Сюкияйнен Л. О правовой природе шариата и его взаимодействии с европейским правом



Скачать 223.74 Kb.
Pdf просмотр
страница9/16
Дата23.07.2018
Размер223.74 Kb.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   16
официальными структурами существования в указанной сфере своего рода "шариатского анклава", конец которому был положен лишь в результате военной операции в августе 1999 г.
Общим для этих двух подходов является то, что инициаторы введения шариата как в Чечне, так и в Дагестане видели в нем альтернативу действующему российскому праву. Правда, в отличие от чеченских руководителей дагестанские исламские радикалы рассматривали изменение шариата как практический способ покончить прежде всего не с преступностью, а с коррумпированной властью. Одновременно те и другие в качестве главного "идейного" оправдания своих действий выдвигали концепцию "верховенства шариата"[4].
Этот же тезис лежит в основе подхода к шариату ряда исламских общественно-политических организаций, возникших в России в середине 90-х годов. Примером могут служить программные установки Союза мусульман России, который отстаивал идею безусловного подчинения мусульман шариату вместо уважения действующего законодательства, поскольку в нем воплощена воля Сатаны [5]. В такой позиции, укладывающейся в рамки известной теории "исламского проекта" Г. Джемаля [6], много общего с отмеченными выше взглядами северокавказских радикалов по линии жесткого противопоставления шариата российской правовой системе. Примечательно, что в момент формирования этого подхода к шариату
Союз мусульман считал себя лояльным институтом политической системы России, а его лидер даже являлся депутатом Госдумы.
Особый интерес представляют инициативы, подразумевающие включение шариата в действующее российское право и предпринимаемые государственными структурами либо депутатами законодательных органов. "Лидером" этого направления, безусловно, является президент Ингушетии Р. Аушев, который еще в 1994 г. своим указом приостановил применение на территории республики статей действовавшего в то время российского
Уголовного кодекса относительно ответственности за многоженство и предоставление выкупа за невесту, ссылаясь при этом на местные традиции и демографические проблемы. Позднее в
Ингушетии был принят закон о мировых судьях, требующий от этих органов правосудия руководствоваться при вынесении решений традициями и обычаями ингушского народа, а также принципами шариата наряду с российским законодательством. Нетрудно заметить, что такая формулировка подразумевала принципиальную возможность непротиворечия норм шариата указанному законодательству. Однако никаких обоснований такой совместимости ингушскими властями приведено не было, да и сам закон по существу не применялся.
Последним и вполне логичным шагом стало принятие летом 1999 г. ингушским президентом указа, разрешившего в республике полигамию, что мотивировалось в преамбуле этого акта традициями и обычаями ингушей, а также сложной демографической обстановкой. В контексте настоящей статьи ссылка на традиции и обычаи особенно важна, поскольку в ней можно усмотреть косвенное влияние на местные адаты шариата. Однако он не играл роли ведущего аргумента при принятии указа, в обоснование которого приводилась негибкость федеральной правовой системы, которая не принимает во внимание местные традиции и национальные особенности. Одновременно подчеркивалось, что эта мера не идет вразрез с действующим законодательством. Но, очевидно, прогнозируемая отмена упомянутого указа в
2000 г. лишь подтвердила его неправовой характер.
Попытки легализовать полигамию не ограничиваются Ингушетией и находят сочувствие в ряде других "исламских" республик России. Например, в парламенте Башкирии этот вопрос регулярно поднимается с 1996 г. и постепенно находит все больше сторонников, которые в поиске обоснования своей инициативы апеллируют к нравственным ценностям и настаивают на необходимости решения проблем сирот и одиноких женщин [7].
Особое место в череде попыток легализации предписаний шариата занимает практика фактического действия своеобразного комплекса норм, который включает местные обычаи и отдельные предписания шариата, опирающиеся на традиционные институты разрешения споров вне отдельных органов правосудия. Пока лишь дагестанский вариант тесной параллельной квазиправовой и квазисудебной системы явился объектом обстоятельного исследования [8], однако можно с большой долей уверенности полагать, что местные модификации этой модели охватывают и другие районы Северного Кавказа, где сохраняется авторитет местных обычаев, переплетающихся с шариатом [9]. Сами субъекты традиционного


Каталог: data -> 2013
2013 -> Федеральное государственное автономное образовательное
2013 -> Источники в социологии
2013 -> Концепция устойчивого развития признана мировым сообществом в качестве центральной стратегии развития человечества, которая направлена на преодоление глобального экологического кризиса
2013 -> Политические ориентации современной российской молодежи
2013 -> 5 Алёшин А. И. Несколько тезисов к теме конференции 7
2013 -> Исследование особенностей жизнедеятельности семей в современной России
2013 -> Владимир карлович кантор
2013 -> Факт и образ: жанровая специфика мультимедийных и телевизионных проектов на темы истории


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   16


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница