Учебное пособие Gaudeamus igitur Juvenes dum sunuis! Post jucundam juventutem


учения — Лао-зцы — считал, что человек открывает истоки своей бесконечности через следование естественности



Pdf просмотр
страница76/169
Дата17.08.2018
Размер5.07 Kb.
ТипУчебное пособие
1   ...   72   73   74   75   76   77   78   79   ...   169
учения — Лао-зцы — считал, что человек открывает истоки своей бесконечности через следование
естественности и слияние с бесконечным путем великой жизни природы. Отсюда и название учения —
даосизм (иероглиф дао буквально переводится как «путь»).
Если конфуцианство занято судьбами семьи, общества и государства, то даосизм обращен прежде всего к судьбе человека, к человеческой жизни как таковой. Творцы даосизма Лао-цзы (VI в. дон. э) и Чжуан-цзы
(369—286 гг. дон. э, каждый по-своему, выражают ощущение мимолетности бытия, драматизма индивидуального существования, на миг восставшего из тьмы небытия и устремленного к неизбежному концу. Жизнь человека между небом и землей похожа на (стремительный) прыжок белого коня через скальную расщелину мгновение — иона уже промелькнула и исчезла. [...] Одно изменение — и начинается жизнь, еще одно изменение — и начинается смерть (
«Чжуан цзы» // Древнекитайская философия. Собр.
текстов: В х тт. — М, 1972. Т. 1. С. 281
)
.
Слава и богатство, сладкие мгновения торжества и успеха не имеют подлинной ценности, ибо перед лицом жизни и смерти) все вещи одинаковы (
«Чжуан-цзы», с.
278
)
.
Дорожащий подобными вещами навлекает на себя несчастье, ибо связывает свою жизнь с относительными преходящим. Слава и позор подобны страху. Знатность подобна великому несчастью в жизни,
— говорит Лао-цзы (
«Дао дэ цзин» // Древнекитайская философия. Собр. текстов В х тт. -М, 1972. Т.
1.С. 118
)
.
Задача мудреца — освободиться от сковывающей его привязанности к единичному и обрести ту подлинную гармонию бытия, которая не нуждается в искусственных ритуалах. Эта гармония уже содержится в дао. Дао
— это путь единой жизни, которая пронизывает все сущее, принимая различные формы и воплощаясь в бесконечной череде преходящих вещей и состояний. Ради слияния с дао мудрец отказывается от всего, что привязывает его к конечным формами в том числе к собственной индивидуальности.
Нет ничего проще зафиксировать такую противоположность даосизма и идеалов европейской культуры. Труднее разглядеть в глубине этого различия фундаментальное сходство ив

том, ив другом случае у истоков стоит общечеловеческая по сути жажда свободы (
см.: Жаров С. Н. Три
лика китайской культуры конфуцианство, буддизм, даосизм.
— (
Преприит Г-563
)
. Воронеж, 1995
)
.
Человек христианского Запада ищет свободу через духовное воспарение над миром природы и общества. Свобода здесь равнозначна утверждению своего надмирного внутреннего Я. Человек Востока видел себя всецело интегрированным в социально-природный космос. Для него быть самим собой значило либо утверждать свою социальную роль, либо отдаться безумию страстей, либо просто любой ценой охранять собственную жизнь. Ноне всели равно — быть слугой ритуала, рабом страсти или пленником страха В любом случае привязанности оборачиваются внутренней несвободой. Поэтому даосский мудрец стремится отказаться от индивидуального Я, скованного привязанностью к семье, обществу, наконец, к самому себе Если. жить, следуя этому, то печаль и радость не смогут проникнуть в сердце. Это и есть то, что древние назвали освобождением от пут. А кто неспособен освободить себя, того опутывают внешние вещи
(
«Чжуан-цзы». С. 264
)
.
«Естественность» и слияние с великим дао осуществляются через
недеяние.
Это слово вызывает у европейца вполне определенные, но обманчивые ассоциации, ибо даосское недеяние отнюдь не тождественно пассивной созерцательности. Недеяние — это столь полное слияние с естественным ходом вещей, что отпадает необходимость в специальной, нарочитой активности. Мудрец не противопоставляет себя ситуации, а спокойно влияет на нее изнутри, через использование естественных возможностей, которые скрыты от непосвященных «Совершенномудрый, совершая дела, предпочитает недеяние: вызывая изменения вещей, он не осуществляет их сам приводя в движение, не прилагает к этому усилий (
«Дао дэ
цзин» // Древнекитайская философия. Собр. текстов В
2-х тт. — М,
1972. Т. 1. С. 115
)
.
Путь совершенномудрого — это деяние без борьбы (
Там же. С. 138
)
.
Когда недеяние достигает совершенства, исчезает сковывающий душу страх смерти. Ведь истина человека
— в единой жизни космоса. Тот, кто познал это, неуязвим для любой опасности, ибо она прежде всего поражает изнутри, ломая психику человека. Но тот, кто умеет овладеть жизнью, идя по земле, не боится носорога и тигра, вступая в битву, не боится вооруженных солдат. Носорогу некуда вонзить в него свой рог, тигру негде наложить на него свои лапы, а солдатам некуда поразить его мечом. В чем причина Это происходит оттого, что для него не существует смерти (
«Дао дэ цзин». С. 129
)
.
Казалось бы, даосизм и искусство должны быть бесконечно далеки друг от друга, ибо что общего между бесстрастием даосского отшельника или мастера-бойца (а это часто совмещается водном человеке) и вдохновением художника, улавливающего тончайшие
125

оттенки чувства Однако на самом деле все обстоит гораздо сложнее и интереснее. Ведь бесстрастие даосского мудреца вовсе неравнозначно эмоциональной туповатости, а даосский идеал пустоты сердца не имеет ничего общего с душевной опустошенностью, например, лермонтовского Печорина и схожих с ним лишних людей, описанных русской литературой XIX века. Наоборот, мудрец постоянно сохраняет детскую свежесть и остроту эмоционального восприятия. Ведь пустота сердца здесь означает, что сердце становится подобным чистому зеркалу, незамутненному безумием страстей и отражающему текучую


Каталог: tmp metod


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   72   73   74   75   76   77   78   79   ...   169


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница