Учебное пособие Для студентов средних и высших педагогических учебных заведений



страница4/28
Дата25.01.2018
Размер1.85 Mb.
ТипУчебное пособие
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28
Иоганн Готфрид Гердер (1744—1803) выступил с развернутой программой, философской и эстетической, которая исторически осмысливала основные этапы мировой цивилизации, ратовала за создание национально-самобытной культуры, прославляла приро­ду и чувство и отвергала просветительский рационализм. Гердер издал сборник народной поэзии, сыгравший колоссальную роль в развитии штюрмерского движения и формировании романтизма. «Народные песни» («Голоса народов в песнях») — так назывался этот сборник. Поэтический материал в нем располагался темати­чески, тем самым создавалась как бы песенная история человече­ских переживаний, социальной бесправности разных народов.

Сборник песен и работы Гердера о народной поэзии открыли немецкой литературе живительный источник народного искусст­ва. За Гердером последовали Арним и Брентано, братья Гримм.

Воззрения Гердера на народное искусство были близки Готфриду Августу Бюргеру (1747—1794), создателю немецкой лите­ратурной баллады и «Удивительных путешествий по воде и по земле, походов и забавных приключений барона Мюнхгаузена». «Гердер выразил то, что я сам думал и чувствовал», — призна­вался поэт. Любовь Бюргера к народной поэзии, пристрастие к образам средневековья, к чудесному, таинственному, фантасти­ческому вызывали симпатии романтиков, оценивавших его как одного из своих предшественников.

Имя другого основоположника «Бури и натиска» — Гёте — принадлежит к именам, которыми гордится человечество.

ИОГАНН ВОЛЬФГАНГ ГЁТЕ (1749—1832)

Стихами этого крупнейшего лирика немецкая поэзия загово­рила на языке простых и сильных человеческих чувств. Автор широко известных баллад, драм, эпических поэм, замечательный романист, отразивший в «Страданиях юного Вертера», «Виль­гельме Майстере», «Поэзии и правде» духовную жизнь несколь­ких поколений, Гёте вместе с тем увлекался геологией, минерало­гией, оптикой, ботаникой, зоологией, анатомией. Занимаясь ес­тествознанием, вступая, по его выражению, «в молчаливое обще­ние с безграничной, неслышно говорящей природой», вникая в ее «открытые тайны», Гёте стремился постичь и «тайну» историчес­кого бытия человечества.

Вслед за Лессингом, в сотрудничестве с соратниками по дви­жению «Бури и натиска» юный Гёте восставал против «неправой власти» в мятежных одах, в монологе «Прометей», драме «Гёц фон Берлихинген», воспроизводящей события Реформации и Кре­стьянской войны.

Философия чувства высокого накала воплощена в романе «Страдания юного Вертера» (1774).

Форма романа в письмах была художественным открытием XVIII века, она давала возможность показать человека не толь­ко в ходе событий и приключений, но и в сложном процессе его переживаний. «Вертер» Гёте—роман-дневник, роман-исповедь «мученика мятежного» (А.С. Пушкин).

В отличие от Гёца, Прометея и других героев-бунтарей «Бури и натиска», мятежность Вертера не перерастает в открытый бунт. Сломленный превратностями судьбы, не найдя в себе силы к со­противлению, он добровольно уходит из жизни. Но его трагедия не сводится к истории неудовлетворенной любви. В центре рома­на большая философски осмысленная тема: человек и мир, лич­ность и общество.



Роман «Страдания юного Вертера», переведенный вскоре на многие европейские языки (на русском впервые издан в 1781 году), принес Гёте

мировую славу. Значение этой книги для становле­ния юного поколения подтверждено и в наши дни: в одном из по­пулярных романов для юношества «Страдания юного В.» совре­менного немецкого писателя У. Пленцдорфа, использованы мотивы Гёте.

Книги «Страдания юного Вертера», «Годы учения Вильгель­ма Майстера» и «Годы странствий Вильгельма Майстера», будучи «романами воспитания», подготовили почву для новых роман­ных форм.

Легенда о Фаусте, известная Гёте с детства со страниц «на­родной книги» и со сцены бродячего театра, сопровождала поэта в течение пятидесяти лет, пока рождался его шедевр.

Гётевский «Фауст» —драма глубоко национальная по харак­теру душевного конфликта ее строптивого героя, восставшего против прозябания в затхлой атмосфере во имя свободы действия и мысли. Таковы были устремления людей мятежного XVI века, те же мысли владели сознанием и поколения «Бури и натиска».

Но драма мятежного Фауста не ограничивается рамками од­ной личности, одного поколения или одного народа. Идея преоб­разования мира совместным свободным и разумным трудом про­стирается на все человечество и становится драмой о конечной цели его исторического и социального бытия.

«Фауст» Гёте много раз воссоздавался на русском языке, не раз переводились отрывки и сцены драмы. А. Пушкин по моти­вам Гёте написал свою «Сцену из Фауста». К концу прошлого века было издано четырнадцать переводов. Из этого числа выде­ляются два полных перевода обеих частей драмы Н.А. Холод-ковского и А. Фета. Полный перевод был осуществлен также по­этом В. Брюсовым. Лучшим считается перевод Б. Пастернака.

Полтора столетия тому назад Гёте, тогда, можно сказать, «про­винциальный» поэт, живший в небольшом ваймарском герцог­стве и выезжавший только в Италию, впервые сформулировал понятие «мировая» (всемирная) литература, имея в виду диалек­тическое взаимодействие многосторонних культурных связей, обогащающих отдельные национальные культуры. По его мне­нию, каждая нация может найти у другой «нечто приемлемое и нечто отвергаемое, такое, чему следует подражать, и такое, чего нужно избегать». Гёте считал необходимым, чтобы люди одной культуры знали и понимали лучшие достижения мировой культу­ры как свои, а не как посторонние (сам он продемонстрировал это в цикле стихотворений «Западно-восточный диван»). Словом, в 1827 году впервые Гёте была сформулирована задача: «Сейчас мы вступаем в эпоху мировой литературы, и каждый должен те­перь содействовать тому, чтобы ускорить появление этой эпохи».

Так «великий Олимпиец», жизнь которого прошла под девизом: «Человек свободен и горд!», - заронил идею, которая питает лучшие умы и сегодня. Ее отголоски мы слышим в концепции общеевропейского дома».

ИОГАНН ХРИСТОФ ФРИДРИХ ШИЛЛЕР (1759-1805)

Деятельность младшего современника и друга Гёте, его соратника по движению «Бури и натиска» Шиллера знаменовала собой одну из вершин в развитии немецкого Просвещения. Вмес­те с тем его творчество открывало дорогу искусству нового, XIX века.

Первая драма Шиллера «Разбойники» была исполнена ге­роического пафоса. В звучных монологах атаман разбойни­ков громил «хилый век кастратов», сокрушался, что погасла «сверкающая искра Прометея», обличал неправедные законы, которые заставляют «ползти улиткой и того, кто мог бы взле­теть орлом».

Накал политических страстей не ослабевает у Шиллера и в его драмах «Заговор Фиеско в Генуе», «Коварство и любовь». Гибель героев драмы «Коварство и любовь», как некогда Ромео и Джульетты в трагедии Шекспира, прозвучала страстным обли­чением неправедных порядков, кастовых предрассудков и одно­временно — гимном в честь высокого достоинства человека, его права на счастье.

Действие четвертой драмы «Дон Карлос» происходит в Испа­нии. Но Шиллер оставляет немецкий материал не для того, чтобы написать историческую хронику чужой страны. Его замысел шире — осмыслить природу власти, сложное взаимодействие раз­ных сил, составляющих общество, идею тирании и просвещенной монархии, — актуальные и ныне проблемы.

Европейские просветители XVIII века верили в безграничные возможности разума. Им казалось, что если на земле восторже­ствует наконец человеческий разум, то сами собой отпадут суе­верия, предрассудки, сословная нетерпимость и даже тирания разоблачит себя. Эта философская посылка рождала надежду на просвещенного монарха, которого можно увлечь благородными идеалами и тем самым достичь успеха, ведь в руках правителя сосредоточены власть, сила, материальные средства. Потому-то французский писатель Вольтер написал книгу о Петре I и эпиче-окую поэму о Генрихе IV, а Дидро приезжал из Франции в Петер­бург, чтобы убедить Екатерину II провести в России реформы.

Надежды на просвещенное правление питал какое-то время ц Шиллер. Однако в драме «Дон Карлос» с образом Великого Инквизитора просветительской иллюзии суждено было рухнуть. Глубину этой сюжетной линии по достоинству оценил Ф.М. Дос­тоевский — образ Великого Инквизитора в романе «Братья Ка­рамазовы» преемственно связан с шиллеровским художественньм открытием.

После «Дона Карлоса» наступает десятилетний перерыв в драматургической деятельности Шиллера. Основное внимание он теперь уделяет истории: занимает кафедру истории Йенского университета, пишет большое исследование «История Тридца­тилетней войны».

Тем временем грянула Французская революция, отношение к которой у Шиллера было неоднозначным: он понимал ее значе­ние, но не одобрял практику казней и политического террора. Поэтому когда в 1792 году Национальное собрание Француз­ской республики предоставило Шиллеру права французского гражданина (революция поставила немецкому драматургу в зас­лугу, что он «своими сочинениями и своим мужеством служил делу свободы и подготавливал освобождение народов»), он от­казался от этой чести.

На фоне «тихих» углубленных занятий историей пламенным всплеском шиллеровской веры в человека, гимном дружбе и ра­дости прозвучала патетическая ода «К радости», в которой слыш­ны отзвуки боевых призывов «Бури и натиска».

Новый период деятельности Шиллера был насыщен напряжен­ными исканиями и осмыслением философских, социальных и эсте­тических проблем, которые выдвигала эпоха, освещенная отблес­ками Французской революции.

Философия Канта, особенно его этика и эстетика находятся в это время в центре внимания Шиллера. В разработке своей эсте­тической системы Шиллер во многом исходил из основных поло­жений кантовской эстетики «критического» периода, изложен­ной в «Критике способности суждения».

«Письма об эстетическом воспитании человека» (1795) Шил­лера стали программным документом, не теряющим своего значе­ния и сегодня.

Вот, к примеру, всего лишь один аспект, касающийся теории игры, ее значения в жизни человека.

Естественное чувство удовольствия, с которым связаны все формы игры, привели еще Канта к плодотворной мысли: игра происходит от той же деятельности, что и красота, и последняя является не чем иным, как действием, продуктом влечения к игре В «Критике способности суждения» Кант, говоря об искусстве которое можно рассматривать как игру, как занятие приятное само по себе, касается вопроса о свободной и разнообразной игре приятных чувствований и различает три группы: игру, основанную на счастье, звуковую игру (музыку) и игру мыслей.

Шиллер, следуя Канту, в своих «Письмах об эстетическом оспитании человека» отводит «стремлению к игре» роль созида­теля всего прекрасного. Пусть человек, сказано в его пятнадца­том письме, будет серьезен и, таким образом, направлен к достой­ному. Но пусть красотою он играет. И далее: «Человек должен только играть с красотою, и только с красотою одною он должен играть. Ибо, скажем это, наконец, сразу, человек играет только тогда, когда он в полном значении слова — человек, и он бывает вполне человеком лишь тогда, когда играет».

Не отсюда ли пошла популярная в наши дни «теория игры», породившая термин «homo ludens» — «человек играющий»?

После теоретических работ Шиллер вновь обращается к по­этическому творчеству. В «балладный» 1797 год им созданы по­этические шедевры, отмеченные драматизмом действия, красоч­ностью языка, живописной выразительностью изображаемых кар­тин жизни, реальной обстановки и природы.

Содержание баллад многообразно. Они написаны большей частью на античные и средневековые сюжеты, но их нельзя на­звать историческими. Это баллады-притчи. Драматические ситу­ации, изложенные в них, неся в себе моральный урок, являют при­мер человеческого поведения («Кубок», «Перчатка», «Ивиковы журавли», «Поликратов перстень»). Эти баллады и поныне печа­таются в изданиях для детей.

В это же время Шиллер, обогащенный историческими иссле­дованиями, вновь возвращается к драматургии: пишет истори­ческую трагедию из эпохи Тридцатилетней войны «Валленштайн», драму «Мария Стюарт» (из английской истории), роман­тическую трагедию «Орлеанская дева» (из истории Франции) и наконец драму «Вильгельм Телль», которая развивала новую тему в европейской литературе — тему национально-освободительно­го движения. (Ей суждено занять затем значительное место в лите­ратуре европейского романтизма.)

В последние месяцы своей жизни Шиллер работал над сюже­том из русской истории — трагедией «Дмитрий». Его увлекла идея самозванства, актуальная во все времена. В Доме-музее в Ваймаре и сейчас можно видеть на письменном столе поэта неза­конченную рукопись драмы и рядом книгу «История Московии».

Восприятие Шиллера в России, его популярность и слава — одна из интереснейших страниц нашей литературы и театра. Уже при жизни поэта появились переводы его произведений на русский язык. В первой половине XIX века завершается перевод bci художественных произведений Шиллера. Среди переводчиков м; видим имена крупнейших поэтов и писателей. Всегда, во все вре­мена успехом пользовались его драмы. Справедливо писал Ф.М. Достоевский, что французский Конвент, посылая Шиллеру — «другу человечества» патент на право гражданства, и не подозревал, что он окажется «гораздо роднее и гораздо нацио­нальное» на другом краю Европы. По словам Достоевского, он у нас «в душу русскую всосался, клеймо в ней оставил, почти период в истории нашего развития обозначил...»

Фридрих Шиллер подвел итог своему веку и предрек не менее кровавый впереди:

Где приют для мира уготован?

Где найдет свободу человек?

Старый век грозой ознаменован

И в крови родился новый век.


Французская революция, кровавые войны Наполеона, пере­краивающие карту Европы, феодальная раздробленность родной страны — такая общественная ситуация досталась первым ро­мантикам. Но, как это было уже не раз, глубочайшая политиче­ская отсталость парадоксально способствовала высокой концен­трации духовной энергии, расцвету поэзии, которая вновь стала королевой словесности, философии и эстетики, длившемуся бо­лее четверти века. Германия стала, по существу, родиной р о -мантизма. Здесь же возник и этот термин. Романтизм подхва­тил начинания Гердера, юного Гёте, Шиллера, выдвинул таких лириков, как Гёльдерлин, Новалис, Брентано, Эйхендорф, Ша-миссо, Уланд, наконец, Гейне, такого музыкального гения, как Шуберт, и целое созвездие композиторов-романтиков — от Вебера, Э.Т.А. Гофмана и Мендельсона до Шумана и Вагнера.

Кто же они, романтики? Что они защищали? Что отвергали?

Если просветители, апеллируя к разуму, пеклись о всеобщих законах, то романтики обратились к личности человека, мир} души. «Мир души торжествует победу над внешним миром и яв­ляет эту победу в пределах самого этого внешнего мира и на са­мом этом мире, — писал великий немецкий философ Гегель в «Лек­циях по эстетике», отмечая, что «этот внутренний мир составляет предмет романтизма».

Романтики первыми заметили процесс отчуждения человече­ской личности от общества, и они же первыми раскрыли глубокий трагизм этого отчуждения и обнаружили стремление преодолеть его. Романтики страстно защищали творческую свободу художника, его право на фантазию. Гений не подчиняется правилам, но творит их — эта мысль И.Канта была твердо усвоена теоретиками романтизма.

Трагический исход Французской революции, похоронивший мечты о свободе, ощущение того, что человек по-прежнему «уни­жен и оскорблен», а его существование безысходно, вызывало влечение к тайне, ко всему мистическому, загадочному, «ночно­му», характерному для всех романтиков. В поисках духовной опоры романтики, в отличие от просветителей, верящих в буду­щее. в грядущее царство разума, обратились к прошлому. В ис­точниках родного слова, в преданиях старины, народных обыча­ях песнях, сказках искали они оздоровляющую силу. И здесь Гер­мания опережала своих соседей. Немецкие романтики первыми открыли широкой читающей публике народное творчество и выз­вали целую волну последователей в Европе.

Из лиро-эпических жанров у романтиков была наиболее попу­лярна баллада, в прозе преобладали поэтические формы —сказ­ка, лирическая новелла. Искусству новеллы немецкая литерату­ра обязана прежде всего романтикам.

Немецкий романтизм в своем развитии прошел качественно различные этапы. Признанным центром раннего романтизма была Иена, Йенский университет, где еще недавно читал свои знаме­нитые лекции по истории Шиллер.

Какие же произведения созданы йенскими романтиками?

Незавершенный роман Новалиса—(1772—1801) «Генрих фон Офтердинген» считается энциклопедией романтизма. Роман оку­тан атмосферой сказки, юный герой романа ищет Голубой цве­ток, который стал воплощением таинственной поэтической муд­рости и символом немецкой романтической поэзии. Новалис был и выдающимся лириком: в «Гимнах к ночи» им как бы впервые открывается «ночная сторона» бытия, воспевается мрак и смерть. Это было новое мироощущение. У Новалиса нашлось много пос­ледователей.

Людвиг Тик (1773—1853) — мастер рассказа-сказки. Из-под его пера вышли одухотворенные картины волшебного леса, так­же ставшие своего рода символом немецкого романтизма. Кар­тины леса у Тика оказали воздействие и на литературу, и на не­мецкую живопись.

Знаменитые произведения Тика — фантастическая комедия «Кот в сапогах» (с элементами народных представлений и шут­ливого стиля итальянского драматурга Карло Гоцци), рассказ «Белокурый Экберт», в котором выражено ключевое для раннего романтизма представление о мире и человеке: человек затерян в мире могучих зловещих сил и часто без вины становится их игрушкой. Эти силы каким-то таинственным образом связаны с бо­гатством и корыстолюбием и обрекают на гибель.

Представление о демонической власти богатства пройдет за­тем через всю немецкую романтическую прозу.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница