Учебное пособие к спецкурсу по истории психологии / под ред. Г. В. Акопова. Самара. Пгсга, 2013. 223 с. Фрагмент. С. 7-53



страница1/16
Дата14.04.2018
Размер0.49 Mb.
ТипУчебное пособие
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

Рулина Т.К. Созерцание: познание категории. Учебное пособие к спецкурсу по истории психологии / под ред. Г.В. Акопова. Самара. ПГСГА, 2013. 223 с. Фрагмент. С.7-53

Содержание фрагмента:
Предисловие
Лекция 1. Проблема обновления принципов познания

созерцания:



Категория онтологического способа познания

Психологические подходы к познанию категории

Созерцание в доязыковом диапазоне эволюции

Априори из апостериори

Созерцание как скрипта познавательного процесса

Аффицирование субъекта элиминацией мыслеформ

Созерцание как эксцентричная позициональность восприятия.

Апофатичность созерцаний

Есть ли Уже – сознание?

Инструмент инстинкта самосохранения

Созерцание –непроизвольная продуктивность интеллекта

Итоги

Коллоквиум (литература, вопросы, задания)

Предисловие
«Надо перестать смотреть;

надо, закрыв глаза,

научиться видеть иначе и

пробудить способность,

которой обладают все,

но мало кто пользуется».

Плотин
Нефеноменальная психика, неосознаваемое знание, первичные синтезы, интенциональность, ноэзис, бессознательное - неосознаваемый психический процес созерцания, фундирующий познание, актуализируется более 2000 лет в дискурсе философии/богословия, а после отщепления от философии эмпирической психологии становится её «навязчивой» идеей, при этом подвергается забвению или игнорированию колоссальный исторический опыт верификации априорных гипотез этой предметности. Не могли оставить без внимания проблему неосознаваемой объективации знания классики советской психологии, дискурс которой унаследован и современной российской. Синтезация психического и физиологического как априорная установка познания советских психологов обязывала их смотреть на сознание как на материальный «агрегат», функционирующий и производящий психологические феномены, ведущие к поведению. Однако С.А. Рубинштейн отстаивал позицию, что «бытие психического не исчерпывается его данностью сознанию», усматривая предметность бессознательного в неосознанных переживаниях (настроениях).1

Л.С. Выготский смотрел на бессознательное как на потенциально-сознательное, но в отличие от Фрейда проблематизировал возможность неосознаваемых психических переживаний производить действие. Его аргумент заключался в отрицании действенности психического самого по себе в силу его органической зависимости от физиологии.2

Поиск условия возникновения сознания, осуществлённый Д.Н.Узнадзе, возможно, индуцированный теорией З. Фрейда о бессознательном как репрессированном сознательном, способном повторно возвращаться в сознание, фактически принял антифрейдистский характер.3 В отличие от Фрейда, открывающего Оно, Узнадзе открывает генезис установки, предшествующий сознанию, по гносеологической сути, кантовское априори ощущений, плотиновские эйдосы как предусловие познания чувственности. Установка рассматривалась Узнадзе первичной ступенью психической организации, которая не совпадает с сознательной формой психики и предшествует ей4. Концепция объективации психических интенций основана на соотношении бессознательного (непосредственность) и сознательного (опосредованность). Непредставленность в сознании первичной установки как целостного состояния субъекта Узнадзе назвал нефеноменальным процессом, который «не отражается в виде самостоятельных переживаний». Поиск первичной мыслеформы психической активности не касался проявленности в сознании психических феноменов,5 так как проводилось различие между сознаванием и осознанием. Эвристичность первичной установки Узнадзе открывала новые горизонты априоризма психической активности, но осталась лишь проблемной ориентацией в вопросе её неустойчивости и изменчивости. Тем не менее теория первичной установки - это вопрос к структуре бессознательного Фрейда, а, может быть, и к его ревизии.

Связанные одной целью – определением неосознаваемого в сознании, эти авторы по-разному называли сокрытую форму разумной психики. Однако идеологическое давление эпохи жёстко подгоняло их мысль к физиологическому редукционизму, что в то же самое время легко преодолевалось в психоанализе, гештальтизме, трансперсонализме, экзистенциальной психологии, нащупывающих формы апофатичности созерцательного процесса и его интуиций и рекурсивно восстанавливающих мыслительный опыт донаучного идеализма. При этом отрыв психологии от материнского лона философии, её гносеологических языков о неосознаваемом познании, вёл к переоткрытию предшествующего знания, а иногда к иллюзии открытий, к ошибкам и мистификациям, к эпистемологическому хаосу кризиса психологии. Как может современная психология не слышать Гуссерля, усматривавшего в интенциональности доперцептивную потенцию сознания, которая оформляет процесс восприятия как сознания, направленного на объект и относящегося к нему? Или не видеть сходства между понятием интенциональности Брентано как границей между нефеноменальной и феноменальной формами сознания и первичной установкой Узнадзе? Или не помнить, что Платон вывел сознавание (созерцание) в осознание, где образы осмысляются в контексте других образов?

К двадцатому веку в различных сферах наук о познании вполне отчётливо проступала гипотеза, что созерцание – это процессуальная форма познания, характеризующаяся интенциональной, феноменальной природой порождения психического (мыслеформ, интуиций), имманентная разумность мыслящей материи, порождающая почва мыслеформ. Фрейдовская концепция производства сознания из бессознательного и закрепляла гносеологическую наработку веков о познавательном априоризме, и непомерно расширяла сферу бессознательного, «загоняя» туда и репрессированное сознание переживаний, и телесные инстинкты, ненуждающиеся в осознании, чтобы функционировать.

Современная экспликация понятия созерцания тяготеет к нескольким различным подходам. Её не стесняет культ физических законов, как стеснял Канта. Она свободна от шор жёстких дисциплинарных каналов классической методологии вчерашнего академизма, консервирующего познание в методизме школьных сект. Её топика конструируется в гуманитарно-психологических локусах межпредметной интеграции, где кумулировано знание о человеке как о супрабиологической целостности. Реверс от человека к его психике представляется нам более соответствующим его эволюции, так как психика человека сотни тысяч лет развивается не по природной программе, то есть является продуктом онтогенеза. Выделим основные. Это научная биологизаторская система концепций, разрабатывающих проблемы эволюционной приобретённости форм психики, и в том числе способностей неявного познания. Это линия Геккеля о параллелизме филогенеза и онтогенеза психики, теория механистического надстраивания ступеней развития сознания Бюллера, теория приспособительного генезиса интеллекта Пиаже, интенционально-системный поход Деннета. Построение психологии на основе внутреннего опыта и его психогнозии имело несколько проектов. Наиболее известный проект Брентано интенциональной экспликации переживаний жизни Я в созерцаниях. Его развитием стал проект Гуссерля, согласно которому созерцание познаваемо на основе феноменологического редукционизма.

В качестве альтернативы выступает социологическая мысль Жане о культурной обусловленности развития психики, продолженная Выготским и Брунером. Натуральная целостность мирокартины сталкивается здесь с встречным движением окультуренной, логической мысли. Индивиды руководствуются интуитивным знанием о человеке и культуре, при этом её значения остаются неосознанно интериорными. Социальная легитимация неявной мыслеформ начинается с экспликации умозрительных доктрин античности, с онтологической диалектики созерцания идей и продолжается в современной теоретической интуиции.

И третий подход к определению созерцательного разума в культуре познания подчёркивает уникальное в созерцательном грёзотворчестве – иррациональную эвристику озарений, креативность образной самости, интенциональные внушения, экстатические записи внутреннего зрения, когда субъект познания нейтрализуется верующим. Таким образом, биологизатор получает в созерцании эволюционного «модератора» обратных форм знания, закрытых позднейшим напластованием логизации; созерцатель-философ - интеллектуальную интуицию категорий, «модельера» абстракций и преформатора когнитивных моделей, а иллюзионист энергийно-онероидных форм коммуникации с чудом - эманации последнего и консенсуса между подходами не наблюдается.6

Коэволюция того, что дано с генами, и того, что приходит в мозг из культуры и принуждает его приспосабливаться «под язык», ставит проблему не столько экспликации психического, сколько понимания его импликации, скрытых от Я формированием нерефлексивных психических форм, умозрительно подготавливающих и тем самым определяющих предметность сознания и самосознания, а опосредованно ими - и поведения. В созерцании рождаются эвристики, в мышлении – методы, но любому и каждому методу должна предшествовать эвристика, из которой они «прорастают». Проблема сознавательной когитальности не менее значима, чем проблема осознанной, рефлексивной, дискурсивной, так как последняя - лишь итог незримой ориентировки сенсорной информации и её импликативов, то есть интеллектуализированной чувственности.

Сегодня самые авторитетные школы психологии сознания отказываются свидетельствовать о том, как сознание встроено в природу (Д.Чалмерс), но с разных сторон движутся к этому фокусу, концентрирующему понимание процесса рождения мысли. Механизм психосоматической включенности человека в непроизвольное сознавание, опредмечивание перцептивного знания психосоматики - пока загадка сапиентности. Чалмерс не обещает её разгадки в ближайшем будущем. Любые попытки эмпирически эксплицировать созерцание кажутся абсурдными, поскольку идеирующий опыт подсознания является порождающей формой эмпирического сознания и потому непостижимой с помощью количественно-аналитических методов, приспособленных к познанию сознания. Тем не менее история познания созерцания не может игнорировать тему немецкой антропологии, согласно которой способность психики человека к переводу чувственности в мысль надстраивается на вегетативной психосоматике живого тела, и эта процессуальная «надстройка» превращает биологическую петлю обратной связи в образную, смысловую.

Знание, изложенное в книге, интегрирует поисковый опыт западно-европейского априоризма онтологического, рационалистического, феноменологического, психологического дискурсов о созерцании. Проблемно-ориентированное исследование понятия созерцания в донаучный период (античность, средневековье) и в классический и постклассический (Новое Время) позволяет вести межпредметный поиск эпистемологических оснований неосознаваемого психического процесса путём определения и анализа теоретических экспликаций предмета исследования. И если эмпирик исходит только из фактов, основанных на позитивистской мифологии, то эпистемолог ищет основания точной проработки метода качественной экспликации предмета исследования. Эпистемолог не может сблизить взгляд на созерцание как на внечувственную форму познания идей по истине (Платон) с кантовским эмпирическим созерцанием как представлением об индивидуальном предмете, которое подвергается категориальной переработке. Сферы психической локализации созерцания процессуально разводят эти представления, несмотря на общность априорного генезиса. Однако исследуя эпохальные методы категоризации созерцания, эпистемолог психического, выделяет только те характеристики, которые описывают процесс органического приспособления человека к искусственной адаптации через познание.

На данном этапе ослабления дисциплинарного давления на теорию познания кажется полезным реабилитировать теоретический опыт синтеза целостного знания о самом удивительном свойстве человека - способности непроизвольно порождать комбинации образов, обеспечивая тем самым перманентное явление предметного образного мышления. Междисциплинарный подход к пониманию созерцания как недоступной сознанию образной экзистенции позволяет наметить психологические контуры процесса внутренней жизни человека, в которой он автоматически порождает «свои интернальные сценарии переживаний», и закрепить за категорией созерцания те характеристики, которые прямо или косвенно идентифицируют специфичность и аутентичность интуитивно образного процесса в целостной системе психики.

В учебном пособии представлена система знаний по истории познания психических характеристик созерцания. В семинарских исследованиях анализируются авторские тексты, в которых созерцание выступает психическим процессом непосредственного формирование образных представлений в нефеноменальной форме и индивидуальном смысловом контексте, а в более широком плане – формой эволюционирующей нейрональной активности мозга, развившей видовую способность человека к смысловой самоорганизации поведения. Тем более что мир входит в сознание человека «воротами» самовосприятия. Открытая, постоянно изменяющаяся система интуитивного ориентирования служит надёжным стражем активности в познании как приспособлении.

Созерцание предстаёт местом перехода чувственности в мыслеобраз. Это психическая способность человека к обобщению чувственной информации, её абстрагированию в рамках индивидуальных ментальных схем до достижения интенциональности Эго относительно предмета сознания. Критерием истинности которого служит очевидность (априорность) как аффицирование чувственности. Аппрегензия, по Канту, интеллектуальный синопсис, по Платону, редукция эйдосов, по Гуссерлю, интенциональность, по Брентано и Бергсону, в-себе-бытие-духа, по Гегелю – все определения означают органическую способность человека к непосредственному извлечению категориального или образного каркасов из чувственной реальности восприятия и памяти. Делёз заключил по этому поводу, что всякое мышление играет лишь служебную роль по отношению к созерцанию. Однако между созерцанием и интеллектом зияет пропасть природы и культуры. Человек - психически индифферентное существо « в себе и для себя», выступающее в своей экзистенции по отношению к себе и миру: «в одно и то же время он привязан к природе и свободен, порождён и сотворён, изначален и искусствен». Вопрос о превращении инстинктивной обратной связи тела животного в смысловую человека, обеспечиваемом социокультурным развитием индивида или наследуемом в виде генетического задатка, остаётся открытым. Эмпирическая биология в своих категориях опирается на первичные созерцания, предваряющие понимание (нерефлектированное знание). Априорная теория сущностных признаков органического понимается на фундаменте биологически понятой жизни. Вырастая из органических структур зрительных потенций, созерцание реализуются в воображаемых структурах внутреннего мира человека.7 Познавательная фундаментальная установка должна учитывать плотский и духовный аспект существования и схватывать их, не упраздняя ни один из них.



Каталог: data -> documents
documents -> 1. Активирующия открытие,которое необходимо зарегистрировать
documents -> Глоссарий Акме (от греч. Асме вершина, цветущая пора) высшая точка, период расцвета личности, наивысших ее достижений, когда проявляется зрелость личности во всех сферах, максимальное развитие способностей и дарований
documents -> Бакшутова Е. В. Групповое сознание российской интеллигенции. Самара : пгсга, 2015. 502 с. Фрагмент: С. 12-41. Содержание фрагмента Глава Интеллигенция – большая атипичная группа
documents -> 1. Философия, ее специфика и место в культуре


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница