пессипунте и в Риме часто звался Аттисом. Это даёт основание предположить, что на ежегодном празднике он выступал в роли своего тезки, легендарного Аттиса. В Кровавый день он, как мы видели, надрезал себе руку…» [там же, с. 332].

Следует заметить, что Дж. Фрезер был вынужден периодически отрекаться от своей доктрины и признавать культ гибнущего и воскресающего бога (включая христианство) связанным с солярным мифом, а не с культом плодородия. Вот его слова, которые свидетельствуют об одной из таких ретирад: «По юлианскому календарю 25 декабря считалось днем зимнего солнцестояния и днём рождения солнца; В Сирии и Египте празднование рождения солнца отличалось интересными особенностями. Его участники удалялись во внутренние приделы храма и в полночь выбегали оттуда с криком: «Дева родила! Свет прибывает!» Египтяне даже изображали новорождённое солнце в виде куклы, которую они в день рождения (день зимнего солнцестояния) изготовляли и выставляли на обозрение верующих. Дева, которая зачала и родила 25 декабря сына, была, несомненно, Великой восточной богиней, которую семиты звали Небесной девой или просто небесной богиней» [там же, с. 337].






Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   37   38   39   40   41   42   43   44   ...   50


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница