Талкотт Парсонс



Скачать 11.35 Mb.
страница6/131
Дата15.03.2018
Размер11.35 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   131

Типы понятий


До сих пор мы говорили о теории и теоретических системах в общих выражениях, как если бы между раз­личными видами теорий и теоретически релевантными понятиями не было значительной разницы. Тем не ме­нее, неразумно было бы пытаться решать основную за­дачу без сколько-нибудь детального рассмотрения раз­личных типов теоретических понятий и различных отношений между ними и эмпирическими элементами научного знания. В нижеследующем обсуждении мы в предварительной форме попытаемся очертить основные формы понятий, имеющие прямое отношение к данно­му исследованию.

Фундаментальным положением является то, что не существует эмпирического знания, которое не было бы каким-то образом сформулировано понятийно. Все раз­говоры о «чисто чувственных данных», о «сыром опы­те» или о бесформенном потоке сознания не описыва­ют действительный опыт; это лишь методологическая абстракция, законная и важная для некоторых целей, но тем не менее абстракция. Как отметил профессор Ген-дерсон, всякое эмпирическое наблюдение выражается «в терминах концептуальной схемы»34. Это справедли­во не только в отношении сложнейших научных наблю­дений, но и в отношении утверждений здравого смысла. Концептуальные схемы в этом случае заключены в структуре языка и, как знает любой человек, в совер­шенстве владеющий более чем одним языком, они силь­но отличаются друг от друга.



34 См.: Henderson L.J. An Approximate Definition of Fact. University of California Studies in Philosophy, 1932.
Можно выделить три типа концептуальных схем, представляющих интерес для нас. Как следует из выше­приведенных соображений, описание фактов связано с наличием такой схемы. Это не просто воспроизведение внешней реальности, а упорядоченная выборка из нее. Когда научное наблюдение начинает выходить за рамки здравого смысла и приобретает определенную степень методологической сложности, возникают эксплицитные схемы, которые можно назвать описательными систе­мами координат35. Они могут значительно отличаться по степени широты применимости и, возможно, по другим параметрам. Мы не будем пытаться исчерпывающе про­анализировать их здесь. Они представляют собой схему общих фактуальных отношений, имплицитно содержа­щихся в применяемых описательных терминах.
35 Frame of reference — термин, вызывающий трудность при переводе. В не­которых случаях — как здесь — он переводится словосочетанием «систе­ма координат», в других — как в разделе «Ценности, мотивы и системы действия » из книги «К общей теории действия » — используется формули­ровка «система отсчета ». Расхождения в переводе как этого, так и некото­рых других введенных Т. Парсонсом терминов мы сохраняем, поскольку на русском языке соответствующая терминология еще не устоялась и, сле­довательно, есть смысл пока оставить читателю возможность выбора. — Прим. ред.
Такой схемой, к примеру, является пространствен­но-временная сетка классической механики. В ней факт, релевантный для данной теории, должен быть описан как относящийся к физическому телу или телам, которые можно локализовать в пространстве и времени относи­тельно других тел. Подобной схемой в социальных на­уках является схема спроса и предложения в экономике. Факт, релевантный ортодоксальной экономической тео­рии, также должен рассматриваться в терминах спроса и предложения. Он должен поддаваться интерпретации как товар или услуга, на которые есть спрос и которые в ка­кой-то степени дефицитны относительно спроса на них.

Совершенно ясно, что сама по себе локализация при помощи такой схемы ничего не объясняет. Но она является необходимым предварительным условием для объяснения. Утверждение, что некоторое физическое тело в данное время и в данном месте обладает некото­рым свойством, например, скоростью, еще не объясня­ет, почему оно обладает этой скоростью. Для этого сле­дует обратиться как к другим его свойствам в данное и в другое время, так и к свойствам других тел. То же самое можно сказать и об экономическом факте, напри­мер, о том, что в данный день цена на пшеницу (данно­го сорта) на чикагском рынке была 1 дол. 25 центов за бушель. Такая локализация вовсе не предусматривает возможности полного объяснения факта в терминах какой-либо одной теоретической системы — механи­ки или экономической теории. Например, скорость че­ловека, падающего с моста, в момент соприкосновения с водой есть физический факт. Но если этот человек самоубийца, то провозглашение этого физического факта никоим образом не доказывает, что все, что предшествовало этой скорости и являлось ее причиной, может быть объяснено в терминах теории механики. Подобным же образом, если в первые несколько дней войны цена на пшеницу резко возрастет, то нет ника­кого доказательства тому, что этот факт, хотя он и яв­ляется экономическим фактом, т.е. относящимся к опи­сательным и аналитическим схемам экономики, может быть удовлетворительно объяснен с помощью эконо­мической теории36.

Когда речь идет о конкретных примерах, то все это кажется очевидным. Но корень многих ошибок, в част­ности в социальной науке, заключается именно в отсут­ствии понимания этого. Подобное заблуждение хорошо вскрыл профессор Уайтхед, назвав его «неправильно оп­ределенной реальностью»37. Отсюда проистекают мето­дологические вопросы, которые будут иметь фундамен­тальное значение в ходе всего дальнейшего исследования.

36 По поводу экономики см. гл. IV.

37 Whitehead A.N. Science and Modern World, N.Y., 1925, p. 75.
Мы уже отметили, что такие системы координат мо­гут различаться по объему. Следует подчеркнуть, что одни и те же эмпирические факты в соответствии с науч­ным замыслом можно фиксировать в терминах более чем одной такой схемы, и эти схемы могут относиться друг к другу не только таким образом, что одна есть частный случай другой, но и так, что они пересекаются. Заслуга профессора Знанецкого состоит в том, что он указал, что одни и те же факты о «человеке в обществе» могут описываться в рамках любой из четырех38 схем, которые он называет «социальным действием», «социальными отно­шениями», «социальнымигруппами»и «социальнойлич­ностью». Для нас эти термины почти не нуждаются в объяснении. Можно лишь отметить, что схема социаль­ной личности относится не к «психологии», а к конкрет­ному индивиду как члену общества, принадлежащему к группам и находящемуся в социальных отношениях с дру­гими людьми. Основой данного исследования будет схе­ма действия, в рамках которой индивиды будут рассмат­риваться как приспосабливающие средства к целям. У каждой из этих схем могут быть свои подсхемы. Спрос и предложение следует рассматривать как подсхему дей­ствия39.

Дескриптивные системы координат в нашем смысле имеют фундаментальное значение для любой науки. Но они ни в коем случае не исчерпывают научную концепту­ализацию. Вне рамок такой схемы факты описать невоз­можно, но описание их в этой схеме имеет прежде всего функции определения «явления», которое подлежит объяснению40. То есть из всей огромной массы возмож­ных эмпирических наблюдений мы выбираем только те, которые представляют смысл в рамках такой схемы и принадлежат друг другу. Таким образом, вместе они слу­жат для характеристики существенных аспектов конкрет­ного явления, которое тем самым становится объектом научного интереса. Это то, что Макс Вебер называет «ис­торической индивидуальностью ». Следует отметить, что это не простой случай рефлексии внешней реальности, но ее концептуализация в связи с определенным направ­лением научного интереса41.



38 ZnameckiF. The Method of Sociology, N.Y., 1934, ch. IV.

39 Эта классификация может быть, а может и не быть исчерпывающей. Дан­ный вопрос здесь не рассматривается.

40 Причины этого станут ясными позже. См. особенно главы IV и VI.
41 См. гл. XVI.
Только после того, как дан такой объект, возникают дальнейшие проблемы формулирования понятий, связан­ные с «объяснением» в собственном смысле слова. Здесь открываются две фундаментальные линии процедуры, и их различение очень важно.

Мы начинаем с того факта, что определенный объект научного интереса описан в терминах одной или более систем координат. Теоретическое объяснение требует разбивки его на более простые элементы, которые дол­жны служить единицами одной и более теоретических систем, в терминах которых он будет описан. Эта разбив­ка может идти не в одном, а по крайней мере в двух логи­чески разных направлениях.

С одной стороны, мы можем разбить конкретный объект на части или единицы. На физическом или биоло­гическом уровне их достаточно легко увидеть. Паровой двигатель состоит из цилиндров, поршней, шатунов, кот­лов, клапанов и т.д. Таким же образом организм состоит из клеток, тканей, органов. В этом плане часть — это еди­ница, чье конкретное существование, помимо ее отноше­ния к другим частям и ко всему целому, вполне значимо, «имеет смысл ». Машину можно разобрать на части. Орга­низм нельзя разобрать на части в этом смысле, по край­ней мере не нарушив навсегда его функций, хотя можно расчленить мертвый организм и выделить его части. Об­щим для этих двух примеров является пространственное отнесение, части здесь являются образованиями, кото­рые можно пространственно локализовать относитель­но друг друга.

Но это не самое существенное. Тот же анализ мож­но провести там, где части как таковые не существуют пространственно, поскольку пространственные коорди­наты не заключены в соответствующих системах отсчета. Достаточно указать для примера, что в анализе можно различить части комплекса действий, такие как ра­циональные и нерациональные поступки или религиоз­ные и светские и т.д. Контрольным вопросом здесь все­гда будет следующий: можем ли мы мыслить такой поступок как существующий «сам по себе», т.е. как «чи­стый тип», не включающий других типов, от которых он явно отличен. Здесь не важно, что в большинстве действи­тельные конкретные поступки являются «смешанными

типами». Так, можно определить тип чисто «нордиче­ского человека » (как бы ни был определен этот тип) и вов­се не обязательно априорно предполагать, что по опре­делению в нем присутствует примесь средиземноморской или другой ненордической крови.

Основная трудность работы с понятиями «части » или «типа» связана с одним обстоятельством. Оно состоит в том, что конкретные образования, с которыми имеет дело наука, обладают разной степенью свойства, обычно на­зываемого «органичностью». То есть целое, состоящее из частей, может быть в различной степени органически це­лым. На одном полюсе будет «механический » случай, где все важные «свойства » конкретно функционирующих ча­стей могут быть определены независимо от других час­тей или всего целого. Это особенно касается тех случаев, когда часть может быть конкретным образом высвобож­дена из этих отношений и при том оставаться «той же». Так, можно разобрать паровой двигатель и осмотреть его поршни, записать их размеры, форму, прочность и т.д. То же можно сделать и с другими частями и, если только наши наблюдения будут точными, из этих наблюдений заключить, как они будут работать вместе после сборки (например, можно вычислить КПД двигателя).

Если же целое органично42, то такая процедура не­возможна.

42 Наиболее подробное рассмотрение понятия «органичность» можно най­ти в работах проф. Уайтхеда.
По определению, в органическом целом от­ношения определяют свойства частей. Свойства целого не являются простой суммой свойств частей. Это остает­ся справедливым как для организма, так и для других об­разований, таких, например, как «разум», «общество» и многое другое. Если это верно, то понятие «части» при­обретает абстрактный характер, поистине становится «фикцией», ибо часть органического целого не остается той же, если ее фактически или концептуально отделить от целого. Возможно, классическим утверждением это­го положения является высказывание Аристотеля о том, что рука, отделенная от живого тела, уже не рука, «разве что в том сомнительном смысле, в котором можно го­ворить о каменной руке»43.

Но независимо от того, относится ли понятие части к механической «части», которую можно изучать в пол­ной изоляции от целого, не вызывая при этом существен­ных изменений ее свойства, или речь идет о части орга­низма, которая в случае конкретного отделения от целого является частью лишь «в сомнительном смысле», логи­ческий характер этого понятия остается тем же. Гипоте­тически или действительно оно относится к существую­щей конкретной целостности, как бы сильно понятие «чистого типа», особенно в «органическом» случае, ни отличалось от того, что конкретно наблюдается. Провер­ка его на пригодность состоит в том, чтобы представле­ние о нем, как о конкретно существующем, имело смысл, чтобы оно не порождало противоречия в терминах44



43Аристотель. Политика, кн. I., с. 4. Эта аристотелевская формула сама по себе не может считаться удовлетворительной. Действительно, «часть» органического целого, абстрагированная от ее отношений с остальными частями, является абстракцией и, следовательно, ее можно сравнивать с функционирующей частью только «в сомнительном смысле». Однако от­сюда не вытекает, что в механической системе отношения между частями несущественны. Машина не есть машина, она не работает, пока ее части не находятся в необходимом отношении друг к другу.

44олее точно различие можно сформулировать, обратившись к концепции «эмерджентных свойств» органических систем (см. гл. XIX). В органичес­кой области описание конкретных систем, получаемое с помощью только так называемых «прямых генерализаций » свойств элементов, при соотне­сении с конкретной реальностью обнаруживает свою незаконченность. Пробел заполняется добавлением эмерджентных системных свойств, ко­торые в эмпирическом наблюдении изменяют свою величину независимо от «элементарных свойств». Эти сложные вопросы невозможно пытаться удовлетворительным образом разъяснить в данном введении. Это приме­чание сделано лишь для того, чтобы показать сложность проблемы орга­нического и необходимость рассматривать приведенные выше формули­ровки как грубо приблизительные, имеющие целью привлечь внимание читателя к важности данной проблемы в контексте нашего исследования. " Один из принципиальных признаков для понятия «идеальный тип » М. Ве-бера состоит в том, что он должен обязательно быть «объективно возмож-ным»(см. гл. XVI).
Таковым по характеру является представление об от­дельном физическом теле или системе таких тел в меха­нике. Это верно даже в случае, когда речь идет о таких понятиях, как «идеальный газ», «машина без трения» и т.д. То же самое можно сказать и в отношении химических элементов, хотя некоторые из них не могут быть най­дены в природе в чистом виде. К тому же типу понятий относится и «абсолютно рациональный поступок», «пол­ностью интегрированная группа» и т.п. Научная право­мерность, даже необходимость таких понятий не вызы­вает сомнения. Без понятий подобного рода наука не могла бы существовать.

Более того, такие понятия в своем использовании от­нюдь не ограничены определением и эмпирическим отож­дествлением их как «реальных» частей некого конкретно­го явления. Скорее они являются первым шагом научного обобщения, поскольку такие части могут идентифициро­ваться как общие для множества различных явлений. Да­лее, при случае оказывается возможным сказать многое о поведении этих частей в тех или иных определенных об­стоятельствах. Такие суждения могут привести к обобще­нию, обладающему значительной объясняющей ценно­стью, в определенных пределах абсолютно достоверному. Общие утверждения относительно возможного или веро­ятного поведения таких конкретных явлений, а также различных их комбинаций, в данных типичных обстоя­тельствах будут рассматриваться как «эмпирические обобщения»45. Необходимо подчеркнуть радикальное ло­гическое различие между двумя видами понятий: между «типами-частями» и «эмпирическими обобщениями», с одной стороны, и другим видом, который в строгом смыс­ле может быть назван «аналитическими» понятиями. Этот вид концептуализации в действительности вытекает из первого, ибо на какие бы конкретные или гипотетически конкретные единицы или части ни разбивалось сложное конкретное явление, коль скоро эти единицы установле­ны, они с логической необходимостью наделяются общи­ми атрибутами или качествами.



45 В этом смысле «часть », которую мы делаем «предельной » единицей ана­лиза, является в известной мере произвольной. Не существует собственно логического предела разделения действительности на все более и более «элементарные » единицы. Однако как раз в прямой зависимости от «огра­ниченности » явления, по мере увеличения элементарности единиц возрас­тают их «абстрактность» и «пустота» как понятий. Предел для проведе­ния такого типа анализа устанавливается отношением этого вида понятия к двум другим. Этот вопрос будет обсужден в последней (XIX) главе.
Любое конкретное или гипотетически конкретное яв­ление или единица мыслится не как свойство, а как обла­дающее способностью быть описанным в терминах опре­деленной комбинации «значений » этих общих свойств. Так, физическое тело описывается как обладающее массой, скоростью, месторасположением и т.д., когда речь идет об аспектах, релевантных для теории механики. Подобно это­му, поступок может быть описан как обладающий опре­деленной степенью рациональности, незаинтересованно­сти и т.д. Именно к этим общим атрибутам конкретных явлений, релевантным в рамках данной дескриптивной си­стемы координат, а также их определенным комбинаци­ям, относится термин «аналитические элементы».

Подобные аналитические элементы не следует мыс­лить, даже гипотетически, как конкретно существующие отдельно от других аналитических элементов той же ло­гической системы. Мы можем сказать, что такое-то тело обладает массой X, но не то, что оно является массой. Мы можем сказать, что такой-то поступок рационален (в оп­ределенной степени), но мы никогда не скажем, что это действие является рациональностью в смысле некоторой конкретной вещи. Рациональность действия существует в том же логическом смысле, что и масса тела. Различение между типами-частями и аналитическими элементами не имеет ничего общего с относительной степенью «органич­ности » тех явлений, к которым они относятся46.



46 А также с различиями между физическими и социальными науками, ко­торые так часто коррелируют с проблемами органичности.
В органи­ческих явлениях оба понятия включают «абстракцию», но по разным причинам. «Часть» органического целого яв­ляется абстракцией, поскольку она не может наблюдать­ся как существующая без отношения к целому. С другой стороны, аналитический элемент является абстракцией, поскольку он относится к общему свойству, в то время как то, что мы действительно наблюдаем, оказывается всего лишь частным «значением» данного случая. Мы можем наблюдать, что данное тело обладает данной мас­сой, но мы никогда не наблюдаем «массу» как таковую. В логической терминологии масса есть "универсалия". По­добно этому, мы можем наблюдать данное действие как рациональное, но никогда не можем наблюдать «рациональность» как таковую47.

47 Для того чтобы избежать путаницы в этих кардинально важных поняти­ях, могут быть даны следующие эксплицитные дефиниции:

  1. единица в конкретной системе есть целостность, которая представляет собой общий референт совокупности утверждений о фактах, сделанных внут­ ри системы отсчета таким образом, что эта совокупность для целей рассматриваемой теоретической системы будет считаться адекватным описанием такой целостности, которая в рамках этой системы отсчета мыслится как независимо существующая. Эта теоретическая единица является особой комбинацией логических универсалий, находящихся в особой логической связи друг с другом, объемлющей упомянутые утверждения о фактах; аналитический элемент есть любая универсалия (или комбинация таковых), для которой могут быть найдены и определены соответствующие значения или комбинации значений, частично определяющие класс конкретных явлений. «Определение» означает здесь, что изменение этих значений в рамках той же универсалии (или универсалий) влечет соответствующее изменение в отношениях конкретных явлений, важных для данной теоретической системы.

Различение единицы и аналитического элемента является в первую оче­редь логико-операциональным различением. Любой факт или комбинация фактов могут составлять «значение» элемента до тех пор, пока этот эле­мент рассматривается как переменная, т.е. до тех пор, пока задается во­прос, меняет или не меняет изменение этой переменой конкретное явление и если меняет, то как. Аналитические элементы не всегда могут адекватно описывать конкретные или гипотетически конкретные единицы или их ком­бинации. Значительная часть элементов развитых аналитических систем, таких как масса, скорость, является лишь частичным описанием конкрет­ных сущностей. Но там, где при эмпирическом соотнесении оба типа поня­тий совпадают, часто бывает удобным говорить о структурных частях или единицах как «элементах», хотя для их адекватного описания необходим более чем один факт. Таким образом, в теории социального действия цель, норма или заданная ситуация могут быть элементами. Смешение, вероят­но, возникает только тогда, когда допускается, что, поскольку некоторые из элементов одновременно являются потенциально конкретными сущно­стями, то и все элементы должны быть ими.

В этой области существует еще один источник недоразумений, от которо­го надо предостеречь. Те черты органических систем, которые возникают на любом уровне сложности систем, не могут, по определению, существо­вать в отрыве от соответствующих комбинаций более элементарных еди­ниц этих систем. Они не могут быть изолированы даже концептуально от этих элементарных единиц в смысле представления о них как о независимо существующих. Следовательно, там, где структурный анализ должен опи­сывать органические системы, эти эмерджентные свойства или отношения единиц должны быть включены в него. Б каждом конкретном случае необ­ходимо определить, целесообразно ли использовать эти свойства как пе­ременные. Общим для них с таким элементом, как масса, будет тот факт, что понятие «существование самого по себе » является в обоих случаях бес­смысленным. Но только от потребностей каждой теоретической системы и ее проблем зависит, находят ли одни и те же понятия себе место как в структурном, так и в аналитическом аспектах теоретической системы.


Общая практика науки состоит в том, что такие аналитические элементы, как только их ясно определят, ста-новаовятся в определенные единообразные отношения друг к другу, которые сохраняются независимо от любых частных рядов их значений48. Эти единообразные отношения медржду значениями аналитических элементов будут рас-сматриваться как «аналитические законы». Выразимы они в числовых понятиях или нет, является вторичной проблемой с точки зрения целей данной работы. Возьмем пример из области действия. В той мере, в какой система действия рациональна безотносительно к значению или к степени ее рациональности, она ведет себя в соответвии с определенными законами, например, стремится "максимизировать полезность".

48 То есть эти элементы, хотя и являются независимыми переменными, кос­венно взаимосвязаны. Речь идет об их единообразной взаимозависимости в системе.
Переменные в физических науках являются аналитическими элементами именно в этом смысле. Однако как термин «переменная», так и доминантный тип, которым пользуются в физических науках, способны порождать недоразумения, касающиеся соотношения количественных и качественных аспектов. Вероятно, в некотором смысле «идеальным типом» переменной является масса или расстояние, которые представляют собой свойства тел или их отношений, которые не толь­ко наблюдаются, но и измеряются. То есть только те наблюдения могут быть названы наблюдениями массы, котрторые произведены с помощью единой количественой шкалы в терминах измерения на основе постоянной и ощопределенной единицы. Там, где измерение невозмож­но, как это бывает с теми переменными, которые иногда называются неметрическими, часто все же бывает возможным расположить все соответствующие отдельные наблюдения на единой шкале значений таким образом, чтобы относительно любых двух переменных можно было сказать, какая из них больше, а какая меньше. Измерение в дополнение к этому предполагает точную локализацию данного наблюдения относительно других путем определения интервала каждой пары таким об­разом, что этот интервал можно количественно сравнить с интервалом любой другой пары. Так, в неметрических понятиях можно сказать: вода в одном стакане теплее, чем в другом, а в метрических понятиях это выражается разницей в десять градусов.

В сфере социальных наук измерения основных переменных почти совсем не существует и даже немет­рическое количественное определение порядка значе­ний встречается редко. К счастью, логические требо­вания теоретических систем допускают еще большее отклонение от идеального типа простой измеряемой переменной.



То, что факты, включаемые в научную теорию, дол­жны поддаваться измерению с той степенью точности, которая соответствует теоретическим целям системы, является методологическим требованием. В последние годы благодаря влиянию профессора Бриджмена49 это утверждение получило общее распространение в фор­ме требования, чтобы факты добывались путем ясно оп­ределенной «операции».

49 Bridgman P. W. The Logic of Modern Physics.
Как измерение, так и распо­ложение в порядке относительной величины являются типами таких операций, но этими двумя категориями не исчерпывается список научно приемлемых операций. Существуют такие наблюдения, которые хотя и явля­ются результатом «одной и той же» операции, все-таки не могут быть расположены на одной порядковой шка­ле. Это значит, что если подобные факты упорядочить, то это придется сделать с помощью классификации более сложной, чем единая шкала измерения. Но пока наблюдения являются результатом одной и той же опе­рации, т.е. пока они являются конкретными примера­ми одной и той же общей категории или универсалии, До тех пор допустимо рассматривать их как «значения » одного и того же элемента. Как будет показано, это, в частности, относится к знаменитой паретовской кате­гории «остатков», которые не могут быть измерены, но которые получены при помощи определенной опера­ции и приведены в порядок путем достаточно сложной классификации. Эта классификация станет еще более сложной в результате анализа, проделанного в насто­ящей работе50.

50 Следовательно, «элемент» — это общее понятие, соответствующее ка­кому-то отдельному факту или фактам, которые выводятся из явления путем операционального наблюдения.
Вероятно, никто не станет оспаривать, что для про­стоты и точности результатов желательно, чтобы эле­менты теоретической системы, подобно массе и рассто­янию, могли быть точно измерены по единой шкале. Здесь возникает вопрос, почему некоторые науки, по­добно социальным, должны мириться с элементами, по­добными остаточным категориям Парето. Ответ заклю­чается в характере фактов, которые, как было указано, с одной стороны, являются материей конкретных явле­ний, а с другой — стоят в определенном отношении к концептуальной схеме. Данная работа имеет дело с оп­ределенной теоретической системой в определенной фазе своего развития. Здесь не задается вопрос, воз­можны ли другие радикально отличные теоретические системы в качестве средств для понимания человече­ского поведения в обществе. Но принимая эту теорети­ческую систему как данную, в той ее форме, в какой она существовала, можно считать, что определенные про­блемы, относящиеся к фактам, заложены в самой струк­туре этой системы. Сюда относятся такие проблемы, как рациональность или, по выражению Парето, «логич­ность» действия. Эта схема эмпирически значима лишь постольку, поскольку возможно разработать операции наблюдения, с помощью которых может быть дан ответ на эти проблемы. Является фактом, что большинство операций, которыми пользовались рассматриваемые здесь ученые, дают результаты, качественная гетероген­ность которых может быть сведена к простой количе­ственной шкале переменных, с сохранением соответ­ствия данной концептуальной схеме. Это ни в коем случае не означает, что в ходе дальнейшего развития этой системы гораздо большая степень квантификации и даже измерения будут невозможны51.

51 Пожалуй, не будет преувеличением сказать, что почти все настоящие из­мерения в социальной области находятся на статистическом уровне, ко­торый до сих пор представлял чрезвычайную трудность в смысле непо­средственной интеграции с аналитической теорией, подобной интеграции измерений в физике. Статистикой измеряются равнодействующие значи­тельного числа элементов, отобранные в рамках наличных теорий. Наи­большим приближением к ситуации, имеющей место в физической науке, являются, пожалуй, попытки экономистов сформулировать статистичес­кие функции спроса—предложения. Но даже здесь на пути увязывания по­лученных статистических фактов с теоретически определенными элемен­тами возникают серьезные трудности.
Но тот факт, что наши возможности еще невелики, не означает, что во­обще не было получено сколько-нибудь важных науч­ных результатов. Научная истина не сводится к сужде­нию типа «все или ничего», а является предметом последовательного приближения. То, что мы имеем, обладает очень существенной достоверностью и важно­стью, несмотря на значительное научное несовершенство. Примем, что «теоретическая система » для целей дан­ного исследования будет включать в себя все три типа понятий, обсужденные выше. Они так тесно переплета­ются, что система аналитических элементов никогда не существует без соответствующей системы координат и без концептуальной структуры конкретных систем, к ко­торым она применяется. Но исследования теоретических систем могут отличаться разной степенью внимания, ко­торое они уделяют этим трем видам понятий. Данное ис­следование, подобно любому другому, должно включать все три типа, но основной интерес будет сосредоточен на одном из них — на понятии «части», или единицы. Нас прежде всего будут интересовать единицы и их структур­ные взаимосвязи, из которых складываются конкретные системы действия. Эти конкретные системы суть все яв­ления, которые могут быть описаны в терминах системы координат действия. Аналитические элементы будут рас­сматриваться в различной связи, но здесь не будет пред­принята попытка систематически разработать определе­ния и взаимосвязи аналитических элементов, включенных в такие конкретные системы действия.

Рассмотрение частей или единиц действия распада­ется, естественно, на два раздела — определение и клас­сификация элементарных единиц и определение соответ­ствующих отношений единиц в системах. Последние для данных целей могут быть обозначены как структурные отношения. Тогда основным каркасом настоящей рабо­ты может считаться анализ структурного аспекта систем действия, в некотором смысле их «анатомия». Необхо­димо привлечь внимание к тому факту, что относительно тех же конкретных явлений возможно проводить функ­циональный анализ на различных уровнях. Взаимоотно­шения четырех схем, рассмотренных выше, в первую оче­редь являются отношениями различных уровней, на которых можно описывать «социальную структуру». Один из этих четырех — «действие», наиболее интерес­ный для нас, может считаться самым элементарным. Пос­ледующее является не анализом социальной структуры во всех возможных терминах, а лишь анализом в терми­нах схемы действия. Отсюда и название нашей работы — «Структура социального действия ».

Хотя все структуры должны быть рассматриваемы как то, что может быть проанализировано при помощи множества аналитических элементов, и, следовательно, эти два типа анализа тесно взаимосвязаны, отсюда не сле­дует, что только один набор элементов годен при анали­зе данной конкретной структуры, коль скоро она адек­ватно описана. Напротив, тот факт, что возможны различные наборы, достаточно хорошо установлен. Если более чем один из них работает, они, разумеется, окажут­ся взаимосвязанными. Но сама эта возможность анализа при помощи различных элементов объясняет, почему не­желательна попытка перескочить прямо от наброска структур систем действия к системе элементов. Именно на первом, а не на последнем уровне авторы, рассматри­ваемые здесь, обнаруживают почти явное единство в рам­ках общей для них системы. Но в различных их работах способ описания этой системы так широко варьируется, что оказывается невозможным без длительного и трудо­емкого анализа свести их аналитические элементы к терминам единой системы. Действительно, это чрезвычайно трудно, поскольку эксплицитная система элементов при­сутствует только у Парето.

Необходимо остановиться еще на одном пункте вве­дения. Эта работа не может считаться чем-то окончатель­ным даже в рамках тех ограничений, которые здесь при­няты. Одним из самых важных следствий из принятого нами взгляда на природу науки является то, что наука не может (без давления извне) быть статичной. Она включе­на в динамический процесс развития по самой своей сути. Следовательно, любая публикация результатов, если она выходит за пределы констатации фактов, не влияющих на структуру теории, является в некотором смысле произ­вольной фиксацией данной точки в этом процессе.

Работа, целью которой является выяснение того, был или не был убит Цезарь 15 марта 44 года до н.э., может привести к окончательному результату, потому что этот факт, когда он будет установлен, так или иначе будет со­ответствовать почти любой концептуальной схеме. В ис­следованиях, подобных нашему, дело обстоит по-другому. Как и любое научное исследование, если оно действительно научно, наша работа может рассчитывать оставить безусловно достоверный «осадок», но она не может претендовать на создание окончательной концеп­туальной схемы, в терминах которой этот осадок может быть наилучшим образом сформулирован и связан с дру­гими фактами.

Против таких преждевременных претензий на закон­ченность выдвигается самое серьезное предупреждение. Обсуждаемые здесь работы автор изучал более или ме­нее интенсивно в течение 6—10 лет. После продолжитель­ных занятий в других областях он возвращался к интен­сивному пересмотру этих работ. Каждый пересмотр проливал свет на весьма важные в них вещи, не замечен­ные ранее. Самые важные с точки зрения настоящего ис­следования пункты были поняты только после повтор­ного пересмотра.

Объяснение этого факта, по-видимому, состоит в том, что осмысление с течением времени само претерпевало процесс развития. Хотя важные места были прочи­таны и в некотором смысле «поняты», но в первом чте­нии они не казались такими «важными», какими стали после, поскольку тогда не было возможности связать их с теоретической системой и проблемами, которые из нее вырастали. Так как нет оснований верить в то, что про­цесс развития мысли внезапно остановится52, единствен­ным оправданием для опубликования результатов тако­го исследования теперь или в другое время является убеждение, что этот процесс достиг той точки, когда ре­зультаты, не будучи окончательными, все же достаточно хорошо интегрированы, чтобы быть значимыми.

Богом науки действительно является эволюция. Но для тех, кто по-настоящему исполняет свой долг, эволю­ция науки за пределы, которые были достигнуты ими са­мими, должна рассматриваться не как предательство по отношению к ним, а как исполнение их собственных высочайших надежд.



52 Действительно, результат критического пересмотра различных частей данной работы под влиянием доброжелательной критики коллег хорошо подтверждает это утверждение.

Каталог: data -> 2011
2011 -> Семинар "Человеческий капитал как междисциплинарная область исследований"
2011 -> Тамара Михайловна Тузова Специфика философской рефлексии
2011 -> Программа дисциплины «Философия» для направления 080100. 62 «Экономика»
2011 -> Программа дисциплины «Социология управления»
2011 -> Программа дисциплины «Основы теории коммуникации»
2011 -> Тезисы международной научно-практической конференции "Реализация гендерной политики: от международного до муниципального уровня"
2011 -> Программа дисциплины «Введение в социологию и история социологии»
2011 -> Николо Макиавелли Государь
2011 -> Экономическая социология
2011 -> Экономическая социология


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   131


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница