В. А. Воронцов природа языка и мифа в свете антропосоциогенеза


Глава V. ПЕРВОЗДАННЫЙ ХАОС И ВСЕМИРНЫЙ ПОТОП



страница36/50
Дата10.03.2018
Размер3.91 Mb.
1   ...   32   33   34   35   36   37   38   39   ...   50
Глава V. ПЕРВОЗДАННЫЙ ХАОС И ВСЕМИРНЫЙ ПОТОП
V.1 Первозданный Хаос

«Хаос (греч. χάος, chaos, от корня cha-, отсюда chaino, chasco, "зеваю", "разеваю"; хаос поэтому означает прежде всего "зев", " зевание", "зияние", "развёрстое пространство", "пустое протяжение")» [Лосев, 1992, с. 579]. По Гесиоду Хаос в качестве одной из основных первопотенций порождает из себя Эреб и Ночь [Гесиод, 123—124]. В космогонии Аристофана [Аристофан, 691—702] Хаос фигурирует в качестве первопричины наряду с Эребом, Ночью, причём изначальное существование Земли отрицается. Гесиодовская и аристофановская концепции трактуют Хаос как нечто живое.

О природе Хаоса традиционно высказываются самые противоречивые мнения. Так, например, Аристотель в своей «Физике» склонен игнорировать зооморфную природу Хаоса и трактовать его как физическое пространство. Он пишет: «Повидимому, и Гесиод праильно говорит, делая первым хаос. Он говорит:

Прежде всего возник Хаос, а затем

Гея широкогрудая…

Как если бы существующим [вещам] надлежало сначала предоставить пространство, ибо он, как и большинство [людей], считал, что все [предметы] находятся где-нибудь и в [каком-нибудь] месте. Если дело обстоит таким образом, то сила места будет [поистине] удивительной и первой из всех [прочих сил], ибо то, без чего не существует ничего другого, а оно без другого существует, необходимо должно быть первым: ведь место не исчезает, когда находящиеся в нём [вещи] гибнут» [Аристотель, 208 b, 30 —35]. Вместе с тем Аристотель вынужден констатировать, что само место в отрыве от вещей представляет сплошную загадку. Он пишет: «Однако если место существует, трудно решить, что оно такое — масса ли тела или какая-нибудь иная природа, ибо прежде всего надо установить его род» [там же, 208b, 35].

Сходные взгляды на Хаос мы находим у Секста Эмпирика, который в статье «Против учёных» писал: «… Хаос есть место, вмещающее в себя целое. Именно, если бы он не лежал в основании, то ни земля, ни вода, ни прочие элементы, ни весь космос не могли бы возникнуть. Даже если мы по промышлению устраним всё, то не устранится место, в котором всё было» [Секст эмпирик, X, 11 — 12].

Платон в Тимее под гесиодовским Хаосом понимал «всеприемлющую природу», т. е. то, что он называл материей [Платон, 50, bc]. Трактовка Хаоса как первозданной неупорядоченной материи получила широкое распространение. Он также часто трактуется как некая нерасчленённая сплошность, однородность, единообразие, способное к последующей дифференциации. Следует заметить, что мифологизированное сознание боялось парадоксов, поэтому существование оно приписывало только существам. Нет ничего удивитльного в том, что в мифе всё существующее являлось живым. Живым является и Хаос. Попытки пробудить косную материю заметны уже у Овидия, который предпринимает попытку возвратить Хаосу его биологическую сущность, путём включения в него семян:

Не было моря, земли и над всем распростёртого неба, —

Лик был природы един на всей широте мирозданья, —

Хаосом звали его. Нечленённой и грубой громадой,

Бременем косным он был, — и только, — где собраны были

Связанных слабо вещей семена разносущие вкупе

[Овидий, I, 5 — 9].

Постепенно античная мысль всё больше осознаёт не только биологическую сущность, но и динамизм Хаоса, его способность всё демонстрировать и всё поглощать. Не только античные, но и современные исследователи мифологии вынуждены видеть в Хаосе живое начало. Так, например, А.Ф. Лосев пишет: «Он — мировое чудовище, сущность которого есть пустота и ничто. Но это такое ничто, которое стало мировым чудовищем, это — бесконечность и нуль одновременно» [Лосев, 1992, с. 581].

С подобного рода чудововищем, с живым нагромождением шкал, скал, которые легли в основу системы мер (мероздания), люди могли познакомиться в ходе диагностики. Наши пясти, наши шкалы могут трактоваться как всепоглощающие пасти, сети, челюсти, скалы, которые могут сходиться и расходиться — скалиться. Наши естественные меры, мерки, могли породить представления об изначальных морях, мраке и т.д. Пясть может трактоваться и как первозданная пропасть, в которой скрываются первые существа (суставы), первые пары предтечей, переживающие ужасную течь, всемерный потоп.

Самые древние концепции Хаоса присутствуют уже в шумерской и древнеегипетской мифологиях. В египетских космогонических мифах Хаос воплощён в первородном океане Нуне, который отнюдь не бесструктурен и не беспорядочен. Он заключает в себе творца (Атум, Хепри), который творит всё сущее. Среди божеств, которые возникают из Нуна, супружеские пары тьмы, бесконечности, невидимости. Наши творцы, наши пары способны продемонстрировать не только первозданный мрак, первые мерки, но и первые множества, породившие представления о бесконечности.

В шумерской концепции Хаос ассоциируется с мировым океаном, в недрах которого покоится праматерь всего сущего Намму. В другой версии Хаос представляет неразрывную слитность божественной супружеской пары Анна и Ки. Эта слитность была нарушена их сыном Энлилем, насильственно разъединившим родителей друг от друга [Редер, 1965, с. 23 — 25]. К данной концепции Хаоса близка концепция, изложенная в легенде маори «Сотворение мира». Она интересна тем, что в ней упоминаются отцовские руки, а также потомки, блуждающие в потёмках: «Давным-давно, когда ещё не было ни дня, ни ночи, ни солнца, ни луны, ни зелёных полей, ни золотого песка, Ранги, Небо-отец, лежал в объятиях Папы, Земли-матери. Много столетий они лежали, крепко обняв друг друга, и их дети, как слепые, ощупью пробирались между ними. В мире, где жили дети Ранги и Папы, было темно, и дети мечтали вырваться из мрака. Им хотелось, чтобы ветры резвились над вершинами холмов и лучи света согревали их бледные тела.

Теснота, на которую они были обречены, стала в конце концов невыносимой. Тогда сыновья Неба и Земли прокрались ползком по узким подземным коридорам и пещерам своего мира и собрались вместе. Они расселись под несколькими деревьями, которые ухитрились подняться над землёй, причудливо изогнув ветви.

— Что нам делать? — спрашивали дети богов» [Сказки и легенды майори, 1981, с. 13]. В конечном счёте, они отсекли руки отца, которыми были связаны родители, и из крови, хлынувшей на тело матери, образовалась красная охра, которую до сих пор находят на земле [там же, с. 14]

В ведийской версии «мрак был сокрыт мраком вначале» [Ригеда X, 129, 1 — 5]. Наши мерки могут не только прикрывать глаза и являться символами мрака, но и скрывать одна другую. В них легко узнать первую пару, подобную Анна и Ки.

В библейском мифе, который изложен в книге Бытия, Хаос противопоставляется господу и сильно демифологизирован. Мировая бездна существует не изначально, а порождена творцом и управляема им. Он обрушивает потопы на всех, кто противится ему.

В китайской мифологии Хаос выступает в качестве начала, из которого возникает вся вселенная. Этим началом в книге «Хуайнянь-цзы» являются два божества, которые упорядочивают Хаос. Особую версию составляет учение об изначальной слитости неба и земли, в недрах которых зарождается Пань-гу.

Описание любого мироздания предполагает наличие шкал, мер и т.д. Исходнаяисходная пасть (пясть) по вполне объяснимым причинам способна порождать различные соло, солнца, меры, миры, целые единицы, челядинцев из себя. Нет ничего удивительного в том, что первозданный Хаос зачастую просто отрыгивает светила, да и весь мир из себя. Чтобы увидеть, как плюётся этот мифический персонаж солярными существами (суставами), достаточно пульнуть пальцем. Нагромождение шкал, скал, моря слёз и другие симптмы истерии, характерны для архаичных историй о мироздании. «По поверьям конго, в начале была лишь темнота и вода, укрывавшая всю землю. В этом мрачном хаосе и царил Бумба Чембе. Он обладал чертами человека, но был невероятно высок и бел. Однажды у него возникли острые боли в желудке, и он изрыгнул Солнце, Луну извёзды. Благодаря солнечному теплу вода начала испаряться и появились, там и здесь, песчаные отмели. Но ещё не существовало ни животных, ни растений. И снова у Бумбы Чембе заболел живот. На этот раз он отрыгнул леопарда, орла, крокодила, рыбку — йо бумбу, молнию и белую цаплю. Мир был создан» [Laman, 1953, с. 10]. Способность нашей пясти плеваться различными существами (суставами) не вызывает сомнений. На пальцах (палах) можно рассмотреть и первые планеты, и первые лунки, и первые солярные знаки.

Наши пясти (пасти) породили представление не только о нагромождении шкал (скал). С нашими раменами связаны и древние представления об исходных временах, когда царствовал Хаос, а первые владения по вполне объяснимым причинам располагались в ладонях. Есть все основания считать, что наш Хаос, наше царство Кощея, наш ковш, наши шкалы, наши вместилища дали названия окружающим объектам: саклям, скалам. Так, например, в англ. house 'дом'.

Чтобы составить представление о первозданном Хаосе или воспроизвести царство Кощея и самого Кощея, который часто фигурирует под именем Кош, достаточно сдвоить руки (фиг. 20, 21).

Горе и печаль не ушли из нашей жизни. В.Н. Топоров пишет: «Роль Хаоса в мифопоэтической традиции не исчерпывается только космогоническим циклом. И после устроения космоса вселенная чаще всего понимается как некий центр, как видимая поверхность; периферия же (вовне и внизу) остаётся не только менее космизованной, но иногда толкуется как остаток Хаоса, обычно ослабленного, приглушённого, но тем не менее существующего и по временам угрожающего космосу, миру. Мифопоэтическое описание мировых катастроф, катаклизмов (см. Потоп) как раз и предполагают не полное изгнание Хаоса, а только его оттеснённость. С остатками Хаоса на земле связан ужас, страх, порождаемый тьмою, ночью, бесформенностью, отсутствием надёжных границ между человеком и царством Хаоса» [Топоров, 1992, с. 582].
V. 2. Всемирный потоп
Медицинская практика, материнское притворство, моря слёз, моря крови не могли не породить представлений о всемирном потопе, о разумных существах, предтечах, которые смогли пережить течь и выжить, построив плотины, плоты, ковчеги, а также о героях, которые смогли оживить людей, разбрасывая камни, скалы, палки, деревья, под которыми скрываются живые покойники. Наши ковшики, пальцы, ладошки могут познакомить с ковчегами, плотами, лодочками, на которых спаслись наши предтечи, пережившие ужасную течь (фиг. 22).

У фиджийцев есть миф о том, что «первые на свете муж и жена заселяли острова, и тут на земли пролился страшный ливень. Вода залила всё, даже самые высокие горы. Но когда их верхушки ещё не совсем скрылись под водой, появились две лодки, обе невероятных размеров. Одна была лодка Рокора, духа, что покровительствует плотникам, другая — лодка Рокола, главного мастера при нём. Лодки эти подобрали немногих людей, тех, что, кого вода ещё не поглотила. На палубе лодок они пережили страшный поток, а потом снова сошли на свои острова. [Мифы, предания…, 1989, с. 87].

Широко известен греческий миф о мировом потопе [Аполлодор, I, VII, 2 ]. Главными персонажами этого мифа являются прародитель людей, сын Прометея Девкалион (Δενχαλιών) и его жена, дочь Пандоры Пирра. Миф повествует о том, как разгневанный на людей «медного века» Зевс решил уничтожить всё человечество, наслав на землю потоп. Девкалион и его жена были единственными праведниками, которых Зевс решил сохранить. По совету Прометея Девкалион построил большой ящик («ковчег»), на котором он и Пирра спаслись во время девятидневного потопа, поглотившего всё человечество. На десятый день Девкалион увидел гору Парнас и высадился на ней. Принеся жертвы Зевсу-Фиксию («Дающему убежище»), Девкалион получил от него совет, как возродить человеческий род. Следуя этому совету, Девкалион и Пирра должны были бросать через голову «кости праматери». Связь этого мифа с женскими слезами, притворством матерей достаточно очевидна.

О том, как люди оборачивались в скалы (шкалы) в ходе мирового потопа, а также превращались обратно в людей с помощью раскидывания камней, повествуют мифы разных народов. Подобного рода подвиги характерны для процессов, связанных с лиагностикой, игрой в прятки.

Так, например, по одной тлинклитской легенде история великого потопа выглядит так. «Потоп был причинён вороном, который поместил в преисподней женщину, поручив ей следить за приливом и отливом. Однажды он пожелал узнать, что делается на дне морском, и, чтобы пройти туда по суше, приказал женщине поднять морскую воду (женщины отличаются плаксивостью, поэтому источать солёную воду для них не проблема. — В. В). При этом он предусмотрительно распорядился действовать медленно, дабы люди при наступлении потопа имели достаточно времени погрузить необходимые припасы и сесть в лодки. И вот море стало постепенно вздыматься, унося лодки с сидевшими в них людьми всё выше и выше по склонам гор, где на вершинах, ещё не затопленных водой, бродили медведи и другие дикие звери. Многие медведи подплывали к лодкам и старались вскарабкаться на борт, но собаки, которых люди взяли с собой на всякий случай отгоняли медведей. Некоторые люди высадились на горных вершинах и здесь для защиты от воды построили стены, привязав к ним лодки с внутренней стороны. Они не могли захватить из дома много дров за недостатком места в лодках. Положение их было тяжёлым и опасным. Они видели, как вырванные с корнем деревья неслись по бурному течению воды; огромные чудовищные рыбы и другие невиданные твари мчались мимо них, увлекаемые потоком. Наконец вода пошла на убыль, и люди стали спускаться с гор. Но все деревья были снесены потопом, и, оставшись без топлива, люди погибали от холода.

Когда ворон вернулся с морского дна и увидел, что рыбы лежат на суше, в горах и по речным берегам, то сказал им: "Оставайтесь здесь и превращайтесь в камни", и рыбы превратились в камни. А когда он встречал спускающихся с гор людей, то говорил им также: "Превращайтесь в камни тут же на месте". И люди превращались в камни» [Фрэзер, 1985, с. 140—141].

Чтобы привести человека в чувство, подчас достаточно его похлопать нашими скалами (шкалами). Об оживлении путём побивания камнями повествует сказание туземцев острова Энгано, лежащего к западу от Суматры. «Однажды, говорят они, морской прилив поднялся так высоко, что залил весь остров, все живые существа потонули; остались в живых только одна женщина. Своим спасением она была обязана счастливой случайности, а именно: когда она плыла по воде, уносимая течением, то волосы её запутались в колючем дереве, это дало ей возможность взобраться на дерево. Когда схлынули воды потопа, она спустилась с дерева и со скорбью увидела себя одинокой во всём мире. Муки голода заставили её бродить по земле в поисках пищи. Не найдя ничего съедобного, она в отчаянии вернулась на берег, где надеялась ещё поймать рыбу. И действительно, она увидела рыбу, но, когда попыталась поймать её, рыба скользнула к одному из мёртвых тел, множество которых плавало в воде и валялось на берегу. Чтобы не упустить её, женщина подняла камень и ловко бросила его в рыбу, но та скрылась во внутренностях трупа. Женщина побежала к рыбе, но не успела сделать несколько шагов, как вдруг, к великому своему изумлению, увидела перед собой живого мужчину. Зная, что она была единственным человеком, пережившим потоп, она спросила мужчину, откуда он взялся; тот ответил, что кто-то ударил его мёртвое тело, отчего он вернулся к жизни. Тут женщина рассказала ему о всех своих испытаниях, и оба решили попробовать, нельзя ли оживить всех других мертвецов таким же образом, т.е. бросая камни в мёртвые тела. Сказано — сделано. Под ударами камней ожили утонувшие люди, и таким образом остров был вновь заселён после великого потопа» [там же, с. 102—103].

Аналог ящика Пандоры присутствует в фольклоре племени лоло, занимающего почти неприступные горы юго-западного Китая. Лоло верят в патриархов, которые раньше жили на земле, а теперь обитают на небесах. «Самый известный из этих патриархов — Це-гу-дзих, которому приписывают некоторые свойства божества. Это он принёс смерть в мир, открыв роковой ящик, содержащий семена смерти, он же наслал потоп. Катастрофа произошла так. Люди были нечестивы, и Це-гу-дзу отправил к ним на землю гонца, который попросил дать ему немного плоти и крови от смертного. Но никто не захотел дать, за исключением одного лишь человека Ду-му. Тогда разгневанный Це-гу-дзих закрыл дождевые шлюзы, и воды поднялись до самого неба.

Но Ду-му, который исполнил требование божества (выделил для него часть плоти и крови.), спасся вместе со своими четырьмя сыновьями в выдолбленной колоде из дерева pieris. Вместе с ним в той же колоде спаслись выдры, дикие утки и миноги. От его четырёх сыновей произошли культурные народы, умеющие писать, как китайцы и лоло» [там же, с. 101]. Подобного рода мифы отражают исходный печатный процесс, истоки грамотности, связанные с морем крови.

Если учесть, что первыми стопами (стопками) были наши руки, а первым станом был наш стан, то сказание о потопе, которое бытует в племени Бенуа-джакун, составляющее туземное население государства Джохор на полуострове Малакка, отличается предельным натурализмом. Люди этого племени верят, что земля под их стопами не более чем кожа. «В стародавние времена Пирман, т. е. божество, пробил эту кожу так, что весь мир был потоплен и уничтожен великим наводнением. Но Пирман сотворил мужчину и женщину и поместил их на судне, построенном из дерева пулай; оно было закрыто со всех сторон и не имело никаких отверстий. На этом судне оба человека плыли некоторое время. И волны бросали их из стороны в сторону, пока, наконец, судно не пристало к берегу» [там же, с. 100]. Притворство родителей, скрывающихся во время потопа в своих ладошках, лежит в основании данного мифа.

Поскольку наши пясти были первыми пестами, первыми ступами, нетрудно понять, почему в даякском предании «в начале потопа некий человек по имени Троу сделал себе лодку из большой деревянной ступы, которая до того служила ему для толчения риса. В эту лодку он сел со своей женой, собакой, свиньёй, курицей, кошкой идругими живыми существами и пустился плыть по бездне вод. Утлая ладья справилась с бурей, и, когда прекратился потоп, Троу с женой и животными высадился на берег [там же, с. 104]. Наши суставы позволяют продемонстрировать существ, переживших потоп в ступе.

Слёзы могут быть вызваны чудовищной болью, поэтому в наиболее архаичных мифах всемирный потоп должен вызываться различными чудовищами. Таких мифов великое множество. Так, например, индейцы алкогинского племени кри рассказывают, что «в начале мира жил старый колдун, по имени Виссакетчак, творивший чудеса. Но некое морское чудовище ненавидело старца и искало средство погубить его. Однажды, когда колдун плыл на своём челноке, чудовище своим хвостом взбаламутило море, так что поднявшиеся волны поглотили всю страну. Виссакетчак сделал большой плот и собрал туда по паре от всех животных и птиц и таким образом спас жизнь себе и другим созданиям» [там же, с. 137].

Море крови может быть вызвано повреждением наших органов (удов, удавов, питонов и т.д.), посредством которых мы питаемся. Приморские даяки или ибаны из области Саравак на острове Борнео любят рассказывать о том, как человечество пережило всемирный потоп подобного рода: «Однажды несколько даякских женщин отправились собирать молодой бамбук на корм скоту. Набрав его достаточно, они пошли по джунглям и набрели на какой-то предмет, который приняли за повалившееся большое дерево. Присев на него, они принялись очищать бамбук, как вдруг с удивлением заметили, что ствол дерева под лезвием ножа роняет капли крови. Но тут как раз подошли люди, которые тотчас же догадались, что то, на чём сидели женщины, было не деревом, а громадным удавом в состоянии оцепенения. Они убили змею, разрезали её на части и отнесли мясо домой для еды. Когда они стали жарить мясо, то услышали странный шум, исходивший от сковороды, и в то же время начался страшный ливень, который с тех пор лил, не переставая, пока все холмы, кроме самых высоких, не оказались затопленными водой. И весь мир потонул, потому, что те нечестивые люди убили и зажарили змею. Все люди и животные погибли в потопе, за исключением одной женщины, собаки, крысы и нескольких маленьких созданий, которые убежали на вершину очень высокой горы» [там же, с. 103].

У индейцев племени чироки всемирный потоп связывается с раной зверя (зверской болью). Как свидетельствует предание, «вода некогда разлилась по земле и все люди утонули, кроме одной семьи. Собака предупредила своего хозяина о наступлении бедствия. Чуткое животное ежедневно приходило на речной берег и, не отрывая глаз от воды, жалобно выло. Когда хозяин стал ругать собаку и гнать домой, она заговорила человеческим языком, предостерегая его от опасности. "Ты должен соорудить лодку, — сказала она, — и снести туда всё, что желаешь спасти, потому что приближается большой дождь, который затопит страну". В заключение собака ещё прибавила, что для своего спасения хозяин должен бросить её в воду, и в удостоверение истинности всего ею сказанного предложила ему посмотреть на её затылок. И действительно, взглянув, он увидел, что затылок у собаки совершенно голый, без шерсти и шкуры, так что кость и мясо выступают наружу. Тут человек поверил и послушался своей верной собаки, благодаря чему и спасся вместе со своей семьёй» [там же, с. 131].

Всемирный потоп изначально должен был ассоциироваться с переполнением жидкостью наших птах, соколов, вранов. Так, например, австралийские племена с берегов Муррей считают, что «прежде чем на земле появились чёрные люди, на ней жили одни только птицы. Эти птицы были так же наделены разумом, как и чёрные люди. Кто был наиболее умён, был и наиболее проворен. Сокол был самым сильным среди этих птиц. Потом шёл Ворон.

Однажды Сокол доверил своего сына Ворону. Соколёнок захотел пить и попросил Ворона показать ему такое место, где он мог напиться. Ворон посоветовал ему пойти к реке и проводил его туда. Он заставил Соколёнка пить до тех пор, пока тот не раздулся до неимоверных размеров и не лопнул; вода, которая вытекла из него, затопила всю Землю» [Время сновидений, 1987, с. 27—28]. Связь наших птахов (пятаков) с переполненными и треснувшими водосборниками достаточно очевидна.

Всемирный потоп аборигены Виктории, живущие у озера Тайерс, связывают с животным смехом, который тоже может порождать слёзы. Они рассказывают о всемирном потопе следующее: «Одна громадная лягушка некогда проглотила всю воду на земле, и никто не мог достать ни капли воды для питья. Положение было совершенно невыносимое, особенно для рыб, которые бились на суше с открытыми ртами. И вот животные стали совещаться, как быть, и решили, что нет лучшего средства помочь беде, как заставить лягушку рассмеяться и таким образом изрыгнуть всю воду. Вслед за этим они собрались перед лягушкой и стали проделывать такие забавные прыжки и ужимки, что всякий другой умер бы от смеху. Но лягушка даже не усмехнулась. Она сидела, мрачная и безмолвная, с большими выпученными глазами и вздутыми щеками, важная как судья. Желая испытать последнее средство, угорь ступил ей на хвост и стал вертеться, прыгать и кривляться самым уморительным образом. Тут уж лягушка не смогла больше удержаться. С лица её исчезло строгое выражение, и она, наконец, разразилась таким смехом, что слёзы потекли из глаз, и вода хлынула изо рта. Оказалось, однако, что животные получили больше, чем добивались, так как вода, выпущенная лягушкой, образовала великий потоп, в котором погибло много людей. Да и всё человечество, наверное, потонуло бы, если бы тут не подвернулся пеликан, который подобрал к себе в лодку всех оставшихся в живых людей и тем самым спас им жизнь» [Фрэзер, 1985, с. 107].

У индейцев племени чинук из штата Вашингтон, говорящих на катламетском диалекте, имеется сказание, которое также связывает потоп со слезами животного. Вот её содержание. «Одной молодой девушке голубая сойка посоветовала выйти замуж за барса — охотника за лосями, да к тому же старейшину своего рода. Девушка послушалась, но по ошибке вышла замуж не за барса, а за бобра. Однажды, когда муж её, бобр, возвращался с рыбной ловли, она вышла навстречу ему. Муж велел ей отнести домой пойманную форель, но оказалось, что вместо форели он передал ей ивовые ветви. С этих пор муж ей опротивел, и, бросив его, она в конце концов вышла замуж за барса, того самого, которого раньше избрала в мужья. Покинутый любимой женой, бобр плакал пять дней подряд, пока слёзы его не затопили всю страну. Все жилища были залиты водой и животные перебрались в лодки» [там же, с. 142—143].

Наша естественная мера, наш естественный черпак должны были породить миф о мире, основанном на черепахе, о спасительном средстве в виде черепахи, которая спасла всё человечество от потопа. Таких мифов также предостаточно. Так, например, делавары из алкогинского племени, жившего возле залива Делавэр, рассказывали о потопе, «затопившем всю землю, от которого уцелело несколько человек. Они спаслись на спине черепахи, столь старой, что панцирь её был покрыт мохом, как берег небольшой речки» [там же, с. 131].

Всемирные потопы, реки крови, моря слёз могут быть порождены колющими, рубящими, режущими орудиями. Сдача этого оружия может символизировать спасение от всемирного потопа. Такая сдача происходит во время ежегодных церемоний по случаю спасения от всемирного потопа у племени манданов. «Роль единственного человека (Ну-мохк-мук-а-нах), спасшегося от потопа, разыгрывал лицедей, одетый в белые волчьи шкуры, на голове у него был пышный убор, а на левой руке — большая трубка. Придя в деревню из прерии, лицедей подошёл к таинственному, или магическому, помещению, которое круглый год оставалось крепко запертым, так как было предназначено исключительно для совершения именно этих религиозных обрядов. Открыв священное сооружение, лицедей начал обходить всю деревню; он останавливался перед каждой хижиной и кричал до тех пор, пока не выходил оттуда хозяин и не спрошивал его, кто он такой и зачем пришёл. На этот вопрос лицедей отвечал рассказом о печальной катастрофе, происшедшей на земле вследствие разлива вод; говорил, что он был единственным человеком, спасшимся от всеобщего бедствия; что он причалил свою "большую лодку" к высокой горе на западе, где он и сейчас живёт; что он явился открыть магическое помещение, куда владельцем каждого вигвама должен быть представлен дар в виде острого орудия, которое надлежит принести в жертву воде, потому что, говорил он, "если этого не сделать, то наступит новый потоп, от которого никто не спасётся…"» [там же, с. 130]. Сдача оружия, по мнению манданов, способствует также размножению бизонов, что также трудно оспорить.

Кровавый характер первобытного потопа особенно ярко отражён в мифе египтян. Миф повествует о том, как боги решают наказать людей за их грехи, наслав на них Око Ра (Богиню Хатор-Сехмет). Истребление людей принимает столь угрожающий характер, что боги решают спасти их. Особый красный минерал — диди смешали с ячменным пивом и полученную жидкость вылили на поля. Утром богиня нашла всё затопленным красной жидкостью, которую она восприняла за кровь людей. «И тогда она стала пить, и сладостно было её сердце. И пошла она пьяная, и не узнала людей» [Мифы и сказки Древнего Египта, 1993, с. 39]. Следует напомнить, что очами изначально можно было пожирать и Око Ра можно продемонстрировать на пальцах.

Захват пястью кровавого месива и последующее появление корки могло трактоваться древними врачевателями как прекращение потопа, и образование суши (подсушивание раны). Следует также учитывать практику первобытных целителей залеплять раны глиной, целебным илом. Наиболее архаичными участниками этого процесса могли быть мифические звери, птицы. Мифов, легенды, в которых звери, птицы участвуют в создании суши — великое множество. Эти мифы, легенды зафиксированы в самых различных частях ойкумены, что свидетельствует об их глубокой древности. Так, например, индейское племя каинганг, или короадо, в провинции Риу-Гранди-ду-Сул, на юге Бразилии, имеет своё предание о великом потопе, залившем всю страну, в которой жили их предки. Согласно преданию: « Только одна из вершин прибрежной горной цепи Сера до Маар оставалось ещё над водой. Люди трёх индийских племён — каинганг, кайурукр и каме — плыли с зажжёнными факелами в зубах, держа путь к горам. Но индейцы двух последних племён устали в пути и утонули, и души их поселились в сердце горы; Каинганги же и ещё несколько человек из племени курутон кое-как добрались до горы и остались здесь жить: один — на земле, а другие — на ветвях деревьев. Прошло несколько дней, вода ещё не спала, а им нечего было есть. Они уже ожидали смерти, когда услышали пение морских птиц саракура, летевших к ним с корзинами, полными земли, которую птицы бросали в воду, отчего вода медленно убывала. Люди кричали птицам, чтобы они торопились; птицы призвали на помощь уток, и общими усилиями им удалось освободить от воды достаточно места для всех людей» [Фрэзер, 1985, с. 116].

В сказаниях индейцев из группы тине «один старик предвидел катастрофу и предупреждал о ней своих близких, но безрезультатно. "Мы спасёмся в горах", — отвечали они ему, но все потонули. Старик же построил себе лодку и, когда начался потоп, поплыл в ней, спасая всех попавшихся по пути животных. Будучи не в состоянии переносить так долго жизнь на воде, он пустил в воду бобра, выдру, выхухоль и северную утку, велев им отыскать затопленную землю. Только северная утка вернулась назад с комочком тины. Человек положил комочек на воду и стал дуть на него, отчего комочек разросся в целый остров» [там же, с. 139]. Следует заметить, что, дуя можно не только ускорить подсыхание раны, но и уменьшить боль.

У другого индейского племени — гарксин существует предание о том, как «некий Куниан, что значит "мудрец", решил однажды сделать большой плот. На вопрос его сестры, которая была также его женой, для чего он хочет строить плот, он ответил: «Когда наступит потоп, который я предвижу, то мы спасёмся на плоту. Он сообщил о своём намерении другим людям на земле, но те его высмеяли, говоря: "Если будет потоп, то мы спасёмся на деревьях". Тем не менее, мудрец сделал большой плот, связав его верёвками из древесных корней. И вот разразился потоп не виданной до тех пор силы. По всей земле хлынули потоки воды. Люди взбирались на деревья, однако вода их всюду настигала, и все они потонули. Но мудрец спокойно плыл на своём крепком и прочно связанном плоту. Во время плавания он заботился о будущем и собирал по паре от всех травоядных животных, от всех птиц и даже от всех хищных зверей, какие только ему попадались на встречу. "Ступайте сюда на мой плот, говорил он им, — ибо скоро ничего не останется на земле". И действительно, вскоре всё исчезло под водой, долгое время нельзя было и думать о том, чтобы поискать где-нибудь землю. Первой в пучину бросилась выхухоль, но не смогла найти дна и с трудом, еле живая, выбралась на поверхность. "Земли нигде нет", — сообщила она. Во второй раз она нырнула в воду и, вернувшись, сказала: "Я почуяла запах земли, но дойти до неё не могла". Когда дошла очередь до бобра, он также нырнул, долго оставался под водой и, наконец, выплыл наружу, задыхаясь и потеряв сознание, но сжимая в когтях кусочек ила.

Мудрец взял в руки ил, положил его на воду и, подув на него, сказал: "Я хочу, чтобы вновь появилась земля". После этого он стал дуть на комок ила, и комок начал расти. Мудрец посадил на ил птичку, и комок ещё больше разросся. Он всё дул и дул на комок, и комок всё рос и рос, пока не превратился в плавучий остров» [там же, с. 138].

У алкогинского племени «черноногих» индейцев, кочевавших по восточным склонам скалистых гор и в прериях, сохранились аналогичные предания об участии животных в создании суши. «В начале веков, — говорят они, — вся земля была покрыта водой и Старец плыл по её поверхности на большом плоту со всеми животными. Однажды Старец приказал бобру нырнуть в воду и достать немного ила. Бобр опустился в бездну и долго искал, но не мог найти дна. Такие же попытки сделали нырок и выдра, но и для них вода оказалась слишком глубока. Наконец, выхухоль нырнула и так долго оставалась под водой, что её уже считали утопшей, но она полуживой выплыла на поверхность. Когда её втащили на плот, то на одной из её лапок оказалось немного ила, с помощью которого Старец создал мир, после чего сотворил людей» [там же, с. 137].

Часто звери и птицы лишь сигнализируют о появлении суши или её отсутствии, что также свидетельствует об их диагностической значимости. У банаров, первобытного племени в Кохинхине, сохранилось такое предание: «Коршун когда-то поссорился с крабом и так ударил его клювом по черепу, что пробил в нём дыру, которая до сих пор ещё осталась видна. Чтобы отомстить за обиду, краб вздул море и реки до самого неба, и все живые существа погибли, кроме двух — брата с сестрой, которые спаслись в огромном ящике. Они взяли с собой по паре от каждого вида животных, плотно закрыли ящик с крышкой и плавали по воде семь дней и семь ночей. Наконец брат услышал пение петуха, которого духи послали возвестить нашим прародителям, что потоп прекратился и что они уже могут выйти из ящика. И вот брат выпустил на волю сперва всех птиц, потом остальных животных, а сам с сестрой вышел на сушу» [там же, с. 100]. Наш ковчег, наш ковшик способен продемонстрировать пары самых различных существ.

Папаго, обитающие на юго-западе Аризоны, рассказывают, что некогда «великий потоп истребил всё живое. Спаслись лишь Монтесума и его друг — степной волк, ибо раньше, чем стали подниматься воды, степной волк предсказал приближение потопа. Монтесума принял к сведению предостережение и выдолбил себе из древесного ствола лодку, которую держал наготове на горной вершине Санта-Роза. Волк также приготовил себе ковчег: он прогрыз зубами дупло в большом тростнике у речного берега, вошёл внутрь и обмазал тростник камедью. Потом, когда вода поднялась, Монтесума послал волка, который сообщил, что на запад, юг и восток — везде простирается море, но что к северу он нигде моря не нашёл, хотя искал до изнеможения» [там же. с. 127].

Часто в качестве разведчика фигурирует ворон, который во время разведки отведывает человеческую плоть. Так, например, в «Священном сказании о возникновении земли» хантов «старик говорит белоснежному ворону:

— Иди-ка посмотри, какой величины стала земля.

Ворон улетел, полчаса летал — земля такой величины стала. Старуха и старик легли спать. Снова встали, снова посылают ворона, чтобы посмотреть величину земли. Ворон с дороги вернулся к полудню — такой величины стала земля. На третий день, когда они встали, снова говорят ворону:

— Иди-ка посмотри, какой величины земля стала.

Его всё нет и нет, так и завечерело. Время спать ложиться, тут он, почерневший, прилетел. Старик говорит ворону:

— Ты что-то наделал в дороге.

Говорит ворон:

— Что я мог наделать? Один человек умер, я поел немного, из-за этого, что ли, я почернел?» [там же, с. 258— 259]

В предании индейцев оджибве, обитающих на юго–востоке Онтарио, спасшийся от потопа Ненебоджо «выслал ворона посмотреть, каковы его размеры. Но ворон больше не вернулся, и Ненебоджо решил послать сокола, самую быстрокрылую из всех птиц. Скоро сокол вернулся и на вопрос, не встречал ли он где-нибудь ворона, ответил, что видел его на берегу пожирающим трупы» [там же, с. 136]. Наши птахи, наши враны до сих пор чисто рефлекторно слетаются на наши раны, на человеческую плоть и жадно захватывают её.

ЛИТЕРАТУРА
Аполлодор. Мифологическая библиотека / Аполлодор; Пер. с древнегреч. — М.: АСТ: Астрель, 2004. — 350 с.

Аристотель. Сочинения: В 4 т. / Аристотель. — М.: Мысль, 1981. — Т. 3. — С. 59 — 219 с. — (Филос. наследие).

Аристофан. Птицы / Аристофан // Комедии: В 2 т. — М.: Худ. лит-ра, 1954. — С. 3 — 100.

Время сновидений: Пер. с англ. и франц. — М: Наука, 1987. — 143 с.



Гесиод. О происхождении богов (Теогония) / Гесиод // О происхождении богов. — М.: Сов. Россия, 1990. — 320 с.

Лосев А.Ф. Хаос / А. Ф. Лосев // Мифы народов мира. Энциклопедия: В 2 т. — М.: Сов. энциклопедия, 1992. — Т. 2. — С. 579 — 581.

Мифы, предания и сказки фиджийцев. — М.: Наука, 1989. — 427 с.

Мифы и сказки Древнего Египта / Сост. Г. А. Мачинцев. — СПб.: ПКФ «ОЮ — 92», 1993. — 208 с.

Мифы народов мира. Энциклопедия: В 2 т. — М.: Сов. энциклопедия, 1991. — Т. 1. А — К. — 671 с.

Мифы народов мира. Энциклопедия: В 2 т. — М.: Сов. энциклопедия, 1992. — Т. 2. К — Я. — 719 с.

Овидий. Метаморфозы / Публий Овидий Назон // Пер. с латинского С. Шервинского. — М.: Худ. лит-ра, 1977. — 430 с.

Платон. Тимей / Платон // Филеб, Государство, Тимей, Критий; Пер. с древнегреч. — М.: Мысль, 1999. — С. 421 — 500.

Редер Д.Г. Мифы и легенды древнего Двуречья / Д. Г. Редер. — М.: Наука, 1965. — 119 с.

Ригведа X, 129, 3.



Секст Эмпирик. Сочинения: В 2 т. / Секст Эмпирик // Вступ. статья и пер. с древнегреч. А. Ф. Лосева. М.: Мысль, 1976. — Т. 1. — 399 с.

Сказки и легенды майори (Из собрания А. Рида): Перев. с англ. Ю. С. Родман. — М.: Наука, 1981. — 224 с.



Топоров В.Н. Хаос / В. Н. Топоров // Мифы народов мира. Энциклопедия: В 2 т. — Т. 2. К — Я. — 719 с.

Фрэзер Д.Д. Фольклор в Ветхом завете / Д. Д. Фрэзер // Пер. с англ. — М.: Политиздат, 1985. — 511 с. — (Б-ка атеист. лит.)

Laman K. The Kongo: 4 T / K. Laman. — Stokholm, 1953. — Т.1. — 420 р.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   32   33   34   35   36   37   38   39   ...   50


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница