Тема История экономических учений как наука


Новая экономическая история



страница57/58
Дата31.01.2018
Размер4.35 Mb.
1   ...   50   51   52   53   54   55   56   57   58
Новая экономическая история. Особенности институтов и их изменения находились в центре внимания и традиционной экономиче­ской истории. Однако она была чисто описательной дисциплиной, без прочного теоретического фундамента. В этом сказывалось определяющее влияние, оказанное на нее немецкой исторической школой.

Поворот произошел на рубеже 1950-1960-х гг. с проникновением в историко-экономические исследования понятий неоклассической те­ории и строгих количественных методов (так называемая «клиометрическая революция»). Эклектичные «повествования» начали выте­сняться формальными моделями с точной формулировкой гипотез и их эконометрической проверкой. Однако социальные институты при этом выпадали из поля зрения исследователей: использование предпосылки нулевых трансакционных издержек оставляло для них мало места.

Предметом активного изучения социальные институты стали благодаря «новой экономической истории» и ее признанному лидеру Д. Норту (род.1920).

Основные работы: «Источники изменений в производительности при строительстве океанских судов с 1600 по 1850 гг» (1968), «Институциональные изменения и рост американской экономики» (1971), «Структура и изменения в экономической истории» (1981), «Институты, институциональные изменения и функционирование экономики» (1990) и др.

Норт придерживается широкой концепции институтов и институциональной динамики, опи­рающейся на понятия прав собственности, трансакционных издержек, контрактных отношений и групповых интересов и претендующей на объяснение самых общих закономерностей развития человеческого об­щества.

Она исходит из того, что, будучи «правилами игры», институты за­дают систему стимулов (положительных и отрицательных), направляя деятельность людей по определенному руслу. Этим они снижают не­определенность и делают социальную среду более предсказуемой. Когда люди верят в надежность и справедливость законов, договоров и прав собственности, они воздерживаются от попыток мошенниче­ства, кражи, обмана. Так, институты выполняют свою главную функ­цию - экономии трансакционных издержек. Однако создание и поддер­жание общих «правил игры» в свою очередь требует немалых затрат. Толчок к разработке новой экономической истории дало именно осоз­нание не бесплатности действия институтов.

В составе институтов Д. Норт выделяет три главные составляющие:

а) неформальные ограничения (традиции, обычаи, всякого рода со­циальные условности);

б) формальные правила (конституции, законы, судебные прецеден­ты, административные акты);

в) механизмы принуждения, обеспечивающие соблюдение правил (суды, полиция и т. д). Принуждение осуществляется, во-первых, через внутренние самоограничения субъекта в силу его убеждений, менталитета; через меха­низм неформальных соглашений и договоренности и пр., во-вторых, с помощью угрозы наказания за нарушение соответствующих формаль­ных (правовых) норм, в-третьих, через прямые общественные санк­ции пли государственное насилие.

Неформальные институты складываются спонтанно, без чьего-либо сознательного за­мысла, как побочный результат взаимодействия множества людей, преследующих собственные интересы. Формальные институты и механизмы их защиты устанавливают­ся и поддерживаются сознательно, в основном — силой государства. Они выстраиваются в определенную иерархию: правила высшего порядка изменить труднее, чем правила низшего порядка (консти­туцию труднее, чем закон, закон труднее, чем административный акт). Формальные правила допускают резкую одномоментную лом­ку (в периоды революций), тогда как неформальные меняются лишь постепенно, эволюционно.

Таким образом, Норт исходит из того, что институты оказываются далеко не нейтральным фак­тором: они «загоняют» общество в определенное русло развития. С этим Д. Нopт связывает феномен расходящих­ся траектории развития. В одной из своих работ он предпринял попытку сравнительного ана­лиза экономической истории Англии и Испании.

В XVI в. они находились в очень схожих стартовых условиях. Но в Англии мощное противодействие дворян и купечества произволу ко­ролевской власти помогло раннему упрочению частной собственности и связанных с ней институтов. Напротив, в Испании победа оказалась на стороне монархии и государственной бюрократии. Это задало расхо­дящиеся траектории дальнейшего развития: восходящего — в Англии, стагнирующего — в Испании. Более того, перенос «материнских» ин­ститутов в английские и испанские колонии в Новом Свете привел к тому, что столь же отличными оказались затем пути развития Север­ной и Южной Америки.

«В реальных обществах, — заключает Норт, — всегда существует «смесь» из эффективных и неэффективных институтов. Одни поощ­ряют инвестиции и нововведения, другие — борьбу за льготы и приви­легии, одни способствуют конкуренции, другие — монополизации, одни расширяют поле взаимовыгодного обмена, другие — сужают его. Все решает соотношение между первыми и вторыми». (цит. по 19;38) Таким образом, «институты имеют значение».

Отвечая на вопрос, как и почему меняются институты, Д. Норт предлагает следующую концепцию. Технический прогресс, открытие новых рынков, рост населения и т. д. — все это ведет либо к изменению цен конечного продукта по отношению к ценам факторов производства, либо к изменению цен одних факторов по отношению к ценам других. При изменении цен один или оба участника сделки начинают понимать, что им было бы выгоднее пересмотреть ее условия. Однако организационные формы вписаны в правила более высокого порядка. Если переход к контрак­ту нового типа требует пересмотра какого-либо фундаментального правила, участники обмена могут пойти на затраты ради того, чтобы попытаться его заменить.

Институты отличает значительная экономия на масштабах: когда какое-то правило установлено, его можно с минимальными затратами распространять на все большее число людей и сфер деятельности. Но само создание институтов требует крупных первоначальных вложе­ний, являющихся необратимыми. Кроме того, субъективные модели и организационные формы «при­тираются» к особенностям существующих «правил игры» и при других правилах могут полностью обесцениваться. Нa освоение действу­ющих норм и законов люди затрачивают огромные ресурсы.

Потому «новые» и «ста­рые» институты находятся в неравном положении.

«Старый» институт свободен от издержек, которые пришлось бы нести при установлении «нового», так что сохранение менее совершен­ного института, если учесть возможные затраты по его замене, часто оказывается более предпочтительным.

Состояние институционального равновесия Д. Норт определяет как ситуацию, когда никто из агентов не заинтересован в перестройке дей­ствующего набора институтов (с учетом издержек, которые им при этом пришлось бы понести). Но всегда ли такое состояние будет одно­временно и эффективным? Именно это составляет центральную про­блему всей новой экономической истории.

Формулируется обобщенная теорема Коуза: если трансакционные издержки малы, то экономическое развитие всегда будет идти по опти­мальной траектории независимо от имеющегося набора институтов (эту макроверсию теоремы Коуза предложил норвежский эко­номист Т. Эггертсон).

Из обобщенной теоремы Коуза следует, что всякое общество обре­чено на процветание. Технический прогресс и накопление капитала (физического и человеческого) должны автоматически и повсеместно обеспечивать экономический рост. По этой же причине любые исход­ные различия в экономическом развитии должны сглаживаться по мере того, как отставшие общества станут перенимать институты пе­редовых.

Таким образом, важнейший вывод новой экономической истории состоит в том, что тенденции развития общества все более определяются общественны­ми институтами — закрепленными в их сознании и в организационных формах их деятельности устойчивыми традициями и нормами поведе­ния, соответствующим и ментальным особенностям населения.





Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   50   51   52   53   54   55   56   57   58


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница