Теория психического развития л. В. Топорова Глава параноидно-шйзоидная позиция



страница1/6
Дата01.08.2018
Размер304 Kb.
  1   2   3   4   5   6

ТЕОРИЯ ПСИХИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ Л.В. Топорова
Глава 1. ПАРАНОИДНО-ШЙЗОИДНАЯ ПОЗИЦИЯ

Так обозначила М. Кляйн внутреннее состояние ребенка в течение пер­вых 3-4 месяцев жизни, характеризующееся высоким уровнем тревоги пре­следования и преобладанием процессов психической дезинтеграции.



1. Первая тревожная ситуация

Состояние младенца в первые 3-4 месяца жизни характеризуется силь­нейшей тревогой. Природа этой тревоги становится вполне понятной, если принять во внимание абсолютную беспомощность младенца перед лицом действующих на него внешних и внутренних сил.

Внешним источником тревога является сам акт рождения. Потер» внутриутробного состояния и те страдания, которые испытывает ребенок во вре­мя рождения, воспринимаются им как нападение на него враждебных сил, то есть как преследование. В результате внешний мир, включая первый внешний объект - материнскую грудь, - оказывается враждебным.

Другим источником первичной тревоги является действие внутри ин­стинкта смерти. Деструктивный импульс, будучи производным инстинкта* смерти, изначально повернут на себя, в результате чего существует опас­ность быть разрушенным собственной агрессией. Это создает чрезмерное напряжение и страх аннигиляции (уничтожения). Этот страх также связыва­ется с внешним объектом (грудью) и принимает форму тревога преследова­ния со стороны этого объекта.

Мы видим, что в обоих случаях, то есть независимо от источника, трево­га младенца сразу связывается с объектом как единственным представите­лем внешнего мира, и с самого начала эта тревога определяет отношения с ним.

2, Отношения с объектом. Первые проекции. Расщепление

Первый опыт кормления и присутствие матери являются началом отно­шений с ней и определяются потребностями младенца. Материнская грудь является источником жизни и пока единственным представителем всего ок­ружающего мира. Поэтому все свои состояния, обусловленные действием внешнего мира, младенец связывает с грудью. Она - источник удовлетворе­ния или неудовлетворения его потребностей, источник всех его приятных и неприятных переживаний. Младенец испытывает удовлетворение, когда со­сет грудь, когда он сыт и когда ощущает телесный комфорт. И напротив, не удовлетворен, испытывает фрустрацию, лежа в мокрых пеленках или голод­ный. Все эти состояния младенец приписывает материнской груди, она - ис­точник удовлетворении и фрустраций. В младенческой психика грудь (мать) и существует только для того, чтобы удовлетворять его потребности. Зача­точное Это младенца не способно воспринимать мать как целое существо, живущее своей жизнью и имеющее свои потребности.

Такой объект, а точнее, часть объекта, необходимого исключительно для удовлетворения потребностей, носит название частичного объекта. И первые отношения младенца с объектами - это отношения с частичными объектами.

Как уже было отмечено, первый жизненный опыт младенца состоит из приятных и неприятных переживаний, постоянно сменяющих друг друга. В соответствии с тем, как меняется состояние, меняется и отношение, младенца к груди. Когда он удовлетворен, он ощущает, что грудь «хорошая», что он любит ее и сам любим ею. В состоянии фрустраций он ненавидит грудь, ощущает, что она «плохая», что она ненавидит и преследует его. И таким образом в его психике создается представление, что существуют две груди, абсолютно противоположные по своим качествам. Почему младенцу необ­ходимо разделить грудь, не проще ли относиться по-разному к одной и той же груди? Ответ прост. Это младенца еще само настолько слабо интегриро­вано, что неспособно интегрировать столь контрастный опыт, неспособно к амбивалентным чувствам в отношении одного и того же объекта. Расщепле­ние груди, таким образом, облегчает младенцу отношения с объектом: дела­ет их более простыми, конкретными, лишенными противоречий.

До этого уже шла речь о ранней тревожней ситуации, источником кото­рой является инстинкт смерти, проявляющий себя в виде деструктивного импульса, направленного на себя. В целях самосохранения этот деструктив­ный импульс должен быть вы зелен вовне. Осуществляет згу задачу Эго младенца. С помощью механизма проекции Это переправляет деструктив­ный импульс на объект, то есть наделяет объект деструктивными свойства­ми. Тем самым объект (грудь) становится внешним представителем ин­стинкта смерти. При этом внутренняя опасность саморазрушения ослабева­ет.

Проекция, как мы видим, является одним из самых ранних психических процессов, Она используется в качестве защиты от саморазрушения и пото­му является представителем инстинкта жизни. Механизм проекции исполь­зуется не только в отношении инстинкта смерти, Инстинкт жизни, прояв­ляющийся в виде лнбидных импульсов, также направлен на внешний объект – хорошую,, удовлетворяющую грудь, дающую жизнь и любовь. То есть, грудь становится внешним представителем инстинкта жизни. И тревога пре­следования до определенной степени нейтрализуется отношением младенца к хорошей груди.

Но все же ослабление внутренней опасности не гарантирует младенцу спокойную жизнь. Проекция на грудь оральных деструктивных импульсов делает ее еще более опасной. Фрустрации, идущие от груди, воспринимают­ся младенцем как реальная опасность для жизни, Наделив грудь своими раз­рушительными свойствами, младенец во время фрустраций ощущает, что грудь преследует его и хочет уничтожить. Надо сказать, что к деструктив­ным импульсам, проецируемым младенцем на грудь, относится и его собст­венная жадность, Эта жадность, по мнению М. Кляйн, конституционально обусловлена активностью деструктивных сил и в большей или меньшей сте­пени присуща любому младенцу. Проецируя ее на грудь, он боится, что она проглотит его с той же жадностью, с какой он хочет проглотить ее.

Страх преследования у младенца необычайно силен. Именно наличие этого страха может объяснить трудности в кормлении (когда, например, младенец не хочет брать грудь), возникающие даже тогда, когда у матери много молока и внешняя ситуация вполне благоприятна.



3. Фантазийная жизнь младенца

В работе «Бессознательное» Фрейд писал: «Инстинкт никогда не может стать объектом сознания - это может лишь идея, которая репрезентирует инстинкт. Но даже и в бессознательном инстинкт не может быть представ­лен иначе чем идеей».

Эта мысль Фрейда получила развитие в работах М, Кляйн и ее последо­вателей, где говорится,, что теми идеями, которые репрезентируют инстинкт, являются первичные примитивные фантазии. Работа с детьми и анализ их психической деятельности позволили М. Кляйн расширить фрейдовское по­нятие о бессознательной фантазии. Она обнаружила, насколько важна и всеобъемлюща фантазийная жизнь, начиная с самого рождения. Она неразрыв­но связана с инстинктами (влечениями), сама деятельность которых - со­гласно фрейдовскому пониманию - протекает на границе между сомой и психикой. Эта деятельность выражена и представлена в психической жизни фантазией об удовлетворении влечения подходящим для этого объектом. И поскольку влечения действуют, начиная с рождения, то и фантазийная жизнь, еще примитивная и незрелая, возникает также с рождения.

Как инстинкт жизни, так и инстинкт смерти рождают фантазии об испол­нении инстинктных потребностей. Работа инстинкта жизни представлена в психике младенца фантазией об идеальной груди, дающей любовь, жизнь, пищу. Подобные фантазии сопровождают любое удовлетворение: например, удовлетворение от сосания сопровождается фантазией о том, что грудь щед­рая, дающая, любящая. В отсутствие материнской груди ребенок, страстно ее желающий, может вообразить, что она здесь, с ним, вообразить удовле­творение, получаемое от нее, и тем самым поддержать состояние внутренне­го комфорта. При этом он может блаженно сосать свой палец или причмо­кивать губами.

Желание разрушать (действие инстинкта смерти) проявляется в том, что младенец в своих фантазиях нападает на объект, разрушает и уничтожает его. Либо объект, плохой и разрушительный, преследует младенца, и тогда он, полный этими фантазиями, просыпается в крике, брыкается и порой даже отворачивается от груди.

Первичные фантазии ранней жизни не есть явление чисто психическое (что мы наблюдаем у взрослых). Поскольку они происходят непосредствен­но от инстинктов, на границе сомы и психики, то и ощущаются младенцем и как психическое, и как физическое явление Телесное и психическое пока нераздельно, между ними нет четких границ.

Основной характеристикой младенческих фантазий является их всемо­гущество. Ребенок уверен, что то, о чем он фантазирует, реально происхо­дит, что его фантазии имеют реальное воплощение. Тем более что сама ре­альность подкрепляет эту иллюзию: в норме желания младенца сразу удов­летворяются матерью. Для него не существует различия между фантазией и реальностью, он воспринимает реальность в свете своих всемогущественных фантазий. Приятные переживания, связанные с реальным объектом, слива­ются с фантазиями об идеальном объекте, а фрустрация или депривация ощущаются как преследование со стороны плохих объектов. Другими сло­вами, отношения с объектом строятся не только на реальном опыте общения с ним, но и под влиянием фантазий, рожденных действием первичных вле­чений. Внешний и внутренний опыт, переплетаясь и сливаясь, создают не­кий образ объекта, в котором отражены и истинные его свойства, и свойства, искаженные фантазией. Отношения с объектом полны драматизма и насы­щены в высшей степени полярными переживаниями. Разрывая в фантазиях грудь на хорошую и плохую, младенец с каждой из них выстраивает отдель­ные отношения. На хорошую грудь он проецирует свою любовь, наделяет ее самыми замечательными свойствами и ждет в ответ столь же щедрого и лю­бовного отношения к себе. На плохую проецирует свою агрессивность и, кроме того, активно нападает на нее теми способами, которые доступны ему в данный момент развития. На самом раннем этапе, во время расцвета орального садизма, младенец яростно кусает грудь, рвет ее на части и с жад­ностью поглощает. Чуть позже сюда добавляются уретральные и анальные фантазии. Моча и фекалии превращаются в опасное оружие, В состоянии ярости младенец атакует грудь своей ядовитой мочой и смертоносными фе­калиями, пытаясь разрушить ненавистный плохой объект. Но все эти фанта­зии усиливают тревогу преследования. Поскольку младенец ожидает в ответ, что грудь отомстит ему тем же способом; проглотит его, отравит или разо­рвет на части.

Подобная картина дает нам представление о том, что происходит у исто­ков психической жизни. Примитивные фантазия являются основой психиче­ской деятельности. Они играют огромную роль в построении и структуриро­вании внутреннего мира, в формировании психических процессов. Так, про­цессы проекции и интроекции основаны на примитивных фантазиях инкор­порации (проглатывания) и изгнания. Помимо прочего, примитивные фанта­зии являют собой первый шаг к мыслительной деятельности. Именно они осуществляют в ранней психической жизни некоторые функции, которые позднее возьмет на себя мышление.

Говоря о роли фантазий, невозможно не отметить одну из важнейших функций, которую они выполняют, - защитную. Фантазия спасает от реаль­ности, смягчает боль фрустраций. Когда инстинктная потребность не удов­летворяется реальным объектом и происходит фантазийное удовлетворение, то это - защита, от неблагоприятного момента реальности.

По мере развития и усложнения психической жизни меняется форма и содержание фантазий, но они всегда будут выполнять защитную функцию. И взрослый человек не однажды призовет на помощь спасительную фанта­зию, обретая в ней утешение и надежду. Но вернемся к младенцу и к сле­дующему психическому процессу, значение которого невозможно переоце­нить, - к интроекции.



4. Интроекция объектов. Создание внутренних объектов

Йнтроекция, как и проекция, действует с самого начала жизни. С помо­щью интроекции оба объекта (хороший и плохой) вводятся в Эго и стано­вятся внутренними объектами. Создав внутренние объекты, младенец теперь выстраивает отношения и с ними, а не только с внешними объектами. Какое влияние оказывает на состояние младенца интроецирование объектов?

Интроекция плохого объекта позволяет младенцу считать, что он теперь контролирует объект. Это лишает плохую грудь неограниченной власти, спасает младенца от опасности быть разрушенным всесильным неуправляе­мым объектом. Когда плохой объект- взят под контроль, появляется чувство всемогущества по отношению к нему. Это дает ощущение защищенности от преследователя.

Но в то же время интроекция плохой груди усиливает внутреннюю опас­ную ситуацию. При интернализации плохой груди определенная порция ин­стинкта смерти, которая была выведена вовне, возвращается вовнутрь и воз­вращаются все сопутствующие опасности. Страх перед собственными дест­руктивными импульсами связывается теперь с внутренним плохим объек­том. Это усиливает потребность Эго вновь и вновь выводить во внешний мир (то есть проецировать) внутренние опасности и наделять объект дест­руктивными свойствами.

Таким образом, источником страха становится попеременно то внешний, то внутренний объект, то инстинкт смерти, действующий внутри, по отве­денный вовне. Главными действующими силами в этом беспрерывном про­цессе являются проекция и интроекция, их непременное взаимодействие. Внешняя опасность переживается в свете внутренней опасности и потому усиливается. Й точно так же внутренняя опасная ситуация становится еще тревожнее под влиянием внешней. И все это требует новых защит.

При интроекции хорошей груди спроецированный на нее до этого ин­стинкт жизни вновь возвращается внутрь. Интроецированная хорошая грудь, дающая жизнь, пишу, любовь, становится жизненно важной частью Это, его стержнем. Внутренняя хорошая грудь усиливает способность младенца лю­бить, способность доверять хорошему объекту, и это приводит к ослаблению тревоги преследования. Поэтому сохранение хорошей груди становится за­дачей первостепенной важности. Для этого необходимо защищать хорошую внутреннюю грудь от нападения и преследования плохой.

5. Отношения с внутренними объектами. Идеализация, контроль, отрицание

В целях сохранения хорошей внутренней груди Эго старается удер­живать ее на безопасном расстоянии от плохой - чем дальше, тем лучше - и тем самым усиливает процессы расщепления

Надо отметить, что особенностью эмоции младенца является их крайний, полярный характер, никаких полутонов. Фрустрирующий объект ощущается ужасным, немилосердным разрушителем. Плохая грудь абсолютно плоха, и отношение к ней исполнено ненависти и сильного страха. Этот образ пло­хой, ненавистной, преследующей груди (и матери) становится прототипом всех пугающих и преследующих объектов в дальнейшей жизни. Хорошая грудь, напротив, идеализируется, наделяется самыми замечательными свой­ствами и в дальнейшем является основой для интроекции всех других хоро­ших объектов. Идеальная грудь неиссякаема, всегда доступна и должна ис­полнять жадное желание неограниченного, немедленного и вечно длящегося удовлетворения. Необходимость идеализировать хорошую грудь вызвана, опять же, и сильнейшим страхом преследования. У младенца есть сильная потребность быть защищенным от преследователя. Идеализация груди исхо­дит из этой потребности и является способом защиты от тревог. Ощущение внутренней идеальной груди уничтожает фрустрации и тревоги, идущие из различных источников. В такие моменты - без тревог и фрустрации - младе­нец, по мнению М. Кляйн, фантазийно пребывает в вожделенном пренаталь-ном состоянии.

Но раньше или позже чувство голода и другие неприятные переживания вновь поворачивают младенца к внешнему миру, Он вновь переживает фру­страцию, и вновь вступают в действие защитные психические механизмы. Один из них, как уже говорилось, всемогущественный контроль над внут­ренним и внешним объектом. Это считает себя единственным обладателем как внешней, так и внутренней груди, что дает ощущение полной власти и снижает тревогу.

Более того, в фантазиях преследующая грудь удерживается как можно дальше от идеальной груди, а переживание фрустрации - как можно дальше от переживания удовлетворения. Подобное разъединение объектов и чувств напрямую связано с механизмом отрицания. В своей крайней форме отрица­ние равнозначно уничтожению. Младенец, удерживая плохой объект далеко от хорошего, как бы отрицает его наличие, не признает реальность его суще­ствования, то есть как бы уничтожает плохой объект, Сама ситуация фруст­рации, объект, который ее вызвал, неприятные переживания, связанные с фрустрацией, - все это, по ощущение младенца, перестает существовать, уничтожено. Й за счет этого обретается удовлетворение и освобождение от тревоги. Отрицание (или уничтожение) преследующего объекта и всей си­туации преследования неразрывно от всемогущего контроля в его самой крайней форме.

6, Виды раннего садизма. Идентификации

Фрустрации из внешних и внутренних источников, как уже неоднократно отмечалось, легко активизируют деструктивные импульсы младенца. Эти импульсы на ранней стадии гораздо более сильны, нежели либидные, не­смотря на то, что оральное либидо, проявляющееся в сосании, позволяет интроенировать хорошую грудь в не разрушенном виде.

В самом начале жизни деструктивные импульсы проявляются в виде орального садизма (поглощение или разрывание груди на части). Очень ско­ро вступают в действие и другие источники садизма: уретральный и аналь­ный, что приводит к одновременному развитию двух основных линий сади­стических фантазий.

Орально-садистическая связана с жадностью и проявляется в фантазиях о поглощении и опустошении груди и всей матери. Младенец опустошает ма­теринское тело от всего хорошего и желаемого, что в ней есть. Там, согласно его фантазиям, находится пища, дети и отцовский пенис (подробнее в сле­дуют»; главах). Все это он хочет забрать себе. В уретральных и анальных фантазиях он нападает на грудь и все тело матери своей мочой и фекалиями.

Цель этих фантазийных действий - заполнить материнское тело своим плохим содержимым, плохими частями самого себя, отщепляемыми и про­ецируемыми на нее. Экскременты младенца представляют эти плохие части и становятся средством для нанесения вреда, разрушения или контроля над атакуемым объектом.

Плохая, отщепленная часть себя (например, фекалии) проникает во­внутрь материнского тела, становится частью его и потому может контроли­ровать ее изнутри. Здесь мы снова видим действие проекции. С помощью проекции Эго овладевает внешним объектом, матерью, и превращает ее в продолжение себя самого. То есть объект как бы становится представителем Эго младенца. По сути происходит процесс идентификации. Такого рода идентификацию., осуществленную путем проекции, М. Кляйн обозначила термином проективная идентификация. Контроль над объектом, осуществ­ляемый с помощью данного процесса, также позволяет уменьшать тревогу преследования.

Комплиментарным ему является процесс интроективной идентификации. Хорошая интроецированная грудь становится частью Эго младенца, слива­ется с ним. Ощущение внутренней груди неразрывно от ощущения себя, это одно и то же. Подобное слияние с хорошим всесильным объектом также способствует ослаблению тревоги и укреплению Эго.

Оба эти процесса - проективной и интроективной идентификации, - появ­ляясь нз самой ранней стадии развития, остаются активными на протяжении дальнейшей жизни. Они действуют как в обычных межличностных отноше­ниях, так и в ситуации анализа. Например, женщина проецирует не мужа свои агрессивные импульсы и желания и обретает контроль над ним, неуло­вимыми манипуляциями вызывая у него действительно агрессивное поведе­ние. Освобождаюсь от неприемлемых для себя желаний, она проецирует их на мужа и, по сути, идентифицирует свои бессознательные импульсы с его поведением.

Аналитическая ситуация дает массу примеров обоих видов иден­тификации. Например, пациент может бесстрастно рассказывать о каком-то чрезвычайно травматическом событии своей жизни, не испытывая при этом никаких эмоций. Но аналитик при этом переполнен самыми разными чувст­вами: страхом, беспомощностью или яростью, т.е. он чувствует вместо па­циента, идентифицировавшись с теми чувствами, которые пациент отрицает и бессознательно проецирует на аналитика.

Резюме

Психическая жизнь младенца с самого начала обусловлена, действием бо­рющихся друг с другом изначальных сил: инстинкта жизни и инстинкта смерти. Деструктивные импульсы, будучи производными инстинкта смерти, действуют во всю мощь и рождают сильнейшую тревогу. Это, как предста­витель инстинкта жизни, стоит перед задачей справиться с этой тревогой. Все ранние психические процессы: проекция, инпроекция, расщепление, контроль и другие используются им для решения этой задачи.

Состояние психики во время параноидно-шизоидной позиции ха­рактеризуется высокой степенью дезинтеграции. Все психические процессы, действующие в это время, с необычайной быстротой сменяют друг друга;, действуя практически одновременно, без какой-либо хронологической по­следовательности.

Параноидно-шизоидная позиция есть психотический способ пси­хического функционирования. Но он является нормой, и любой индивид обязательно проходит этот этап развития. Если Эго успешно справляется с задачами, стоящими перед ним в этот период, идет постепенный переход к следующему, более высокому уровню психического функционирования. В случае неудачи возможны фиксации, что при дальнейших трудностях в раз­витии может привести к регрессу на эту стадию и к возникновению психиче­ского заболевания,




Каталог: wp-content -> uploads -> 2018
2018 -> Программа вступительного экзамена в аспирантуру по философии Рассмотрена и одобрена на заседании нтс ао «цнити «Техномаш»
2018 -> Курс лекций «Українські історичні школи»
2018 -> Т. В. Юрьева Историческая интерпретация русского православного иконостаса
2018 -> Методические рекомендации для педагогических работников, родителей и руководителей образовательных организаций по педагогическому
2018 -> Круглый стол «Вечной может быть лишь Россия Духа» /к 70-летию со дня смерти выдающего русского философа


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница