Стенограмма Международной конференции «От Фултона до Мальты: как началась и закончилась холодная война»



страница3/22
Дата10.05.2018
Размер1.54 Mb.
ТипЗакон
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22
Остерманн Кристиан. Большое спасибо, президент Горбачев, уважаемые гости. Для меня большое удовольствие, большая честь присутствовать здесь и участвовать в этой конференции. Меня попросили посвятить несколько минут рассказу о новых источниках, которые сейчас имеются и которые дают возможность анализировать историю холодной войны, рассказать о том сырье, с которым работают историки, с которым должны работать историки для того, чтобы писать и переписывать историю.

Прежде чем начинать дискуссию о различных аспектах холодной войны от начала и до конца, я думаю, имеет смысл кратко проанализировать то, какая документация имеется в нашем распоряжении, когда мы говорим об истории холодной войны. Это займет у меня несколько минут.

До конца холодной войны ее изучение было весьма асимметричным и с точки зрения источников. С одной стороны – Восток, с другой стороны – Запад. На Западе, в Соединенных Штатах у исследователей был доступ к тысячам, миллионам документов, которые охватывали период холодной войны с 45-го года и которые рассекречивались начиная с 70-х годов, исходя из принципа: после двадцати лет правительственные, государственные документы раскрываются.

Конечно, значительное число деликатных и очень секретных документов, и даже не очень деликатных документов, оставалось засекреченными, особенно в сфере разведки. И сегодня американские разведывательные организации не хотят рассекречивать документы, касающиеся оперативных методов, хотя разведывательный продукт рассекречивается.

Недавно мы узнали о том, что предпринимаются усилия вновь засекретить 55 тысяч страниц документов из американских национальных архивов. И тем не менее историки имели очень большой комплекс документов, источников, которые позволяли проанализировать и интерпретировать американскую и западную политику.

Когда же шла речь об анализе советского поведения, коммунистического лагеря, представления коммунистического лагеря, тезисов и т.д., мы могли полагаться только на официальные документы, может быть, мемуары, какие-то заявления и иногда контрабандой вывезенные рассекреченные документы, качество которых было очень сомнительным.

Поэтому до 80-х годов ситуация была такова. Российские участники участвовали в конференциях и представляли документы по советской внешней политике, основанные в основном на американских, британских, западных записях. Эта асимметрия источников очень часто приводила к тому, что представление о холодной войне было односторонним, основанным в основном на американских источниках. Поэтому дискуссия историков в основном затрагивала вопросы, которые представляли интерес для американских исследователей. И эта дискуссия очень часто была практически продолжением американской внутриполитической дискуссии.

Британские, другие западноевропейские источники стали раскрываться в середине 70-80-х годов. И там подчеркивалась роль Великобритании и других стран в дискуссии о начале холодной войны и подчеркивалась роль малых союзников западного лагеря. Возьмите, например, роль канцлера ФРГ Аденауэра. Хотя гласность и перестройка, президент Горбачев, позволили предпринять первые усилия по раскрытию темных или белых пятен советской истории.

Наиболее существенные изменения произошли после краха коммунистических режимов, конца холодной войны в 90-м году и затем уже после распада Советского Союза в 91-м году, когда многие архивы правительств советского блока, к которым раньше имели доступ только некоторые партийные историки, были предоставлены в распоряжение других исследователей Востока и Запада. Процесс рассекречивания получил импульс в результате усилий ельцинской администрации по разоблачению КПСС. В ходе этого процесса было много рассекречено. Говорили об архивной дипломатии президента Ельцина, в ходе которой раскрывались до сих пор недоступные документы президентского архива. Документы очень важные для бывших и противников и союзников по холодной войне - Венгрии, Кореи и т.д.

Все это представляло интерес для историков, в частности раскрывались некоторые архивы МИДа, архивы ЦК КПСС до 52-го года и после 52-го года и Государственный архив Российской Федерации в результате полтора десятилетия активного исследования советской политики в ходе холодной войны.

Резко увеличилось количество исследований, книг, посвященных этой тематике. Был сделан огромный вклад в развитие этой историографии. Были написаны серьезные исследования по берлинскому кризису, советской политике в отношении Германии. Работы Владимира Печатного. Были ученые более молодого поколения, которые внесли серьезный вклад.

Что касается нового толкования перспектив и истолкования российских архивов, то туда были отнесены протоколы нескольких конференций Коминформа, где обсуждались вопросы отношений между Россией и западными странами. Там же были существенные документы, касающиеся советско-германских отношений того периода.

Очень многие документы, касающиеся 53-го, 56-го годов и соответствующих политических кризисов, были опубликованы в Вашингтоне. Это целые тома, которые вышли в …пресс. Естественно, Центром Вильсона благодаря Фонду Горбачева была проделана очень большая работа, были собраны очень богатые источники, связанные с окончанием холодной войны.

В течение долгого времени документы, касающиеся сталинского периода, были просто недоступны. Сейчас у нас имеется более точная эмпирическая информационная база, касающаяся периода Горбачева и более раннего периода.

Годы с 92-го по 96-й– это «золотой век» доступа к архивам в Москве. Серьезные проблемы, связанные с доступом к архивным источникам, касающимся холодной войны, стали исчезать. И эти источники стали доступны ученым. Затем пошли серьезные изменения, которые привели к рассекречиванию архивных материалов.

Среди факторов, которые помогают разъяснять проблемы, - это проблемы финансово-экономического характера: отсутствие денег на исследование фундаментальных вопросов и финансирование, содержание архивов. Стала рушиться система академической поддержки. Росло чувство ностальгии. С удовольствием вспоминали не только советское время, но и времена Сталина. Появились западные публикации, где освещалось наследие прошлого. Причем были созданы мультимедийные материалы.

Крайняя чувствительность к российской внешней политике – это очень важный фактор, который мы должны учитывать, рассматривая историю времен холодной войны. И эти факторы остались – КГБ и военные архивы. Эти архивы до сих пор остаются практически совершенно не доступными. Во всяком случае, крайне трудно получить доступ к хранящимся там материалам. Те материалы, которые нам поступают, носят отрывочный и чисто выборочный характер. Это то, что доступно исследователям. Это не полностью соответствует тому, что действительно является единицами хранения в архивах.

Ученые фактически не могут контролировать ход этих исследований. Основной источник, которым пользуются историки, - это телеграммы, которые шли по дипломатическим каналам из Москвы и в Москву, из посольств и в посольства. Поскольку телеграммы шли в шифре, это составляет серьезную трудность для их изучения.

Если мы вспомним, какую огромную роль играла партия в советской внешней политике, то понятно, как тщательно хранились партийные активы.

Что касается Фонда Горбачева, то работа Горбачев-Фонда, связанная с последними годами холодной войны, является основной темой в исследованиях моих ученых Горбачев-Фонда. Но изучение холодной войны должно быть более систематичным и более фундаментальным.

Я восхищаюсь той настойчивостью и тем потрясающим умом, которые проявляют мои российские коллеги в работе с этой темой. Естественно, архивная ситуация усугублялась целым рядом факторов. Я думаю, что историки более молодого поколения не вполне отдают себе отчет, сколь серьезными были эти ограничения.

В последние десять лет более доступными архивами были архивы стран Восточной Европы, где тоже имеются материалы, освещающие внешнюю политику Советского Союза. В особенности это касается раскрытия архивов в Германии, Венгрии, бывшей Чехословакии и Польше. Там освещаются материалы, которые касаются взаимоотношений между странами Восточного блока.

Германия шла впереди всех в плане снятия секретности с архивов бывшей ГДР. Именно в этой ситуации, когда были засекречены и потом рассекречены архивы Министерства иностранных дел, когда были сняты грифы секретности с файлов, хранившихся в органах безопасности, начались серьезные и широкие исследования проблематики холодной войны.

Кстати говоря, совсем недавно Польша сняла гриф секретности практически со всех папок, где хранились секретные документы, касавшиеся Варшавского Договора. Была создана национальная исследовательская группа, которая называлась «Институт памяти». Она работала с этими материалами.

Историки, которые занимаются холодной войной, знают, насколько неохотно старое польское руководство рассекречивало эти архивы, в частности архивы, которые касались времен Второй мировой войны и последующих периодов. При роспуске Варшавского Договора союзники по Восточной Европе взяли на себя обязательства не раскрывать архивы, касающиеся Варшавского блока, за исключением ситуации, когда с этим были согласны все бывшие союзники. Материалы, которые были в польских архивах, по этой причине, по польским законам оставались секретными. Эти архивы были источником важной информации для тех, кто изучал Советский блок.

Недавнее рассекречивание югославских архивов, в частности личного архива лидера Югославии Иосипа Броз Тито, рассказывает нам не только об истории разрыва между Югославией и Советским Союзом, но и о позиции Югославии в движении неприсоединения. Есть и научные исследования, которые полагаются на архивные материалы, относящиеся к периоду непосредственно перед падением режима Слободана Милошевича. Эти архивы изучаются системно. Но большая работа предстоит в будущем.

Особое значение для историков, которые занимаются холодной войной - это раскрытие архивов личного характера, бывших лидеров Югославии.

Вкратце скажу о том, что касается архивной работы. Сейчас вышли новые работы, базирующиеся на архивных данных румынских архивов и албанских архивов, которые снимают гриф секретности с документов, относящихся к периоду холодной войны.

Что надо запомнить на этом фоне? Существует определенное состояние идиосинкразии, о чем говорит позиция Албании. Албания традиционно была очень близка с Китаем. И сейчас архивы, имеющиеся в Албании, имеют совершенно уникальный характер, потому что они дают необычайный ракурс привязанности позиции Албании к Китаю во всей истории отношений с Китаем времен холодной войны.

Есть еще один важный фактор – это раскрытие архивов Китайской Народной Республики до 80-х годов. Скажу вкратце, что в частности в прошлом году министр иностранных дел принял решение открыть свои архивы, но очень ограниченно, в очень дозированном объеме. И поэтому историки, занимающиеся холодной войной, могут получить доступ к материалам, которые касаются советско-китайских отношений и воздействия Китая на события холодной войны. Впервые в истории эти документы вышли из стен Центрального государственного архива Китайской Народной Республики.

Сейчас я хочу перейти к заключению. Несмотря на наличие проблем, связанных с источниками в США, России и Китае, та масса материалов, которая хлынула в мир, позволяет нам более полно увидеть историю холодной войны. История холодной войны пишется не только на базе знаний. Она характеризуется мультиархивной базой, наличием множества подходов и перспектив, сложностью аналитической работы и даже сложностью самой работы, направленной на то, чтобы показать, как одна страна воздействовала на другую.

Совершенно ясно, что архивные материалы бывшего коммунистического мира связаны с ключевыми вопросами. И они особенно интересны для историков. В этой связи возникают и новые важные вопросы, касающиеся политики на отрезке времени с 30-х до 90-х годов прошлого века. В частности, те процессы и мотивы принятия решений, новая мотивировка, которую использовал Сталин и советское руководство в эпоху, которая предшествовала началу холодной войны. Такие ключевые фигуры, как Молотов и Жданов.

В тот период бюрократии государства фактически конкурировали друг с другом. Это касается советской военной и международной политики, особенно политики, которая касалась союзников по Восточному блоку. Это создает дополнительные моменты, сложности, затрудняющие работу историков, которые занимаются тематикой холодной войны.

Я хочу закончить свое выступление на ноте предостережения. Рассекречивание этих материалов и архивов, о которых я говорил, обнадеживает. Я хочу указать на важность умения смотреть за пределы архивной документации. Историки должны быть открытыми для новых источников, в особенности поступающих из Фонда Горбачева, которые возглавляют ту работу, которая предшествовала созыву нашей конференции и, надеюсь, будет продолжаться после ее закрытия.

Спасибо.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница