Умкд "Гендерные технологии и проблема толерантности в современном обществе"



Pdf просмотр
страница39/55
Дата31.01.2018
Размер1.16 Mb.
ТипРеферат
1   ...   35   36   37   38   39   40   41   42   ...   55

40
оказываются сестринские отношения понимания и жалости, обусловленные глубинным психофизиологическим сродством.
Наиболее глубинные и качественные изменения в новом изображении человеческой природы произошли в поэзии. «Сексуальная контрреволюционерка», по ее собственному определению, Вера Павлова на обложку книги «Четвертый сон» не случайно выносит гравюру Б.Крюгер, на которой изображен мужчина ученого вида, держащий в руке вполне натуралистически выписанное сердце молодой, условно прекрасной женщины, лежащей на анатомическом столе. Соединение натуралистических деталей и условно-традиционной прекрасности создает внутреннее напряжение поэзии Павловой. Она ощущает себя продолжателем дела великих предшественниц («Могла ли Биче, словно Дант, творить, / как желтый одуванчик у забора? / Я научила женщин говорить. / Когда б вы знали, из какого сора»), прекрасно осознавая, что так же, как и они, вводя в поэзию «сор» иного качества, пытается занять еще не освоенную территорию, которую сама же определяет, как пространство «между / биографией и автобиографией / между / географией и библиографией
/ между / порнографией и агиографией / между / эпитафией и флюорографией». С одной стороны, она включает себя в традиционную предназначенную ей культурой роль женщины и поэта: «и долго буду тем любезна, / что на краю гудящей бездны / я подтыкала одеяла / и милость к спящим призывала». Но осознание значимости малого перед лицом большого, забота, жалостливость, консерватизм проистекают из особого характера душевного состава, который, в свою очередь, предопределен особой биологической женской природой. Прямое и эвфемистическое обозначение некоторых «особых» женски-телесных практик уводит ее еще глубже, к осознанию коренного различия полов: «Тебе ничего не стоит на миллионы частей раздробиться. / Мне нужен месяц, чтобы снести одно яйцо. / Ты ищешь себя, примеряя разные лица. / Я меняю кремы, чтобы не изменилось мое лицо».
Осознанное введение в поэзию физиологии как предмета лирической рефлексии порождает новую образность: «Тело приросло к земле, / как плацента к матке. / … пеленали на столе, / расправляли складки, / уносили на крыле, / колыбель качали… / Тело приросло к земле, / как душа к печали»; «Лоб обреют – пойдешь отдавать свою, / лобок обреют – пойдешь отдавать чужую / жизнь. Родина-матка, тебе пою, / а сама партизански с тобой воюю, / ибо знаю: сыну обреют лоб. / Ибо знаю: дочке лобок обреют. / Чайной ложкой лоно твое скреб / Ирод. Роди Ирода. И Назорея».
Новизна позаимствованных из немыслимой дотоле в поэзии сферы образности подчеркивается традиционным для многих создателей поэтических сборников приемом чередования прозаического и рифмованного текстов. Ряд впечатлений бытия оказывается на границе / вне поэзии, и в стихотворение пока не укладывается. Среди них бытовые женские




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   35   36   37   38   39   40   41   42   ...   55


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница