Теории социетальной эволюции и становление институтов глобального общества: альтернативные интерпретации и объяснительные мод



Скачать 460.06 Kb.
страница4/14
Дата05.05.2018
Размер460.06 Kb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14
Что эволюционирует?

Очень близкая, на наш взгляд, к описанным выше представлениям о механизмах институциональной эволюции теоретическая модель использована в концепции сетей социальной власти М. Манна. Принудительному господству и сегментарной иерархии как институциональным решениям, сохраняющим своё значение в становлении и развитии всех сложных обществ, в концепции М. Манна соответствуют военная и политическая организационная власть. Более диффузными и экстенсивными по своему радиусу действия и инфраструктуре, согласно Манну, являются идеологическая (символическая, в терминах Ричерсона и Бойда) и экономическая власть.

Принципиальная новизна вклада М. Манна в анализ и доисторических, и исторических обществ связана, однако, с попыткой переосмысления (или, вернее, уточнения) представления о том, что, собственно, эволюционирует10.

Манн стремится преодолеть характерный для многих эволюционных и историко-социологических теорий «государственнический» подход к описанию доисторических и ранних исторических обществ, связанный с осознанным или неосознанным перенесением на них типичного для Нового времени представления об обществе как унитарной социальной, политической и культурной целостности, идеальным воплощением которой может служить национальное государство эпохи модерна. Такая целостность должна иметь центр, отчетливые территориальные границы и систему статусов, позволяющую отчетливо определять внутреннюю либо внешнюю принадлежность индивидов и групп. Это представление едва ли совместимо с описанием реалий процесса глобализации11; оно также не очень применимо к кочевым группам и племенам, в том числе сохраняющимся поныне, поскольку последние обладают лишь относительно стабильным «членством», фиксируемым с помощью родства, и крайне слабой степенью централизации. Однако в современной исторической социологии идея о децентрализованном и «размытом» характере социального взаимодействия и власти все шире применяется и к анализу обществ и эпох, далеких и от доисторического состояния, и от реалий глобального мира. В разрабатываемой Манном концепции «сетей власти» как единиц описания процессов эволюции и инволюции [30;31]12 идеи интерсоциетальной связанности, «социальной, но не социетальной» природы человека и конфедеративной природы государств получили наиболее последовательное выражение. Доиндустриальные общества, согласно Манну, это весьма «беспорядочные» сущности, далекие от ясно очерченных тотальностей классической социальной теории. Для того чтобы понять логику и причины их изменений, нужно принять предположение, что эволюционируют не общества, а сети власти: «Общества конституируются множественными перекрывающимися и пересекающимися социопространственными сетями власти» [30, p.1]. Манн, по сути, вносит небольшое уточнение в предложенное Парсонсом понимание общества как такой социальной системы, которая обладает максимальной самодостаточностью по отношению к своему окружению, заменяя «избыточное» употребление понятия системы понятием сети социального взаимодействия: «Общество – это сеть социального взаимодействия, на границах которой наличествует определённый уровень расщепления во взаимодействии между нею и её окружением» [ibid., p. 13].

Отказавшись от идеи анализа стадий социетальной эволюции, Манн предпринял беспрецедентную по глубине и хронологическому охвату попытку анализа эволюции сетей власти «от начала до 1760 г.». Индивидуальные и групповые статусы и субъективные идентичности определяются, согласно Манну, сложным паттерном моральной, культурной, социальной и экономической принадлежности к сообществам, центры и границы которых в общем случае далеки от того дисциплинированного совпадения, которое, по меткому наблюдению Дж. Мандалиоса, является наследием мифа о «вмещающих [личности] без остатка» культурах, а также «германского прославления Volk Kultur в работах философов-идеалистов, пытавшихся (как, например, И.Г. Гердер) извлечь сущность исключительно немецкой культуры» [29].

Социальная власть для Манна, следующего здесь Парсонсу, — это «‘генерализованное средство’ для достижения любых желаемых целей», эмерджентно возникающие в организациях (коллективных действиях) [30, p.6]. Власть не является, вообще говоря, ресурсом или автономным мотивом действия: «ресурсы — посредники для достижения власти». Таким образом, разрабатываемые Манном представления о социальной власти и о методологии ее исследования отражают некоторый синтез нескольких теорий власти, прежде всего — взглядов Т. Парсонса и К. Маркса (идея дуальности властного отношения и имманентного присутствия в нем сопротивления в чем-то напоминает концепцию власти М.Фуко) [подробнее о различных «образах власти» у Маркса, Парсонса и Фуко см.: 2, с. 69-74]. Соответственно власть носит либо коллективный характер в смысле Парсонса, либо является диктаторской (authoritative) и дистрибутивной по Марксу.

«Отношения между ними носят диалектический характер. Более точными терминами для названных идеализированных типов власти, как нам представляется, является теоретико-игровое противопоставление антагонистических и кооперативных игр (игр с нулевой и ненулевой суммой соответственно). Преследуя свои цели, люди вступают друг с другом в кооперативные, коллективные отношения власти. Но в процессе реализации коллективных целей устанавливаются социальная организация и разделение труда. Организация и разделение функций несут в себе внутренне присущую им тенденцию к дистрибутивной власти, получаемой из надзора и координации. Ведь разделение труда обманчиво: хотя оно включает в себя функциональную специализацию на всех уровнях, верхушка следит за целым и направляет его. <…> Немногие, находящиеся на вершине, могут держать массы внизу в послушании при условии, что их контроль институциализирован в законах и нормах данной социальной группы. Институциализация13 необходима для достижения рутинных целей, и, таким образом, дистрибутивная власть, т.е. социальная стратификация, также становится институциализированной чертой социальной жизни. Существует, таким образом, простой ответ на вопрос, почему массы не восстают — исконный вопрос социальной стратификации — и он не касается ценностного консенсуса, силы или обмена в обычном смысле этих традиционных социологических объяснений. Массы покорны, поскольку им не хватает коллективной организации для того, чтобы поступать иначе, поскольку они вмурованы внутрь организаций коллективной и дистрибутивной власти, контролируемых другими. Они организационно переиграны (outflanked) …» [30, p.7].

Поскольку источники организационной власти связаны с разными типами побуждений и коллективных действий, пространство социальной власти в общем случае не бывает унитарным и моноцентричным: носители власти, «элиты», не соревнуются «на одном поле». Новые сети взаимодействия и, в результате, власти формируются «над» и «между» уже институциализированными. Манн приводит в качестве раннего примера использования этой объяснительной модели Марксов анализ буржуазии, по сути отличающийся от его же трактовки движущих сил революции. Буржуазия возникала «в расщелинах», «между пор» феодального общества: «Буржуазия, сконцентрированная в городах, связывалась с землевладельцами, с земледельцами-арендаторами и богатыми крестьянами, рассматривая их экономические ресурсы в качестве преимуществ для создания новых сетей экономического взаимодействия — капиталистических сетей. В действительности … это позволило создать две различных частично пересекающихся сети: одну, ограниченную территорией средних по размеру государств, и другую, куда более протяженную, которую Уоллерстайн обозначил как ‘мир-систему’. Буржуазная революция не изменила природу существующего общества, она создала новые общества» [ibid., p.15-16].

Другим примером сложного паттерна власти и взаимозависимости могут служить отношения между номадами и оседлыми цивилизациями Евразии. Эти отношения в большинстве случаев отнюдь не были взаимодополняющим сотрудничеством-«симбиозом» унитарных обществ: даже собственно торговые связи редко обладали самостоятельной ценностью для оседлого населения, хотя и были незаменимы для номадов. В основном же номады занимались нерегулярной или эпизодической эксплуатацией жителей аграрных государств, основанной на применении военной силы. Земледельческо-городские цивилизации, в свою очередь, использовали торговые связи как средство политического контроля кочевников, а иногда и как стратегию опосредованного внешнеполитического воздействия на соперничающие оседлые общества. С другой стороны, кочевники время от времени служили посредниками в распространении культурных инноваций среди народов, находившихся на более ранних ступенях технологического развития, выступая в некотором роде «переносчиками» технологий, идей и культурных образцов, зарождавшихся в развитых аграрных обществах. Современные исследователи нередко делают вывод о невозможности провести жесткую границу между цивилизациями. Так, например, номадизм «кочевых империй» (подобных империи Хунну или племенным союзам их потомков-гуннов в Европе) трактуется многими авторами как сложный баланс военной, политической и экономической власти, как квазиимперская племенная конфедерация или даже завоевательная полития, основанная на «экзополитарном, или ксенократическом, способе производства» [6, с. 248-250]. Описание и теоретическое осмысление сложных паттернов взаимодействия, складывавшихся во Всемирной истории, требует пересмотра сложившихся разделений на унитарные государства и изолированные цивилизации. Для очень многих людей в самые разные исторические периоды на вопрос: «В каком обществе Вы живете?» не существовало простого ответа [30, p.16-17].

Власть, таким образом, рождается из организованного взаимодействия между людьми. Сети власти, согласно Манну, могут быть классифицированы по своим организационным источникам [ibid., p.22-28]:




  1. Каталог: data -> 967
    data -> Программа итогового междисциплинарного государственного экзамена по направлению
    data -> [Оставьте этот титульный лист для дисциплины, закрепленной за одной кафедрой]
    data -> Примерная тематика рефератов для сдачи кандидатского экзамена по философии гуманитарные специальности, 2003-2004 уч
    data -> Программа дисциплины для направления 040201. 65 «Социология» подготовки бакалавра
    data -> Программа дисциплины «Э. Дюркгейм вчера и сегодня
    data -> Методика исследования журналистики
    data -> Источники в социологии
    967 -> Социология религии
    967 -> ПсихолДеловОбщен-пс4(Мартынова)


    Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница