Сто восемь минут…



страница5/17
Дата17.08.2018
Размер1.16 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17
Последовала долгая пауза. Потом Королев вздохнул и жалобным, каким-то неожиданно тонким голосом сказал: «Сукин ты сын…» – и первым засмеялся.

И работа пошла дальше… До полета Гагарина осталось пять-шесть дней».
Я, как помню, после слов «Сукин ты сын…» последовали слова: «Ну, купил! Ладно, старина, не обижайся. Это тебе так, авансом, чтобы быстрее вертелся. А скоба чтоб завтра к девяти ноль-ноль была. Где достанешь, меня не касается».

Скобу к 9-00 сделали в местной мастерской.


Еще перед прилетом на космодром шестерка будущих космонавтов доказала авторитетной комиссии, что месяцы подготовки не прошли даром. Экзамены были сданы. Обещание «закатить двойку» кому-нибудь Сергею Павловичу выполнить не удалось. Но помимо специальных знаний и приобретенных навыков комиссия тщательно рассмотрела и подробные психофизиологические данные каждого из шести. Решение: все шестеро хорошо подготовлены к первому полету.

Однако требовалось выбрать двоих: первого и дублера. И вот тогда с учётом не только всего предусмотренного, но и непредусмотренного – максимального количества положительных человеческих свойств, в том числе таких, как личное обаяние, доброта, способность сохранять эти качества в любых ситуациях, были названы два первых кандидата: Гагарин, Титов.

Авторитетная комиссия в аттестации Юрия Гагарина записала:

«Любит зрелища с активными действиями, где превалирует героика, стремление к победе, дух соревнования. В спортивных играх занимает место инициатора, вожака, капитана команды. Как правило, здесь играют роль его воля к победе, выносливость, целеустремленность, ощущение коллектива. Любимое слово – работать. На собраниях вносит дельные предложения. Постоянно уверен в себе, в своих силах. Уверенность всегда устойчива. Его очень трудно, по существу, невозможно вывести из состояния равновесия. Настроение обычно немного приподнятое, вероятно, потому, что у него юмором, смехом до краев полна голова. Вместе с тем трезво-рассудителен. Наделен беспредельным самообладанием. Тренировки переносит легко, работает результативно. Развит весьма гармонично. Чистосердечен. Чист душой и телом. Вежлив, тактичен, аккуратен до пунктуальности. Любит повторять: «Как учили!» Скромен. Смущается, когда «пересолит» в своих шутках. Интеллектуальное развитие высокое. Прекрасная память. Выделяется среди своих товарищей широким объемом активного внимания, сообразительностью, быстрой реакцией. Усидчив. Тщательно готовится к занятиям и тренировкам. Уверенно манипулирует формулами небесной механики и высшей математики. Не стесняется отстаивать точку зрения, которую считает правильной. Похоже, что знает жизнь больше, нежели некоторые его друзья. Отношения с женой нежные, товарищеские».

А кто мог знать сына лучше чем его мать? Анна Тимофеевна о Юре говорила так:

«…Юраша был очень веселый! Редко злился и не любил ссор. Наоборот, шуткой и смехом всех мирил. И его все любили за это. Посмотрите на Юрины фотографии. Лицо у него всегда счастливое. Этим он особенно и приятен…»
***
На столах в «скафандровой» лежали два подготовленных комплекта «доспехов», точь-в-точь таких, в которых предстояло лететь Гагарину, или его дублеру. Чтобы случайно не повредить летных скафандров, все тренировочные работы проводили в запасных.

Первому предложили одеться Гагарину. Федор Анатольевич очень внимательно следил за этой весьма не простой процедурой – все надо было делать быстро, четко. Каждый этап одевания был тщательно продуман и предварительно оттренирован.

Посмотрел я на эту процедуру, и пошел в монтажный зал проверить все ли готово к той самой тренировочной посадке в корабль с помощью той самой злополучной «скобы».

«Восток» во всем своем величии стоял на высокой подставке, ярко освещенный мощными светильниками, любезно данными нам «на прокат» кинооператорами Центрнаучфильма, которые незамедлительно приехали на космодром, как только это им разрешили. (Кстати, это была единственная киногруппа, снимавшая подготовку и пуск «Востока», и ее блестящий оператор Владимир Суворов. Ни одного фотографа на космодроме не было. (Строжайшая государственная тайна!!!) Для истории в тот день и остались только те кадры, которые вошли в видоискатель суворовской кинокамеры.)

Поскольку корабль стоял довольно высоко, и, учитывая, что в скафандре человеку забираться по стремяночке к люку кабины будет нелегко, «наземщики» соорудили небольшой лифт – подъемную площадочку. Только-только мы успели проверить его работу, прокатившись по паре раз вверх и вниз, как в дверях зала показались две неуклюжие ярко-оранжевые белоголовые фигуры. За ними целая свита в халатах.

Чуть обогнав остальных Королев догнал Гагарина, и взяв его под руку говорил, очевидно, что-то смешное, так как и Юрий и шедший рядом Герман Титов еле сдерживали смех. Я подошел к ним.

– Так вот, порядок принимаем следующий,– Сергей Павлович посмотрел на корабль,– первым садится Юрий Алексеевич. Вы и Федор Анатольевич Востоков ему помогаете. Больше никого. Ясно? Потом, когда космонавт сядет, можно будет поднять медика, связиста и телевизионщика – вообще всех, кого сочтете нужным. Только не злоупотребляйте. Понятно? После Юрия Алексеевича будет садиться Герман Степанович. У вас все готово? Ну, добро! Все их замечания запишите, потом разберем. Действуйте!

Вокруг собралось довольно много зрителей (смотреть можно, мешать нельзя!). Прутики-стойки, соединенные белой ленточкой из стеклоткани, отгораживали площадку, где стоял «Восток».

Пять секунд подъема – и Гагарин перед открытым люком. Внутри пока полумрак. Все оборудование ждало хозяина. Мы с Федором Анатольевичем, поддерживая Юрия, помогли ему приподняться, держась за ту злополучную скобу, опуститься и лечь в кресло. Он должен был сразу же начать проверку систем скафандра. Только я отошел в сторонку, вижу, что на лифте поднимается кинооператор Володя Суворов, мой давний «враг», потому, что интересы кино и наши по времени почти никогда не совпадали Иными словами – мы должны были давать возможность киношникам снимать как раз тогда, когда у нас не то, что часов, и минут-то лишних не было. Господи! Сколько раз ругались мы с Суворовым по этому поводу, но должен сказать, что это не помешало нам быть друзьями и остаться ими надолго.

Так вот – Володя Суворов. А приказ Королева : «Никого больше!». Нарушение явное. Посмотрел на Главного. Он прекрасно видел, что нарушение порядка налицо. Видел он и мой недоумевающий взгляд, но хитро улыбнувшись, отвернулся в сторону. Решай, мол, сам, понимать же должен, снимать-то необходимо. Володя немедленно затрещал своим «Конвасом», зло посмотрев на меня: «Что? Не вышло?! А ты думал мы вам светить своими фонарями бесплатно будем?»

Минут через пятнадцать Гагарин закончил проверки систем кресла, скафандра и средств связи. Мы помогли ему выбраться, и, надо сказать, он выглядел куда румянее, чем до посадки внутрь. Жарковато было в скафандре без подключенной системы вентиляции.

Потом все так же проделал и Титов…

Внимательно наблюдая за ними, я понял, что движения в скафандре весьма затруднительны и даются не без напряжения, а если все это проверить на себе? Почувствовать, понять… Только тогда вовремя можно будет помочь. Но для этого нужно самому надеть скафандр и «поработать» в нем.

Как только эта мысль мелькнула в голове, я взял Востокова за бока.

– Федя! Знаешь о чем я хотел тебя очень попросить? – взмолился я, налегая на слове «очень».– Мне бы хотелось самому надеть скафандр и…представить себя космонавтом!

– Ну, брат, нет, я тебе не верю. Говори, что задумал.

Пришлось рассказать Мы быстро договорились. Правда, как на грех, Федор не привез с собой скафандров на больший рост. Но не это было главным. Заперлись в маленькой комнатке в конце коридора (подальше от случайных глаз).

Федор с двумя своими помощниками облачили меня в космические доспехи и по «технологии» провели весь цикл проверки систем скафандра. В ответ на мои умоляющие призывы сократить объем мучений они лишь ухмылялись: знай, мол, нашу технику! Так и чувствовалось по их хитрым взглядам, что они решили отыграться на мне за каждодневные придирки и требования.

Меня заставили и приседать, и ходить, и загерметизироваться, надев перчатки и опустив забрало шлема. Потом, подхватив под руки и под ноги, водрузили в технологическое кресло и подключили к магистрали высокого давления. Скафандр раздулся, начало давить на барабанные перепонки… Это была проверка герметичности!

В общем, то были не очень приятные минуты. Но зато я почувствовал, что такое скафандр!

Под руку с Федором мы прошли в монтажный зал, вызвав немало удивленных взглядов: «Что это за космонавт №…?». Пришлось попробовать подняться по стремянке, чтобы понять, насколько трудно будет космонавтам перед посадкой в корабль дойти до лифта и подняться наверх, хотелось еще что-нибудь сделать для облегчения этого восхождения, а то и просто понять, где и в какой момент нужно будет помочь, поддержать.

Походил, помахал руками. Хвалиться не буду. Нечем. Но понял я много. Минут через десять я был мокрый как мышь и с большим удовольствием ощутил холодок свежего воздуха, как только меня вынули из скафандра. Мне же пришлось все «удовольствия» испытать без вентиляции скафандра.


Комплексные испытания «Востока» заканчивались. Предстояла заправка ТДУ топливом, баллонов системы ориентации – азотом, проверка герметичности всего корабля в барокамере. Потом стыковка с третьей ступенью ракеты-носителя. Сама ракета, тщательно испытанная, уже спокойно выжидала в зале на специальных ложементах.

На втором этаже монтажного корпуса в конце коридора для Сергея Павловича оборудовали небольшой рабочий кабинет. Простой канцелярский столик с листом плексигласа на нем, рядом на тумбочке два телефона, против стола у стены диван, десяток стульев да около двери непонятно для чего, очевидно просто «для мебели», шкаф. В этой комнатке Королев просматривал почту, собирал иногда совещания. Когда он уезжал, то в кабинете собирались и без него. Так и было в тот раз.

Пришли Константин Давыдович Бушуев, Борис Евсеевич Черток, Николай Петрович Каманин, Евгений Анатольевич Карпов и Марк Лазаревич Галлай, чтобы обсудить, как было объявлено, «спецвопрос». Нужно было решить, как и где лучше записать для космонавта необходимые указания для тех или иных операций в полете. Вопрос вдруг оказался не из простых. Было несколько предложений: бортовой журнал, магнитофонная запись, и еще несколько. В конце совещания слово попросил Галлай.

– Я предлагаю сделать несколько отдельных карточек и на них очень кратко и предельно ясно написать нужный текст. На каждой карточке то, что необходимо на этом, и только на этом, участке полета. На следующей карточке – все, что нужно сделать на следующем и т.д.

Идея Галлая заинтересовала наших товарищей, конкретное содержание карточек тщательно обсудили и через день показали Сергею Павловичу. Он одобрил. Должен заметить, что при подготовке «Востоков» многие советы Марка Галлая сослужили немалую службу.
8 апреля в МИКе состоялось заседание Государственной комиссии под председательством Константина Николаевича Руднева. Я на этом заседании не был, поэтому приведу несколько строк из дневника Николая Петровича Каманина:

«…Рассмотрели и утвердили задание на космический полет. Содержание задания: одновитковый полет вокруг Земли на высоте 180–230 километров, продолжительность полета 1 час 30 минут, цель полета – проверить возможность пребывания человека на специально оборудованном корабле, проверить в полете оборудование корабля и радиосвязи, убедиться в надежности средств приземления корабля и космонавта... Первым был вопрос: кто полетит? От имени ВВС я предложил первым кандидатом на полет считать Юрия Алексеевича Гагарина, а Германа Степановича Титова – запасным.

По второму вопросу – о регистрации полета как мирового рекорда и о допуске на старт и в район посадки спортивных комиссаров – маршал Москаленко и Келдыш выступили против. «За» выступили Королев и я, нас поддержал Руднев…

По третьему вопросу – о вручении шифра логического замка космонавту – решили дать шифр космонавту в специальном пакете, предварительно проверив действие шифра на корабле. Поручили Каманину, Ивановскому, Керимову и Галлаю решить вопрос о выборе шифра и способе сохранения его на Земле и в корабле…

10 апреля в 11 часов в павильоне на берегу Сырдарьи состоялась встреча с космонавтами. В очень простой, дружественной обстановке Руднев, Москаленко, Королев встретились с Гагариным, Титовым, Нелюбовым, Поповичем, Николаевым, Быковским. Встреча началась с выступления Королева. Он сказал: «Не прошло и четырех лет с момента запуска первого спутника Земли, а мы уже готовы к первому полету человека в космос. Здесь присутствуют шесть космонавтов, каждый из них готов совершить первый полет. Решено, что первым полетит Гагарин, за ним полетят другие – уже в этом году будет подготовлено около десяти кораблей «Восток». В будущем году мы будем иметь двух- или трехместный корабль «Север». Я думаю, что присутствующие здесь космонавты не откажут нам в просьбе «вывезти» и нас на космические орбиты. Мы уверены – полет готовился обстоятельно, тщательно и пройдет успешно. Успеха вам, Юрий Алексеевич!»

Затем, как пишет Каманин, выступили Руднев, Москаленко, Карпов, Гагарин, Титов и Нелюбов.

Из воспоминаний Бориса Евсеевича Чертока могу добавить:

«Для такого сбора использовали открытую веранду, выстроенную на берегу реки непосредственно на территории «маршальского нулевого квартала» десятой площадки. Веранда предназначалась для защиты от палящего солнца во время отдыха и прогулок высочайшего военного начальства. Для разговора «по душам» на веранду, впоследствии получившую историческое название «беседка Гагарина», были поставлены столы, сервированные скромной закуской и разнообразными безалкогольными напитками. Собралось действительно тщательно подобранное общество, около двадцати пяти человек, включая шесть будущих космонавтов.

Гагарин и Титов, старшие лейтенанты, сидели рядом с Маршалом Советского Союза Москаленко, председателем Госкомиссии министром Рудневым, Главным конструктором Королевым и Гланым теоретиком космонавтики Келдышем. Мне понравилось, что оба они совершенно не робели. По-видимому, все предыдущие процедуры их уже закалили. «Сухой закон» не способствовал застольному оживлению. Тем не менее все разговоры с тостами на минеральных и фруктовых водах получились, действительно, теплыми по сравнению с формальными докладами на ВПК и Госкомиссиях. Королев говорил очень просто, без пафоса: «Здесь присутствуют шесть космонавтов, каждый из них готов совершить полет. Решено, что первым полетит Гагарин, за ним полетят другие… Успеха вам, Юрий Алексеевич!»… Слова Королева «за ним полетят другие» относились к сидевшим там космонавтам. Они оказались пророческими, но не полностью. Из присутствовавших тогда на берегу Сырдарьи кандидатов, полетели все, кроме Нелюбова».

О пятерых из них уже столько было написано, что нового не скажешь. А вот несколько слов о шестом – о Григории Нелюбове, который был вторым, вслед за Германом Титовым, дублером Гагарина.

Я не занимался исследованиями биографии и судьбы этого человека и не беру на себя смелость делать это сейчас.

В дневнике Николая Петровича Каманина, опубликованном только в 1995 году, уже после его кончины, записано:



«5 апреля 1963 года…Вчера получил официальные документы по факту пьянки трех космонавтов 27 марта 1963 года на стации Чкаловская. Нелюбов, Аникеев и Филатьев уже не первый раз замечаются в выпивках…Нелюбов входил в первую «гагаринскую» пятерку и одно время был кандидатом на 3-й или 4-й полет, но потом показал не лучшие результаты на центрифуге и отошел на второй план. В данном происшествии он повинен меньше других (был в гражданском платье и пытался уговорить товарищей пораньше уйти). Вершинин, Руденко, Рытов за увольнение из космонавтов всех троих. Гагарин считает, что нужно уволить только Филатьева, а Нелюбова и Аникеева следует строго наказать, но в Центре оставить…Я за увольнение из Центра Филатьева и Аникеева и за попытку последний раз проверить Нелюбова, бывшего совсем недавно одним из лучших космонавтов первого набора…. 17 апреля Главком подписал приказ об отчислении из космонавтов Филатьева, Аникеева и Нелюбова и приказал мне поехать в Центр и лично объяснить всем офицерам, что этот вопрос обсуждался на Военном Совете ВВС, все члены которого высказались за их увольнение».

В 1986 году известный журналист и писатель Ярослав Голованов опубликовал небольшую книжку «Космонавт №1», содержание которой метко названо комментаторами как «неизвестное о известном». Это документальный рассказ об организации, жизни и тренировках первого отряда космонавтов. О Нелюбове Голованов писал так:



«Стать первым очень хотелось Григорию Нелюбову. И, может быть, эта откровенная жажда лидерства мешала ему им стать. Судя по воспоминаниям свидетелей всех событий, Нелюбов был человеком незаурядным. Хороший летчик, спортсмен, он выделялся и своим общим кругозором, удивительной живостью, быстротой реакции, природным обаянием, помогавшем ему очень быстро находить общий язык с людьми.

Никто, кроме Нелюбова, не умел так хорошо «договариваться» с врачами, преподавателями, тренерами. Он обладал завораживающей способностью, иногда даже вопреки воле своего собеседника, вводить его в круг своих собственных забот и превращать в своего союзника и помощника. Это был шутник, анекдотчик, «душа компании», любитель шумных застолий, короче, «гусар». Однако психологи отмечали в нем постоянное желание быть центром всеобщего внимания, эгоцентризм, который мешал ему соотносить личные интересы с интересами дела.

В конце концов он стал как бы вторым (после Титова) дублером Гагарина, хотя официально так не назывался. В отличие от Титова во время старта Гагарина его не одевали в скафандр, но он вместе с Николаевым ехал на старт в том же автобусе и провожал Юрия до самой ракеты. По общему мнению всех космонавтов, Нелюбов мог со временем оказаться в первой пятерке советских космонавтов.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница