Стратегии российской государственной культурной политики: опыт расследования



Скачать 303.76 Kb.
страница1/4
Дата09.07.2018
Размер303.76 Kb.
ТипЗакон
  1   2   3   4

Стратегии российской государственной культурной политики: опыт расследования

Оксана Мороз
Экспозиция

Культура в России в последние годы выступает объектом реализации ряда управленческих инициатив. С 2014 года работа в этом направлении стала особенно интенсивной: на данный момент правительство РФ утвердило «Стратегию государственной культурной политики на период до 2030 года», законодатели работают над новой редакцией федерального закона «О культуре»1, а «Основы государственной культурной политики» стали предметом как открытых общественных, так и закрытых профессиональных дискуссий2. Наблюдение за информационной российской повесткой3 подтверждает доминирование государства относительно других, возможных с точки зрения современных идеологов культурной политики, акторов -- экспертов и социально ответственных граждан4. Впрочем, такая активность политических элит ставит вопрос о наличии согласованной стратегии регуляции культуры: умножение документов может говорить о наличии четкого вектора принятия управленческих решений, а также о распыленности организационных усилий, единовременная поддержка которых может спровоцировать коллапс -- и не только бюрократический.

На фоне увеличения количества актов государственной регламентации становятся заметны сложности, с которыми сталкивается российская власть при необходимости определения смыслового наполнения понятия «культура»5. «Исторически сложившаяся система ценностей и норм поведения, закреплённая в материальном и нематериальном культурном и историческом наследии»6 или «совокупность формальных и неформальных институтов, явлений и факторов, влияющих на сохранение, производство, трансляцию и распространение духовных ценностей (этических, эстетических, интеллектуальных, гражданских и т. д.)»7 -- все это, без экспликации различий, становится предметом властных притязаний.

Возможно, отсутствие прозрачности в официальных формулировках, описывающих организационную деятельность в сфере культуры, связана с попыткой трансформации прежнего «узковедомственного подхода к культуре»8 в межведомственную стратегию работы государственного аппарата. Однако запутанный юридический социолект, помноженный на обращение с правовыми понятиями как элементами художественного языка, провоцирует разнообразную трактовку утверждаемых норм и затрудняет понимание властного подхода к формированию культурной политики9. Возникает вопрос: можно ли говорить вообще о какой-то континуальной политике «нулевых»-«десятых» в государстве с фактической несменяемостью власти?

Анализ экспертных замечаний на этот счет позволяет предположить, что «правила игры» регулярно обновляются, вступая в противоречие с разными, в том числе недавно легитимными, логиками. Так, еще несколько лет назад социологи рассматривали демократический принцип «позитивного взаимодействия в условиях культурного разнообразия» как основу приоритетных направлений деятельности государства в сфере управления культурой10. Снижение гомогенизации культурного многообразия через продвижение идеи плюрализма считалось необходимым условием сохранения сложной цивилизационной идентичности России.

Однако 2010-е годы стали временем усиления дисциплинирующего потенциала и государственного контроля за производством множественных смыслов. Такой подход, очевидно, не согласовывается с ранее применявшимися нормами «инклюзивной» культурной политики. Напротив, субстанциально понимаемая, гомогенная культура стала важным козырем в конфронтации с чуждыми ценностными моделями, угрожающими единству и суверенитету государства11. Заметим, что иностранные аналитики различали подобные тенденции и до оформления ключевых документов, регламентирующих государственную культурную политику. Например, эксперты одного из наблюдательных советов ЕС, а именно Steering Committee for Culture, Heritage and Landscape, в 2013 году проанализировав Государственную программу «Развитие культуры и туризма на 2013-2020 годы», указывали в отчете, что работа по развитию культурного потенциала в РФ осуществляется, преимущественно, с помощью прежних, традиционных как для Российской империи, так и для СССР патерналистских подходов, которые не работают в новых социокультурных условиях12.

Сегодня российским гражданам представлен наиболее актуальный документ -- «Распоряжение Правительства РФ от 29.02.2016 N 326-р “Об утверждении Стратегии государственной культурной политики на период до 2030 года”». В этом тексте следы установки на «консервативный поворот» присутствуют, но не доминируют. Зато текст полон понятиями, заставляющими усомниться в сохранении прежней установки на демодернизацию социокультурной сферы вообще и дискриминацию «других» социальных субъектов в частности. Так, государство, по оценкам собственных экспертов, остающееся «основным стратегическим инвестором культуры и культурных институтов, […] ключевым субъектом культурной политики», настаивая на необходимости продвижения и закрепления в обществе традиционных норм (посредством использования потенциала «преподавания в школе основ семейной культуры», «популяризации внутреннего познавательного и паломнического туризма», «стимулирования и популяризации изучения истории семьи и рода») и единого культурного пространства как фактора национальной безопасности страны13, одновременно предлагает повышать «роль институтов гражданского общества как субъектов культурной политики».

Оценку властных интенций осложняет не только стремительное появление статистически большего (в сравнении с прошлым политическим опытом) количества актов государственного вмешательства в культурный менеджмент, но и неочевидный юридический статус соответствующих документов.



Например, «Основы государственной культурной политики» формально не являются законом, а значит, наделены меньшей юридической силой. В то же время название документа позволяет предположить, что «Основы…» призваны закрепить инвариантные принципы администрирования культурных взаимодействий. А внимание, с которым власти отнеслись к проблеме обеспечения «Основ…»14, свидетельствует: культура де-юре уже в 2015 году превращается в один из центральных элементов стратегии национальной безопасности, регламентация которого не может оставаться лишь намерением. Утверждение же в текущем, 2016 году, «Стратегии государственной культурной политики на период до 2030 года» означает интенсификацию правительственных инициатив по ресурсной реализации «Основ…»15. Внимательный читатель легко найдет в наиболее актуальном документе свидетельства фиксации определенных государственных культуртрегерских идей и планы по их законодательному обеспечению.

В этой истории создания и седиментации стратегий культурной политики, которые стали основой разрабатываемого сейчас проекта плана конкретных мероприятий, на наш взгляд, стоит обратить внимание на специфику производства смыслов. Каким образом происходило оформление и реактуализация смыслов, которые должны были лечь в основу диалога власти и граждан и определить, таким образом, обновленную модель общества?

Каталог: docs -> pubs
pubs -> Алексеева Е. А., к и. н., доцент Инновационная культура России и социально-культурное проектирование
pubs -> Рабочая программа дисциплины (модуля)
pubs -> Система образования как фактор производительности труда в россии
pubs -> Национальный антитеррористический комитет Российская академия государственной службы при Президенте РФ
pubs -> Название документа
pubs -> В. В. Кафидов Стимулирование потребности предпринимателей в развитии человеческого капитала
pubs -> Понятие системы управления городом The concept of city management system
pubs -> Обоснование концепции стратегического управления городом Justification of the concept of strategic management by the city
pubs -> Овсянников Анатолий Александрович
pubs -> Рогачев Сергей Владимирович


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница