Учебное пособие по спецкурсу Пермь 2003


НОВЫЕ КУЛЬТУРНЫЕ МОДЕЛИ СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ



страница14/21
Дата03.02.2018
Размер0.76 Mb.
ТипУчебное пособие
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   21
НОВЫЕ КУЛЬТУРНЫЕ МОДЕЛИ СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ.

ЛИЧНОСТЬ КАК ОСНОВНОЙ СУБЪЕКТ

СОЦИОКУЛЬТУРНЫХ ПРОЦЕССОВ

1. Многообразие и взаимозависимость культурных образцов

Циклические теории и функционализм изменили представления о пони­мании культуры по сравнению с теми, которые были наработаны в рамках эво­люционистских теорий (взглядов). Во взглядах эволюционистов каждая куль­тура рассматривалась как целостность в себе, безотносительно к тому месту, которое она занимает в эволюционной иерархической лестнице.

Функционалисты показали, насколько сложным образованием является каждая культура как социальная система. Невозможно разделять их как при­митивные и высокоразвитые. Стоящие на нижних ступенях эволюционного развития культуры стали восприниматься просто как другие, имеющие отли­чительные от современных культур структуры и закономерности функциони­рования. Такой подход стал сильным ударом по евроцентристкому мировоз­зрению.

Чтобы понять культуру в новой трактовке, стало недостаточным просто перечислить культурные образцы, т.е. описать различные объекты, традиции, ритуалы, мировоззрение. Главным стало понять, какие функции выполняет тот или иной культурный образец в целостности культуры.

Помимо того, что под сомнение ставилась точка зрения примитивности других культур по отношению к европейской, американской, была обнаружена необходимость взаимодействия между ними. Были вскрыты ошибочность и по­рочность при помощи «модернизации» навязывать западную культуру другим народам и уничтожать их эстетические традиции. Якобы они все равно на эво­люционном пути развития пройдут общие стадии и придут к культурным об­разцам, ценностям, моделям западной культуры.

97

Фактически такая модернизация вела к уничтожению других культур, в первую очередь традиций, обычаев, верований, которые являлись коллективной формой адаптации этносов к окружающей среде. Осознание порочности такого подхода привело к попытке осуществить модернизацию, но одновременно со­храняя и поддерживая традиционные культуры.



Попытка столкнулась с парадоксом: проявилось противоречие между за­падными ценностями (политическими, экономическими, технологическими к др.) и ценностями традиционных культур. То есть между требованиями сохра-нения многообразных культур и тенденцией глобализации современной запад­ной культуры. Мировая цивилизация не может быть в мировом масштабе пи чем иным, кроме как коалицией культур, каждая из которых сохраняет свою самобытность.

Поэтому для успешного понимания процесса развития культур следует объединить два подхода: эволюционистский — как единство культуры и преем­ственность ступеней культурного развития; плюралистический — как множест­венность культур, их самодостаточность. По отдельности эти подходы не могут объяснить ни региональных, ни общемировых социокультурных процессов.

В современной российской реальности элементы полистилистической и моностилистической культур сосуществуют, старые культурные образцы, сим­волы функционируют, входят в нынешнюю культурную реальность на правах одного из многих возможных стилей, образцов культуры. Одновременно фор­мируются новые, возрождаются забытые традиции, формы жизнедеятельности. В целом социокультурный процесс в России — это переход от моностилисти­ческой культурной организации образа жизни людей к полистилистической.

Однозначно выделить источники формирования новых культурных об­разцов и стилей сложно. Они проникают из прошлого России, с Запада и Вос­тока, сохраняются и видоизменяются из советской действительности. Переме­щаются из индустриального и постиндустриального мира, из различных идео­логических мировоззрений социальных общностей, в том числе и социальных меньшинств, из различных социально-экономическо-политических концепций.

98

Источниками традиций и прошлого являются, например, православие и советское наследие. Православие с его культурным наследием часто неверно отождествляется с русской культурой: русским монархизмом, дореволюцион­ным либерализмом, националистическими движениями. Большевизм — как об­раз мышления и стиль политики широко присущ и для современной российской политической жизни. Его принципы не чужды и консерваторам, и радикальным демократам и др.



Многие культурные образцы Востока (йога, буддизм, индуизм, кришна­изм, военные единоборства и др.) интегрируются в современную культуру Рос­сии через посредство Запада. Особенностью этого проникновения является то, что презентативная (внешняя) сторона утверждающихся культурных образцов стала важнее содержательной (внутренней), т.е. теоретической, доктринальной. И это не случайное явление, именно внешние факторы помогают вербовать но­вых сторонников. Например, молодых кришнаитов в России привлекает не столько моральная ценность учения (часто они ее просто не знают), сколько яр­кие театрализованные атрибуты (одежда, поведение и др.). Аналогичное проис­ходит с российскими монархистами, новым казачеством и т.д.

Внешняя сторона играет важную роль для людей, которые пытаются ус­тановить новые связи с жизнью взамен утраченных. Внешние символы иденти­фикации являются знаками быстрого выхода из нынешнего их неустойчивого положения. Вследствие этого первым и важным этапом восприятия новых культурных образцов оказывается их инсценирование при помощи символики, ритуалов, одежды, стиля, поведения и др.

Новые роли заимствуются из наследуемых традиций или восприятие по­средством средств массовой информации, из другой жизни (Запада, Востока). Люди ведут себя как актеры на сцене и живут не своей собственной жизнью. Но в то же время продолжается и их собственная жизнь (повседневная). По­этому происходит раздвоение личности, ее поведения, статуса, функций и т. д.

99

Особенно это ярко проявляется в политике. Многие политические пар­тии, общественные организации и движения отождествляют себя с традицион­ными дореволюционными партиями и движениями (либеральной, социал-демократической, анархической, христианской и т.д.). Однако различия между этими партиями и движениями исключительно только внешние, «стилистиче­ские». Внутреннее содержание, например, программы, цели практически оди­наковы. У партии отсутствует конкретная, тем более широкая социальная база, нет тесных связей с избирателями. Члены партий, их лидеры часто меняют свою партийную принадлежность. Это свидетельствует о том, что политическая культура носит инсценированный характер, политические стили не являются стабильными.



Подобное характерно для всей социокультурной жизни России, в которой пока не установились стабильные отношения между различными культурными образцами, между культурными стилями различных социальных групп.

Политическая культура может существовать только при условиях: терпи­мости граждан по отношению к новым и чуждым им культурным ценностям, образцам и моделям; их готовности жить в этой сложной социокультурной сре­де на основе формальных правил взаимодействия различных культурных форм.

Терпимость населения к новым культурным моделям формируется слож­но. Во-первых, за 70 лет существования многонациональным отношений, когда границы между нациями практически отсутствовали, а четвертая часть населе­ния проживала вне национальных территорий, сформировались довольно проч­ные традиции культурного добрососедства.

Во-вторых, безусловно, сказался и довольно жесткий контроль политиче­ского режима, приведший к культурному фундаментализму, то есть к моности-ческой официальной культуре.

Поэтому на современном этапе социокультурное развитие сталкивается и с устаревшими культурными нормами и предписаниями. Кроме того, исходя из политико-экономических соображений нового политического режима, пробле­мы развития культуры отодвинуть на задний план. В России существует опас-

100


ность ухода от одного культурного фундаментализма (советского) к другим на основе традиционных идей (особого характера русской души, великого предна­значения России) или американизации российской культуру

2. Идентификация новой культуры

Кризис культуры ведет: во-первых, к распаду привычного образа жизни, что влечет за собой массовую дезориентацию, утрату идентификации на инди­видуальном, групповой и даже на уровне общества в целом. Во-вторых, начи­нается поиск новых культурных моделей, призванных восстановить мир как целое, пусть иной, чем раньше, но понятный и упорядоченный.

При утрате идентификации с прежней культурной средой индивид теряет способность вести себя таким образом, чтобы социальная окружающая среда соответствовала его намерениям и ожиданиям. Он видит и понимает, что соци­альное окружение перестает реагировать на него адекватно, его перестают «уз­навать партнеры» по взаимодействиям, раньше такой проблемы не было. Инди­вид становится не узнаваемым для своей социальной группы и наоборот. Он как бы стал отражаться в зеркале социального мира по-другому. Такое состоя­ние порождает неуверенность, тревогу, социальные и психологические стрессы. Утрата идентификации вызывает несоответствие поведения нормативным тре­бованиям социального окружения.

Идентификация формируется в процессе социализации и может быть ут­рачена по причинам: внутренних кардинальных перемен структуры личности; в результате быстрых и значительных изменений самой окружающей социальной сферы. Многообразий идентификации связаны с различными социальными ин­ститутами: семьей, государством, образованием, экономикой и т.д. Идентифи­кация проявляется через соответствующее институциональным требованиям поведение и ответную реакцию институтов на индивидов. Поэтому резкое из­менение или разрушение социальных институтов, в которых были идентифи­цированы индивиды, вызывает массовую утрату идентификации, даже в рамках

всего общества, например, со сменой его политической системы.

101

Формально жизнь индивида, его биография характеризуется соотношени­ем прошлого и будущего, то есть пройденного жизненного пути и перспектив­ных жизненных планов. Но в субъективном восприятии самого индивида не прошлое, а именно предвидимое будущее составляет для него большую цен­ность. Прошлое в определенной степени имеет будущее. Оно возвращается не просто потому, что является образцом, которому следуют традиционные фор­мы действия. А главное потому, что способно, видоизменяясь, например, в ре­зультате исторической памяти или по мере своего пристрастия, воздействовать на типические формы деятельности в настоящем. Например, сопротивление значительной части населения России внедрению частной собственности на землю.



Если исчезает перспектива будущего, так как разрушается зафиксирован­ная в соответствующих социальных институтах объективная основа его плани­рования, то исчезает и прошлое как развивающаяся система, например, совет­ский образ жизни для части россиян. Прошлое превращается в неупорядочен­ный набор событий и фактов, не обладающих уже собственной, внутренней ценностью.

Особо болезненно происходит этот процесс, если жизненные планы ори­ентированы на карьеру. Чем сильнее мотивация на успех в той или иной сфер. деятельности, тем больший удельный вес приобретают факты прошлого и на­стоящего, составляющие систему ценностной ориентации, тем болезненнее и разрушительнее сказываются культурные и институционные изменения.

Поэтому гибель многих образцов советской культуры болезненнее всего сказалась на наиболее активной части общества (интеллигенции), ориентиро­ванной на успех в рамках прежних социальных институтов. Разрушение таких культурных образцов и моделей ведет к прогрессирующей дезинтеграции об­щества.

В этой ситуации менее страдают индивиды с низким уровнем притяза­ний, но ориентированные на карьеру, либо беспринципные люди, не обладаю щие устойчивой долговременной мотивизацией. Они меньше теряют в соци-

102

альных потрясениях, быстро меняют ценностные установки, начинают «новую»



/

жизнь, мало связанную с прошлым. Именно такой социальный тип широко распространен в современной России.

Парадокс в том, что российские реформы не освободили творческий по­тенциал у значительной части интеллигенции, который, кстати, не находил ши­рокого применения и прежде. Одна из причин заключается в том, что модерни­зация, проводимая сверху, не опирается на культурную и институциональную преемственность. Наоборот, по политическим причинам ломает ее.

В советский период 6-7-летний ребенок был октябренком, затем пионе­ром — комсомольцем. Наконец, часть индивидов вступали в партию. Такая ступенчатая преемственная социализация способствовала формированию инди­видуальной идентичности с социальным окружением. Разрушение такой систе­мы для многих миллионов людей сыграло роковую роль.

Данное стало разрушением культурной, классовой, групповой идентично­сти. Рабочий класс сразу перестал быть «гегемоном» общества. Интеллигенция лишилась своей высокой социальной позиции. Практически ни одна социальная группа советского общества не сохранила своего прежнего социального статуса.

В целом почти все современное российское общество лишалось устойчи­вой идентичности. Россия перестала быть моделью общества с советским куль­турным содержанием, но не стала и культурной моделью западного типа, то есть парламентской демократией. .Россия стала не социалистической и не капи­талистической, не советской и не дооктябрьской. Все это ведет к дестабилиза­ции, деградации на общегосударственном уровне. Это результат, цена за утрату идентификации, за разрыв преемственности и разрушений культуры.

Потеря индивидуальной и общественной идентификации предлагает вос­становление и упорядочение общественной системы. Возврат к традиционным ценностям маловероятен. Советская культура всеобщего нормирования основ­ных форм и видов жизнедеятельности для значительной части общества, осо­бенно молодежи, малопривлекательна.

103


Во-первых, эта культура имела много элементов, образцов, противостоя­щих западной культуре. В то же время современный социокультурный процесс требует все больше интеграции локально-национальных культур.

Во-вторых, еще в советский период застоя в обществе стали формиро­ваться новые культурные образцы (например, диссидентство), которые в со­временных условиях все более утрачиваются.

В совокупности различные модели культуры дают адекватное отражение развития мира. Но чтобы они выполняли эту функцию, культурные модели ну­ждаются в презентации. Однако такой возможности не было в советских усло­виях, особенно это касалось политической и экономической культур.

В СССР неплохо знали содержание и формы многих локальных культур мира. Но официальная идеологическая оценка им давалась во многих случаях негативная, хотя и не находившая иногда всеобщей поддержки. Какие-то эле­менты других культур приживались в частной жизни, но в основном это все на­ходилось в латентном состоянии.

Подавлялись и находились в нелегитимном положении и российские многовековые культурные традиции.

3. Классификация, этапы развития и усвоения новых культурных моделей и образцов

Культурные модели, которые стали развиваться в России в последнее время, можно классифицировать по следующим признакам. Степень распространения

Региональный, локальный характер играют важную роль в качестве куль­турно-идеологической основы современных процессов децентрализации и ав-тономизации регионов. Именно культурный фактор служит обоснованием по­пыток политического, экономического обособления или даже выхода автоно­мий из состава Российской Федерации. Можно говорить не только о нацио­нальных, но и региональных особенностях культурных моделей. Например,

104

претендуют на большую хозяйственно-культурную самостоятельность Урал, Сибирь, Дальний Восток и др. Нынешнее административно-территориальное деление России сформировалось сравнительно недавно. Национальные, регио­нальные культуры имеют многовековую традицию.



Фактор происхождения

Традиционно в России существуют западническое и русофильное на­правления культурного развития. Сегодня его представители: западники — президент, правительство, его сторонники; русофилы — их оппозиция. Но при этом и те, и другие апеллируют к российскому наследию, придавая ему свое толкование.



Степень универсальности

Культурные модели, образцы могут претендовать на конкретные виды, формы жизнедеятельности или на все общество как систему.



Основные этапы развития культурных форм

  1. В стабильном обществе: это формирование социального интереса субъ­
    ектов, его осознание и доктринальное оформление, доктрина служит обоснова­
    нием внешних (вещных) и поведенческих проявлений социального интереса.

  2. В переходном состоянии общества у большинства его членов утрачена
    идентификация, отсутствует осознанное представление о собственном интере­
    се. Индивид, социальная группа не понимают, кто они такие. В этом случае ин­
    терес сводится: к элементарной потребности выживания, к потребности выра­
    ботки нового образца мира, своей жизнедеятельности, способных обеспечить
    устойчивую идентификацию.

При этом имеются и уже готовые различные культурные формы, предла­гающие возможные варианты идентификации. Часто эти формы находятся в заро­дышевом состоянии, но содержат все необходимое для своего развития: теорити-ческое обоснование; поведенческие предписания и др. Однако при этом отсутст­вует непосредственный социальный интерес, на основе которого могла бы разви­ваться эта форма. Такие формы предлагают себя тем, кто нуждается в идентифи­кации, в новом целостном образе мире, в котором можно найти свое место.

105


Этапы усвоения новых культурных моделей и образцов

  1. Усвоение новых культурных мифов или возрождение старых (напри­
    мер, великое предназначение России в развитии мира).

  2. Выработка соответствующего морально-эмоционального настроя (осо­
    бого характера «русской» души).

  3. Усвоение нового поведенческого кода, новой моды, символики и т.д.

  4. Особый стиль языка.

5. Переориентация на новые учреждения культуры (например, церкви,
храмы и др.).

Современный процесс идентификации начинается не с формирования со­циального интереса (им он завершается), а с культурной инсценировки. На пер­вых порах интегрирования индивид чувствует себя отчужденным от новой ро­ли. Затем все более идентифицирует себя с ней. Игра все более становится его реальной жизнью. Например, новообращенный молодой человек начинает ис­ключать других людей, другие жизненные стили из своей жизни, мировоззре­ния, все более адаптируется в новой социокультурной группе.

Для индивидов, которые стремятся как можно быстрее найти выход из их нынешнего неопределенного и неустойчивого положения, обретение внешних признаков идентификации считается преодолением прошлого. Хотя чаше всего это желаемое состояние, чем реализованное на самое деле.

Передача и усвоение образцов не происходит мгновенно. В условиях, ко­гда теории и моральные учения не всегда доступны, на первый план выходят внешние признаки идентификации. Их усвоение на определенное время стано­вится единственным средством приобщения к той или иной культурной форме.

Внешними признаками идентификации может быть: новый стиль поведе­ния, мода, символика, речь, формы общения и другие, в чем происходит пред­ставление избранной культурной формы. Например, в крупных городах проис­ходит стихийное разделение зон массовых общественных движений (улицы, площади и др., связанные с традициями, конкретными политическими собы­тиями и т. д.).

106


Внешняя атрибутика партий политический жаргон, организационные ме­роприятия, политические лозунги могут быть различными, но внутреннее со­держание, программы почти одинаковы, несмотря на различные названия. Эти политические партии не представляют структурированных интересов, их члены формируются из индивидов, ищущих свою идентичность, а после и интересы.

Часто попытки идентификации с той или иной культурной формой ин­дивидом осуществляется методом проб и ошибок. Следствием чего является частый переход из одной группы в другую. Например, множество политиче­ских партий часто имеют не столько различия политические, сколько в куль­турных аспектах. Поэтому их члены часто меняют партийную принадлеж­ность.

Неосвоенность идеологических доктрин, идентификация только на уров­не высших проявлений той или иной политической формы делали возможной частую переориентацию лидеров, смену ими политического курса, таким обра­зом, в политике и сегодня поиск идентификации осуществляется методом проб и ошибок. Освоение культурных форм начинается с освоения их внешних ат­рибутов, а содержание играет вторичную роль. Оно считается менее важным и легко заменяемо.

С усвоением теории, часто это просто обыденные установки или пере­чень эмпирических факторов, идентификация закрепляется на рациональном уровне. Индивид обретает понимание своего места в мире и соответственно своего нового интереса, который стремится реализовать. Так начинается новая жизнь.

Под теорией конкретной культурной формы часто понимается совокуп­ность предрассудков, совокупность отдельных факторов, во многом не соответ­ствующих требованиям, предъявляемым к научной теории. Но и такая «теория» помогает понимать мир. Такое своеобразное понимание начинается с практики приспособления к внешним требованиям культурной формы, такое усвоение теории (идеологии) происходит стихийно несистематически, но оно сильно воздействует на сознание.

107


Знание, приобретенное подобным образом, становится важным мотивом в формировании новой идентификации. Эти знания: во-первых, изначально оказываются связанными с ясными, наглядными эмпирическими образами; во-вторых, теоретическое познание вещной и поведенческой символики часто подкрепляется реакцией публики, которая эмоционально реагирует на экзоти­ческие одежды, поведение. При этом сам идентифицирующийся отождествляет эту реакцию как идентификацию окружающих, т.е. как бы теория подтвержда­ется практикой. Например, на митинге ораторы несут теоретическое знание, а одобрение участников митинга как бы подтверждает правильность этой теории. Аналогичное происходит с религиозными обрядами, молодежными экстреми­стскими организациями, в криминальной среде и т.д.

Теории преподносятся и на специально организованных занятиях. Уже в систематизированной, наукообразной форме. Обучение теории часто происходит при помощи морально-эмоционального настроя, формируемого с помощью раз­личных ритуалов. Такие теории часто и сознательно рисуют черно-белый образ мира, разделяя людей на друзей и врагов, своих и чужих. Преподавание теории является и формированием (воспитанием) соответствующих моральных принци­пов, норм поведения в новом (своем) мире по отношению к другим (чужим).

Усвоение теории и эмоционально-морального настроя постепенно ведет к трансформации индивидуальной жизни. Так, на первом этапе идентификации индивида привлекают внешние символы культурных форм. Его жизнь делится как бы на две части: игра в новую жизнь; протекание традиционной, лишенной смысла повседневности. Но втором этапе, овладев теорией, усвоив определен­ный эмоциональный настрой, индивид обретает способность интегрировать по­вседневную жизнь так, что каждый ее элемент становится для него значимым.

По своему усмотрению он делит окружающих людей: на нужных — не­нужных; поступки — на достойные — недостойные. Естественно, что на такое поведение и другие реагируют как он ожидает: свои как друзья; чужие как вра­ги. Это только укрепляет его новообретенное мировоззрение. Если на I этапе он пытается жить чужой жизнью, использовать в ней чужой опыт, то на II этапе

108

этот опыт становится его собственностью. И если мысль о переходе к новой культурной форме вновь не приходит, это значит, что процесс идентификации к данной культурной форме завершился.



Постепенно формируется конкретное социальное образование представи­телей данной культурной формы (модели). Оно располагает определенными нормами отношений между «своими» и «чужими», нормами внутригрупповой иерархии, нормами отношения к различным властным структурам.

Группа обладает своей особой идеологией, которая содержит более или менее целостный и всеобъемлющий образ существующего мира. Эта группа обладает собственной вещной средой, которая может включать не только мате­риальные ценности, символику, но и технологию воспроизводства групповой жизни, технологию услуг, ориентированных на внешнюю среду.

Группе присущи общие идеи, которые заложены уже в теории. Они могут в неразрывном виде существовать еще в старых культурных формах, а в новых получить свое дальнейшее развитие. Данное, например, происходит в странах Восточной Европы — возрождение частной собственности, в прибалтийских государствах — их политической системы.

В России за 70 лет многие старые культурные формы были полностью уничтожены. Вторичное падение политического режима (советской власти) вы­звало по сути культурный коллапс. На формальном уровне выжило очень не­многое, что могло приспособиться к предполагаемому обществу. •



Социокультурные типы личности: их адаптация к новой социальной среде

Человек в силу конечности своего существования в мире, в каждую исто­рическую эпоху способен осознать лишь ограниченный срез мира. Однако он приравнивает его к миру в целом. Его знание подобно сектору, очерченному лучом света, исходящего из центра круга. Каждая эпоха имеет свой сектор, но неосознанно распространяет на весь круг. Так возникают исторически различ­ные картины мира. Их «художники», уверенные в своей правоте, обычно забы­вают иные образы мира.

109

Все картины мира, созданные в ходе истории человечеством, имеют об­щее: они наполнены событиями. Другое дело, что именно выступает в роли со­бытия. Явления, вещи сами по себе не мифологичны, не научны, не религиоз­ны, не идеологичны и т.д., они реальны. Различия исторических эпох есть раз­личия способов бытия людей, наполненных вещами и ситуациями.



Древний человек с его примитивным сознанием, мышлением, потребно­стями о мире знал все. Ибо все, что его окружало на протяжении его жизни, не изменялось. Человек и окружающий мир едины. В античном мире мифологиче­ский человек не огражден от мира, но он его не знает, а верит и переживает его мифы как «ребенок». Тип сознания человека традиционного общества форми­ровался уже не только мифологией, но и силой традиций, обычаев, авторитета, следовательно, самой организацией общественной жизни. В традиционных об­ществах существует вертикальная иерархия людей. Однако она не осознается как выражение социального неравенства. Человек начинает думать о структуре общества, когда она быстро меняется и налицо высокая социальная мобиль­ность.

Современный человек, замкнувшийся в этом сознании, отделен от мира, вынужден «познавать» его, то есть произвольно конструировать скрытые от не­го связи. Знать общество — это знать не столько его социальную структуру, сколько те связи, которые удерживают его в положении общества, без которого оно подобно муравейнику.

У современного человека для преобразования его сознания необходимы внутренние символические переживания. Он должен знать и понимать, а не просто обладать некоторой суммой информации. Недопонимание этого обстоя­тельства порождает одно из серьезных заблуждений социальных теорий, что внешними структурными преобразованиями можно изменить общество. •' • Общество — это люди, в результате своей деятельности овнешнившие свою внутреннюю структуру. Независимо от желания людей они всегда разде­лены по социальному положению в обществе. Личность — есть результат со­вершенных ею духовных усилий, интенсивность которых у людей разная.

ПО

Личность эпитимик




Каталог: files -> soc %20gym
soc %20gym -> Книга "эстетика"
soc %20gym -> Части I, II курс лекций Мозырь 004 содержание тема Введение в учебный курс «философии» Лекция Философия как феномен культуры 4
soc %20gym -> Книга "Лекции по культурологии"
soc %20gym -> -
soc %20gym -> Учебное пособие предисловие введение. Что такое философия? 5 Смысл слова «философия»
soc %20gym -> Учебная и справочная литература
soc %20gym -> В. И. Чуешов Эстетика
soc %20gym -> Кунгер Светлана Владимировна эстетика: курс лекций мозырь 2006
soc %20gym -> Лекция Строение (морфология) культуры 17 Материальная культура 17 Духовная культура 20


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   21


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница