Стенограмма Международной конференции «От Фултона до Мальты: как началась и закончилась холодная война»



страница6/22
Дата10.05.2018
Размер1.54 Mb.
ТипЗакон
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22
Горбачев М.С. В том числе сейчас.

Кувалдин В.Б. Естественно. Следующее выступление – выступление профессора Печатнова. Владимир Олегович, так же как и Михаил Матвеевич, заведует кафедрой МГИМО. Ему и предоставляется слово.

Печатнов В.О. Спасибо. В своем выступлении я хотел бы вернуться к теме о происхождении холодной войны, о чем говорил Михаил Матвеевич.

По большому счету, я думаю, большинство из нас согласится, наверное, в том, что в основных своих чертах это соперничество, учитывая разницу систем, геополитический и даже культурно-цивилизационный фактор, было, видимо, неизбежным как вообще что-то, может быть, неизбежно в истории человека. Но оно могло принять разные формы, в том числе и менее опасные, конфронтационные, если бы обе стороны проявили больше сдержанности и готовность к компромиссу.

Сталин говорил сенатору Пепперу в сентябре 1945 года: трудно будет сохранить отношения после войны, но, как сказал Христос, ищите и обрязщете (?). Вот этого поиска как раз и не было. Не было его с советской стороны, конечно. Сталин был целиком поглощен задачей консолидации своей сферы влияния любой ценой, не взирая на сопротивление Запада. У меня в одной из публикаций описано, как он уже в ноябре 1945 года отхлестал Молотова, практически почти уволил его за якобы проявленный либерализм в отношении союзников, настраивая и Молотова, и все Политбюро на жесткую линию, как он называл, выдержки и стойкости в отношении с союзниками.

Но не искали ее и Соединенные Штаты. Давайте сравним, отталкиваясь от того, что говорил Михаил Матвеевич, от положения обеих стран к концу войны. СССР, конечно, был гораздо более слабой стороной, что хорошо понималось и в Москве, и в Вашингтоне. Это была преимущественно одномерная мощь – силовая. Огромные людские потери – почти в 90 раз выше, чем американские. Огромные разрушения страны. Огромный императив послевоенного восстановления. Не меньше … Второй императив – это было обеспечение безопасности страны с учетом уроков российской истории и уроков Второй мировой войны.

Контуры этой системы просматривались очень четко: границы 1941 года, санитарный кордон, наоборот, т.е. просоветский буфер вдоль западных границ, максимальная глубина обороны по всему периметру и свободный выход в Мировой океан. Вот такая геополитическая дезидерата была у советского руководства.

Сталин надеялся совместить выполнение этой задачи с сохранением, если не Союза, конечно, то хотя бы каких-то более-менее ровных отношений с Западом. Тем более, что в годы войны западные лидеры, как, впрочем, и в Первой мировой войне, проявляли понимание этих интересов геополитических запросов СССР и даже давали авансы на будущее – и в отношении проливов, и в отношении Средиземноморья, итальянских колоний, и послевоенной помощи. Так что у Сталина были основания надеяться на то, что ему удастся совместить и то, и другое.

Эти отношения с Западом были для него важны, я думаю, и для полюбовного признания советской сферы влияния, и для получения помощи на послевоенное восстановление. И, не будем забывать, для игры на англо-американских противоречиях, потому что если бы создался англо-американский блок против СССР, никакой игры на этих противоречиях быть уже не могло, а это было одна из основных карт Сталина.

Тем не менее обеспечение первоочередных задач этой геополитической дезидераты, безопасности страны (в его понимании, конечно) для Сталина было важнее, чем сохранение отношений с Западом. Конечно, идеология играла свою роль.

Во-первых, потому что она искажала восприятие действительности. Она вела к недооценке жизнеспособности либерального капитализма, к переоценке потенциала межимпериалистических противоречий.

И, во-вторых, она толкала советскую сторону к повышенной подозрительности, к недоверию, к тому самому – а мы еще более настороже, о чем Михаил Матвеевич говорил. А значит, толкала и к чрезмерной реакции на реальные гипотетические угрозы Запада и к перебарщиванию в отношении обеспечения своей собственной безопасности.

Но в годы войны союзники, особенно американцы, понимали это - надо сказать, есть интересные документы, - и делали поправки на эту идеологическую погрешность, стараясь не давать лишних поводов Советскому Союзу, советскому руководству для лишних подозрений.

Да, я согласен, уже говорилось об этом: советская политика в 1945-1946 годах была, конечно, жесткой, силовой, в чем-то экспансионистской. Грубые ошибки, конечно, даже с точки зрения шкурных интересов и в Иране, и в Турции. Это всё так. Кроме того, игра шла втемную. Советская сторона не объясняла своих интересов, не пыталась даже доказать легитимность своих интересов Западу и объяснять свои шаги. Впрочем, американцы отвечали примерно тем же самым.

Это вызывало всё, конечно, ответную настороженность и тревогу. Но в целом мой тезис состоит в том, что в силу этих жестких ресурсных ограничений слабейшая сторона в этом конфликте, в силу более императивного характера задач обеспечения безопасности страны СССР обладал меньшим выбором, меньшей свободой действий, чем Запад, в этой ситуации.

Здесь мы подходим к американскому вкладу (и, конечно, к английскому) в это раскочегаривание холодной войны. Я довольно много работал в американских архивах - дипломатических и военных. И помню, что до сих пор у меня сильное и удручающее впечатление сложилось от того, как стремительно, буквально, в течение двух-трех месяцев произошла стратегическая переоценка Советского Союза. Он превратился из союзника, которым еще был до конца войны с Японией, в противника.

Уже сентябрьские-октябрьские военные планы США исходят из неизбежной войны в какой-то перспективе с Советским Союзом. Советский Союз – главный противник. Ну что, так радикально изменилась советская политика за эти два-три месяца? Да нет, конечно. Дело было здесь не только в советском поведении, но, видимо, и в политике Соединенных Штатов. И вообще стоит (?) вопрос о том, говоря о мере ответственности. Я ни в коей мере не оправдываю здесь советскую сторону. Но страна, я имею в виду США, обладавшая бóльшей мощью, обладавшая бóльшей свободой маневра и выбора, бóльшей ответственностью, как она считала, бóльшим дипломатическим опытом, могла бы позволить себе более великодушную и более умеренную сдержанную политику в отношении своего недавнего союзника.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница