Сто восемь минут…



страница10/17
Дата17.08.2018
Размер1.16 Mb.
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   17
«8-25. «Заря-1». Герметичность проверена – все в норме, в полном порядке. Как поняли?

«Кедр». Вас понял: герметичность в порядке. Слышу и наблюдаю: герметичность проверили. Они что-то там постукивают немножко».

Закончили мы все, что было нужно, все проверили еще и еще раз. Надо спускаться, но до чего же не хотелось! Невольно руки тянулись к спускаемому аппарату – дотронуться еще разок, похлопать по круглому боку.

Ведь там, внутри ... ведь там ОН!

Как уйти? Как? Стукнула дверь лифта, рывком пол ушел из-под ног, минута – и мы внизу. До старта было еще минут двадцать. Подошел к Сергею Павловичу:

–Прошу разрешения быть в бункере…

– Ну что же, не возражаю, только в пультовой будет народу много, так что будь где-нибудь рядом.

Королев, Воскресенский и Анатолий Семенович Кириллов – полковник-ракетчик, руководитель стартовой службы, около ракеты. На стартовой площадке больше никого нет. Все проверки закончены. Заканчивалась заправка топливом третьей ступени. Центральный блок и боковушки уже заправлены. Бока их кислородных баков покрылись слоем инея, он пластами отваливался и падал вниз.

От ракеты отъехала высокая металлическая ферма с площадками обслуживания и лифтом, на котором мы спустились. Теперь к кораблю, если и захочешь – не доберешься. Но зато ракета предстала во всей своей красе, ничего ее не закрывает. На самом верху, словно шлем древнего рыцаря, снежно-белый обтекатель. Под ним корабль и только через большое окно на боку поблескивала крышка люка. Того самого… А за ней…

Что думал Юрий в те минуты? Я твердо знал лишь одно – он верил нам, верил в то, что сделано все, что только было в человеческих силах для его успешного полета. Он отдавал свою жизнь, себя машине, созданной людьми.

Из репродукторов громкой связи донеслось:

– Десятиминутная готовность! Готовность десять минут!

Заметил на себе косые взгляды Королева и Кириллова. Пора уходить. Взглянул на ракету еще раз – последний. Больше ее не увидишь...

Спустился в бункер управления. Он глубоко под землей, крутая неширокая лестница вниз, тяжелые массивные двери. Прошел по коридору, заглянул в пультовую. Стартовики на своих местах. Тихо. Ни разговоров, ни улыбок. Знаю, что один из них нажмет копку «Зажигание» в 9 часов 6 минут 54 секунды. Так указано в карточке стреляющего.

На невысоком помосте - два перископа. Телевидения тогда еще не было в бункере. У перископов встанут Кириллов и для страховки – Воскресенский. Рядом столик – это место Королева. Зашел в боковую комнату рядом с пультовой. Народу много – главные конструкторы из смежных организаций, испытатели, медики, связисты. В углу на столике телеграфный аппарат, рация, микрофон, телефон.

Шел разговор с Гагариным. Слышно было как кто-то из медиков проговорил:

Займите исходное положение для регистрации физиологических параметров.

Исходное положение занял, – донеслось из динамика,– Как по данным медицины сердце бьется?

Пульс у вас шестьдесят четыре, дыхание двадцать четыре. Все нормально.

Понял, значит сердце бьется!

Посчитали бы пульс у кого-то здесь, в бункере. Интересно, сколько бы ударов было? Уж никак не шестьдесят четыре.

В комнатке становилось тесновато. Прошли еще минуты две-три. Через открытую дверь донесся вой сирены. Это был сигнал для тех, кто, не дай Бог, замешкался с отъездом. Хотя таких быть не должно. Порядок соблюдался строгий.

В коридоре промелькнули три фигуры. Королев, Воскресенский, Кириллов. Дверь пультовой тут же закрылась. Из внутреннего динамика голос:

– Пятиминутная готовность!

Медленно, медленно тянулись минуты… Голос Королева в динамике:

«Кедр», я «Заря-1». Сейчас будет объявлена минутная готовность. Как слышите?

«Заря», я «Кедр». Занял исходное положение, настроение бодрое, самочувствие хорошее, к старту готов.

Должен еще раз признаться, что волнение, громадное напряжение тех минут не оставляли места для мысли о стенографировании. Мы слышали все эти фразы, понимали, знали их значение, но запомнились ли они? Одна-две, не более. Только потом помогли магнитофонные записи.

– Всем службам космодрома объявляется минутная готовность! Готовность одна минута!

Тишина такая, что, казалось, никто и не дышит.

– Ключ на старт!– голос Кириллова.


***
Анатолий Семенович Кириллов… Кто знает, сколько нервной энергии требовал от него тот старт, те последние минуты перед тем, как ему, впервые в мире «стреляющему» ракетой с человеком на борту, нажать «ПОСЛЕДНЮЮ» кнопку

Как справиться с тем грузом ответственности за доверие к своим подчиненным, за свои принимаемые решения в те последние секунды по ходу работ.

Да ведь и тревога была…К тому времени еще не было полного убеждения в высокой надежности ракеты-носителя и космического корабля.

Все это конечно влияло на состояние стреляющего в те последние минуты и секунды, когда он должен был подавать завершающие команды на запуск ракеты..

Те мгновенья стоили Анатолию Семеновичу огромного нервного напряжения.

***


– Ключ на старт!– голос Кириллова.

Оператор на главном пульте повернул металлический серый, с кольцом на конце, небольшой ключ, и, словно в праздничный вечер, расцвел пульт разноцветьем транспарантной иллюминации.

– Протяжка один!…Продувка…Ключ на дренаж…– голос Кириллова.

– Есть ключ на дренаж! Есть дренаж!

Это захлопнулись на кислородных баках дренажные клапаны.

В динамике голос Гагарина:

У меня все нормально, самочувствие хорошее, настроение бодрое. К старту готов. Прием…

Отлично! Дается зажигание. «Кедр», я «Заря-1». – это Королев.

Понял вас, дается зажигание!

– Предварительная! – голос Кириллова.

– Есть предварительная! – это режимы выхода двигателей ракеты на основную тягу.

– Промежуточная!.. Главная!…ПОДЪЕМ!!!

И вдруг сквозь шорох помех и обвальный грохот тридцати двух двигателей ракеты из динамика голос Гагарина:

ПОЕХАЛИ-И-И!

Голос хронометриста отсчитывал секунды:

– Одна…две…три…


Все нормально, «Кедр», я «Заря-1».. Мы все желаем вам доброго полета!
И опять: …двадцать…двадцать пять…тридцать…

Прошло несколько минут. Застрекотал телеграфный аппарат. Телеграфист произнес четко:

– Пять…пять…пять.

Это значило, что следующий, распложенный по трассе полета, измерительный пункт вошел в связь с ракетой, принимает телеметрическую информацию. Все в порядке.

– Пять…пять… – и вдруг с тревогой, – Три…три…

Притихли, насторожились. Что это? Отказ двигателя? Кровь только бьется в висках. Сергей Павлович, стиснув в ниточку губы, почти вплотную придвинулся к телеграфисту:

– Ну? Ну-у!!!

– Три…


И, через мгновенье, снова, радостно:

– Пять…пять… пять!!!

– Что? Откуда была тройка? – Телеграфист впился глазами в ленту:

– Сбой! Ошибка!

– Черт,– голос Константина Феоктистова откуда-то сбоку, – Такие сбои жизнь намного укорачивают…

Ракета шла, не могла не идти! Казалось, что миллионы рук и сердец человеческих, дрожащих от чудовищного напряжения, выносили корабль на орбиту.

И «Восток» вышел на орбиту!

Сорвались с мест. Сидеть, стоять больше сил не было. Самые разные лица: веселые, суровые, сосредоточенные – самые разные. Но одно у всех – слезы на глазах. И у седовласых, и у юных. И никто не стеснялся слез. Обнимались, целовались, поздравляли друг друга.

В коридоре, у пультовой, окружили Королева. Наверное, по доброй традиции, подняли бы на руки, да качать негде. Потолок низковат. Кто-то снял с рукава красную повязку, собирает автографы. Мелькнула мысль – «Такое ведь не повторится!» Подошел к Королеву:

– Сергей Палыч…

– Давай, давай…

Эта повязка с автографами Королева, Келдыша, Воскресенского, Галлая и чуть позже – Гагарина, долгие годы была самым дорогим сувениром… К сожалению – была. Теперь она в каком-нибудь музее…


Вышли наверх. На первой же подвернувшейся машине, еле втиснувшись, удалось уехать к «люксовой» гостинице. Там все линии связи с внешним миром. По дороге на большой скорости обогнала машина Королева. Подъехали. Народу рядом с гостиницей полным-полно. Из открытого окна, из динамика на танцплощадке – торжественный голос Левитана:

«…Первый в мире космический корабль-спутник «Восток» с человеком на борту. Пилотом-космонавтом космического корабля-спутника «Восток» является гражданин Союза Советских Социалистических Республик летчик майор Гагарин Юрий Алексеевич…»

Как майор? Почему майор? Ведь Гагарин старший лейтенант? Потом… Потом…

Праздник, большой праздник. Человек в космосе! Человек на орбите! «Юра». «Юрий»… «Гагарин»… – Только и слышалось вокруг.

«…По предварительным данным, период обращения корабля-спутника вокруг Земли составляет 98,1 минуты; минимальное удаление от поверхности Земли (в перигее) равно 175 километрам, а максимальное расстояние (в апогее) составляет 302 километра…

– Ну что, здорово, а?

– А ты как думал?

– «Поехали»! А? Ведь силен, а?

– Молодец Юра! Настоящий парень!

– Братцы, ну и дрожал же я! Пошла она вроде, а потом, смотрю, будто остановилась! Аж похолодел…






Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   17


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница