Стенограмма Международной конференции «От Фултона до Мальты: как началась и закончилась холодная война»



страница12/22
Дата10.05.2018
Размер1.54 Mb.
ТипЗакон
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   22
Ганс-Дитрих Геншер (перевод не записан).

Черняев А.С. Спасибо, господин Геншер. Сейчас будет говорить господин Лотар де Мезьер. Он был последним премьером ГДР и сыграл очень большую роль в развязке узлов и в решении проблем, которые в конце концов на протяжении 1990 года привели к знаменитому соглашению и к заключению договоров об объединении Германии.

Лотар де Мезьер (перевод не записан).

Черняев А.С. Спасибо. Теперь мы переходим к дискуссии. И первое слово имеет Анатолий Леонидович Адамишин – бывший посол во многих крупных государствах, бывший министр иностранных дел (дважды). В общем, замечательный человек.

Адамашин А.Л. Спасибо на добром слове, Анатолий Сергеевич. Я думаю, Михаил Сергеевич не даст соврать, если я скажу, что в добрые старые времена студентам гуманитарных дисциплин в МГУ предлагалось для обязательного изучения 256 работ классиков марксизма-ленинизма. Судя по той политике, которую Вы проводили, Михаил Сергеевич, на Вас это отразилось мало. На мне это отразилось гораздо больше, и Вы это почувствуете из моего выступления.

В политике, как и в жизни, чаще всего случается все же то, что должно было случиться. Полвека тому назад шансов на приход холодной войны было много больше, чем на продолжение сотрудничества в рамках антигитлеровской коалиции. Дело не только в Сталине и Трумэне, оказавшимися достойными друг друга.

Дело во многом было в том, что в первый послевоенный период социализм, как никогда, был близок к тому, чтобы в соперничестве с капитализмом склонить чашу весов в свою пользу. Ни до, ни после подобной возможности не представлялось.

Германия и Япония лежали в руинах. Великобритания, Франция, Италия серьезно ослаблены. В двух последних к тому же уверенно заявляли о себе компартии. Накатывались первые волны колониального освобождения. США – да, распухли на войне, но должны были в одиночку противостоять тому мощному движению, которое после успеха революции в Китае охватывало уже четверть мира.

Идея социализма с его социальной справедливостью, плановой экономикой, благотворной ролью, как казалось, государства всерьез владели массами и что еще важнее – интеллектуальной элитой. Как выразился чешский исследователь …. Лукис, Освенцим выглядел конечным продуктом кризисов в капиталистической Европе. Сталинград являлся символом преимуществ социализма.

США бросили всю свою мощь, чтобы помешать дальнейшей эрозии капитализма, укрепить его устои. Средства, к которым они прибегали, - неприкрытый атомный шантаж, план Маршалла, создание НАТО, помощь колониальным державам – вызывали острую реакцию СССР. Особенно одиозной была для нас ставка на восстановление экономической мощи Западной Германии, подключение ее к военно-политическим союзам. Советские руководители панически боялись повторения 22 июня 1941 года.

Кстати, этот глубоко засевший страх наложил отпечаток и на дальнейшую нашу политику, в том числе в том, что касалась бездумного тиражирования вооружения.

Холодной войны можно было бы избежать лишь в случае крупных взаимных уступок. Для США это означало согласие на объединение и нейтрализацию Германию, которая вполне могла оказаться в советской орбите. СССР как минимум должен был бы допустить свободно избранные правительства в восточноевропейских странах. Ни с той и ни с другой стороны никто об этом и думать не мог.

В каком-то смысле первыми начали американцы. Кстати, еще до известной длинной телеграммы Кеннана, где, как считается, были заложены основы сдерживания Советского Союза. Трумэн пришел к этому раньше и сам. Это следует из написанной его рукой меморандума, который заканчивается словами: «Я устал нянчиться с Советами». Уже в начале январе 1946 года он имел цельную программу действий против СССР, ключевой момент которой звучал так: если не держать Россию в ежовых рукавицах, дело дойдет до новой войны.

Убедившись, что основная цель плана Маршалла – закрепиться в Западной Европе на базе реставрации и укрепления здесь капиталистических порядков и отрыв от СССР Восточной, Сталин резко пошел на советизацию стран, которые впоследствии были названы народными демократиями.

Холодная война была детищем США и СССР, если угодно СССР и США. И отсюда закономерно, что покончено с холодной войной было также в контексте отношений СССР и США. Обычно рассматриваются альтернативы холодной войне со знаком плюс, но вполне могло быть и со знаком минус. Если разобраться, холодная война была формой мирного сосуществования не той односторонней, которую пытались внедрить мы (отношения мы с вами, господа капиталисты, поддерживаем, практическую пользу из этого извлекаем, а то, что при этом везде, где можно, пытаемся вас ослабить, то, извините, это закон общественного развития), а той, которая сложилась в реальной жизни на основе реального соотношения сил.

Ключевыми компонентами были идеологическое противостояние и геополитическое соперничество. По части идеологической непримиримости пальма первенства была явно наша. Знаменитая фраза «мы вас закопаем» не была случайной оговоркой. Вот, как говорил 14 марта 1948 года на заседании Политбюро Сталин, если, конечно, верить американским архивам: мир разделен на два враждебных лагеря. Их соответствующие подходы абсолютно непримиримы. Если один из лагерей не капитулирует, рано или поздно вооруженный конфликт между ними неизбежен.

А вот, что сказал 21 год спустя видный американский деятель Пайпс: непреодолимая историческая и идеологическая грань разделяет две системы. Конвергенции между ними нет и быть не может. Кто-то должен уйти с дороги.

Самое печальное, что в итоге оказались правы те, кто считал невозможным существование на планете двух систем.

Парадоксальным образом нынешняя ситуация напоминает вторую половину сороковых годов. Тогда окончилась вторая мировая война, ныне завершилась холодная в ее первородном варианте. Тогда для нашей страны вставал вопрос, как вести себя на международной арене, и сегодня этот вопрос не до конца определен. Тогда были мощные, эрогантные(?) Соединенные Штаты и сегодня мы сталкиваемся с этим. Тогдашние советские руководители считали, что есть только один выбор – либо сдавать США, либо бросать им вызов на бескомпромиссную схватку. И в настоящее время для части наших политиков будущее представляется таким же образом. Но спорить по-крупному …. восточно-идеологической составляющей (?) со страной, цифры которой называл Рогов, это, явно говоря, не практично.

Сейчас, мне кажется, нам нужно правильно выбрать вектор между сотрудничеством с Соединенными Штатами, которое никогда не будет полным, и конфронтацией с ними, которая тоже не должна быть никогда не полной. Так вот этот фактор, мне кажется, скорее, сдвинут сейчас в негативную сторону. Причем тон определяет музыку. Для начала было бы весьма полезно приглушить заносчивый антиамериканизм, что сейчас считается хорошими манерами.

Основной, на мой взгляд, урок холодной войны состоит в том, что делать американцев своими врагами, вновь оказаться в состоянии изнурительной конфронтации с ними, себе дороже.

Черняев А.С. Меня уже предупредили, что обед начинает стынуть. Так что я прошу строго держаться пятиминутного регламента.

Сейчас слово предоставляется мистеру Арчи Брауну. Это профессор Оксфорда, крупнейший специалист по истории перестройки, по истории политики нового мышления и международных отношений.



Арчи Браун. Прежде всего я хотел сказать, что для меня огромная честь присутствовать на семинаре, который проводит Михаил Сергеевич Горбачев. Я очень благодарен вам за приглашение, и в особенности на заседание, где председательствует Анатолий Сергеевич Черняев, который сам сыграл очень конструктивную и важную роль в процессе изучения холодной войны. Он очень важный консультант.

Анатолий Сергеевич поднял вопрос о том, когда закончилась холодная война. Холодная война – это очень важный политический феномен, но это еще и …. словосочетание. Нам надо дать строгий научный ответ на вопрос о том, когда она закончилась. Самая последняя разумная дата – это момент воссоединения Германии. Это конец 80-х годов. И хочу подчеркнуть, что в идеологическом плане холодная война прекратилась в 1988 году, когда Михаил Сергеевич Горбачев на партийной конференции, а также выступая в ООН в декабре 1988 года, подчеркнул право каждого государства выбирать себе политическую и экономическую систему.

Сергей Рогов уже говорил о том, что обе стороны были очень идеологизированы. Они искали причины оправдания, чтобы не соглашаться с Советским Союзом, предлагавшим изменить политику. Это были ключевые факторы 1988 года, когда страны Восточной Европы, как прекрасно знает Михаил Сергеевич, когда советские войска остались в казармах и не вмешались в процессы.

Теперь о Советском Союзе. Он прекратил свое существование в декабре 1991 года. Были такие деятели, как Борис Ельцин, и есть голоса, которые считают, что заслуга в окончании холодной войны принадлежит Борису Ельцину.

Очень кратко хочу сказать о …….. по истории холодной войны, ее … Мне кажется, что здесь очень хорошо исследованы не только причины холодной войны, но и ее окончания. Если попытка убийства Рональда Рейгана в 1981 году удалась бы, то тогда холодная война не закончилась бы (я цитирую), потому что тогда не было бы американского вызова, который грозил покончить со статус-кво. И Михаил Горбачев, который предпринял решающие усилия для того, чтобы покончить с холодной войной. Заявление об империи зла, заявление о стратегической оборонной инициативе – это те события, которые только усложнили положение, в котором действовал Горбачев, и это отодвинуло возможность реформирования Советского Союза.

Собственно говоря, новое советское руководство, партнерство между Рейганом и Горбачевым оказалось очень плодотворным, оно очень многое ... Но каждый разумный американский президент считал, что Горбачев – это достойный политический деятель, и именно с ним можно решать вопрос об окончании холодной войны.

Это делалось и раньше, когда советскую внешнюю политику определяли Брежнев, Громыко и Устинов. Президент Картер, когда приезжал в 1988 году, сказал, что Советский Союз перестал быть империей зла. Президент Буш-старший воспользовался возможностями, которые давал прорыв в развитии отношений с Советским Союзом. И вслед за Рейганом он сделал многое и многое получил в плане установления справедливых отношений с Горбачевым (конец цитаты).

Западные ученые должны обращать больше внимания на внутренний контекст, в котором развивалась советская внешняя политика, на роль Горбачева, его консультантов и собственно концептуальную эволюцию, эволюцию понятия в Советском Союзе во второй половине 70-х годов, а также эволюцию источников, в которую входила новая модель советского поведения. Эти все факторы, взятые в совокупности, были решающими обстоятельствами, которые положили конец холодной войне. Спасибо.



Черняев А.С. Спасибо большое. Сейчас предоставляется слово мадам Мари-Пьер Рэй – профессор Сорбонны, который ведет в этом знаменитом университете тему перестройки, тему холодной войны.

Мари-Пьер Рэй. Я хотела бы прежде всего поблагодарить организаторов этой прекрасной конференции. Для меня сегодня большая честь присутствовать здесь. Чтобы ответить на вопрос, как закончилась или начала заканчиваться холодная война, я хотела бы обратить внимание на несколько моментов.

Прежде всего, конец холодной войны был постепенным процессом. Было несколько этапов, и эти этапы значимы по разным причинам. Первый важный этап – прелюдия к окончанию холодной войны – это, конечно, урегулирование ряда стратегических вопросов в подписании Договора по РСНД в декабре 1987 года. Был снят очень острый вопрос, который существовал между сверхдержавами, и открыт путь к строительству отношений, основанных на взаимном доверии.

Подписание этого договора был результатом двух динамик. Первая динамика, которая имела место в Москве (1985-1986 гг.), и прежде всего, конечно, Михаил Горбачев, его роль и роль его советников – таких, как Вы, Анатолий Сергеевич, это то, что обязательно надо подчеркнуть.

Очень важно, что впервые в своей истории советское руководство перед лицом серьезных экономических проблем, в том числе стоимости гонки вооружений, действовало по-другому. В психологическом, политическом и интеллектуальном плане оно смогло не только признать реальность этих проблем, не только не стало уходить от этих проблем в сферу пропаганды, а оно смогло начать поиски решения этих проблем, в том числе глобального решения, включающего новый подход к международным отношениям.

Вторая динамика имела место в Вашингтоне. Для того чтобы показать какие-то позитивные результаты, американская администрация должна была прислушаться к новому мышлению. Это был непростой процесс, как это стало ясно на Женевской и Рейкьявикской встречах в верхах. Личные контакты имели большое значение.

Я думаю, надо подчеркнуть значение человеческого фактора. Подчеркнуть также значение позитивного воздействия западноевропейских лидеров, Маргарет Тэтчер, Франсуа Миттерана, которые побуждали вашингтонское руководство отнестись с доверием к новому советскому руководству.

Советско-американский диалог, конечно, был важнейшим этапом к прекращению холодной войны. Я думаю, он еще способствовал прекращению взаимного непонимания, но в то же время значительные различия в политике и философии оставались. И поэтому такое большое значение имело то, что происходило на европейской арене в это время. Я думаю, что это уже привело и к преодолению многих идеологических и философских различий.

Конечно, надо подчеркнуть такой важный поворотный момент, как декабрь 1988 года, важнейшее выступление Михаила Сергеевича Горбачева в ООН, где он публично сказал о том, что отказывается от применения и угрозы применения силы и подчеркнут принцип свободы выбора. Это было важно, по крайней мере, по двум основным причинам.

Во-первых, потому что, смело отойдя от брежневского подхода, Горбачев своим заявлением во многом избавил восточноевропейцев от страха, от страха перед сталинским наследием в Восточной Европе, от принуждения, и этим он открыл путь к мирной революции осенью 1989 года.

Второе. Отказавшись от старого подхода, от того, чтобы настаивать на легитимности разделения Европы на два блока, он действительно показал готовность преодоления холодной войны в Европе и начать строительство общеевропейской цивилизации. Неслучайно параллельно с этим важным выступлением концепция Общеевропейского дома тогда выдвигалась советским руководством на первый план.

Мне кажется, что идея Общеевропейского дома была одной из важнейших в эти решающие годы и, очевидно, наиболее интересной концепцией, если мы хотим понять конец холодной войны.

Идея общеевропейской интеграции, основанная на мерах разоружения, взаимной безопасности и на создании европейского культурного сообщества, основывающегося на уважении хельсинкских принципов, отражала глубокую умственную революцию, психологическую революцию, отказ от старой марксистско-ленинской схемы, от представления, что советская модель лучше, чем западная. Идея Общеевропейского дома означала принятие европейских универсальных ценностей, таких как уважение свобод и прав человека. Это чрезвычайно важный этап в процессе прекращения холодной войны.

Конечно, в краткосрочном плане концепция Общеевропейского дома принесла ряд разочарований советскому руководству. Что касается германского вопроса, например, Горбачев ожидал постепенного процесса, поэтапного процесса воссоединения. Однако пришлось иметь дело с очень быстрым переходом в результате действий канцлера Коля и его советников. Концепция Общеевропейского дома, как ожидалось, приведет к сближению Советского Союза и восточноевропейских стран на основе толерантного, уважительного социализма с человеческим лицом. Произошло другое – полный коллапс отношений между Советским Союзом и бывшими союзниками.

Далее. Франсуа Миттеран и французский проект общеевропейской конфедерации были, как казалось, эхом идеи Общеевропейского дома. Однако впоследствии и французский президент, и советское руководство столкнулись с разочарованием, потому что Америка резко выступила против этой концепции. Так что если непосредственные результаты концепции Общеевропейского дома были не совсем такими, как ожидал Михаил Сергеевич Горбачев, тем не менее, подписание Хартии для новой Европы в 1990 году, концепция, которая основана на общих европейских политических, философских ценностях, - в этом, я думаю, советское руководство еще раз подтвердило готовность быть в Европе, готовность к строительству действительно амбициозной европейской геополитической и философской архитектуры. И я думаю, это очень важный результат этого важного мирового процесса. Благодарю вас.



Черняев А.С. Спасибо Вам. Теперь слово предоставляется американскому профессору Биллу Таубману. Он очень известен и знаменит в Соединенных Штатах, но теперь он знаменит и во всем мире своей совершенно великолепной, уникальной книгой о Хрущеве и эпохе Хрущева. Вот такой толщины книга. Она есть уже на русском языке. Пожалуйста, Билл.

Билл Таубман. Спасибо большое. Многоуважаемый Михаил Сергеевич и Анатолий Сергеевич! Коллеги! Очень рад принимать участие в этой конференции, в этом новом мире после холодной войны. Учитывая то, что это новый мир, я буду говорить по-русски, по крайне мере, постараюсь.

У меня в первом ряду сидит жена, которая преподает русский язык. Ввиду того, что у меня будут ошибки, она будет меня исправлять. Надеюсь, не сейчас, а дома.

Наша тема сегодня – это как началась и как кончилась холодная война. Но нас тоже интересует современный период международных отношений. В этой связи я хотел бы сравнить три эпизода. Первый – от середины холодной войны. Второй эпизод – от современного периода. И третий – от периода, когда кончилась холодная война.

Можно было ожидать, что самые опасные эпизоды произошли бы во время холодной войны и что более обнадеживающие эпизоды были бы после нее. Но на самом деле из этих трех, о которых я говорю, самый позитивный случай был тогда, когда холодная война кончилась.

Итак, первый эпизод. Речь идет о моем герое – Никите Сергеевиче Хрущеве в 50-х годах. Я имею в виду его внешнюю политику с позиции не силы, а слабости. Я имею в виду период полного отсутствия или почти полного отсутствия стратегических ракет. А что сделал Хрущев? Он блефовал. А как реагировали на его блеф американцы? Они начали как можно скорее строить свои стратегические ракеты. А как реагировал на это Хрущев? В конце концов, это был не единственный мотив, но был из некоторых. Он посылал ракеты на Кубу. А как реагировали американцы на ракеты на Кубе? Вы знаете, Карибский кризис, чуть не ядерная война.

Второй эпизод. Я имею в виду Саддама Хусейна. Опять речь идет о слабости его позиции. Мы теперь знаем, что у него не было ядерных ракет и даже биологического, химического оружия. Несмотря на это, что он сделал? Он блефовал. Он не настаивал на том, что не было у них, но он как-то миру помогал уточнить, что не было. Как реагировали американцы особенно на его блеф, мы все знаем: нападением, войной, и последствия этой войны ужасны сегодня.

Третий эпизод – это в период перестройки, нового мышления. Опять можно было сказать, что в разных областях позиция Советского Союза была не так сильна, даже слаба. Но Михаил Сергеевич не блефовал. Наоборот, он действовал открыто, честно и начал процесс, который привел, в конце концов, к окончанию холодной войны. Конечно, с помощью других лидеров в Америке, Франции, Великобритании, Германии. Но, несмотря на все это, я тоже согласен с теми, кто говорит, что самую главную роль играли в этом Вы, Михаил Сергеевич.

Заканчивая, повторю главную тему моего выступления. Холодная война кончилась или, может быть, Стивен Коэн вам скажет, что не кончилась, но посмотрим. Но опасные эпизоды, которые произошли во время холодной войны, могут повторяться и на самом деле повторяются. И чтобы избежать в современном периоде самое опасное поведение типа холодной войны, надо посмотреть, надо брать уроки поведения Михаила Сергеевича тогда, когда холодная война кончилась.



Черняев А.С. Спасибо, Билл. Теперь слово берет Федор Бурлацкий. Что вам сказать о нем? Это и философ, и политолог, и историк, и свидетель тех крупнейших событий за последние 40 лет, человек огромного творческого потенциала даже в художественной литературе. Вы его, наверное, знаете. Пожалуйста.

Бурлацкий Ф.М. Спасибо, Анатолий Сергеевич. Дорогой Михаил Сергеевич! Я постараюсь очень коротко сказать только об одном предмете, который не очень хорошо прозвучал, не очень внушительно прозвучал в сегодняшней дискуссии. Это ядерный фактор в развертывании холодной войны. Потому что и до Второй мировой войны была конфронтация между Советским Союзом и Западом, но новый фактор был – ядерный фактор и, конечно, раздел мира, который состоялся в Крыму.

Я тоже по примеру моего друга Билла назову коротко несколько эпизодов, которые сыграли огромную психологическую, политическую и, в конечном счете, экономическую роль в развертывании холодной войны.

Первый эпизод я вам напомню. Вы знаете все эти факторы, но я напомню. Потсдам – Трумэн и Сталин. Трумэн имел задачу что-то сказать о том, что создано ядерное оружие, что-то пробормотал. Сталин сделал вывод, что он ничего не понял. А, выходя из комнаты, сказал Молотову: он думает, что я ничего не знаю. Надо дать указание Курчатову, который возглавлял наш ядерный проект, чтобы он ускорил все эти дела. Это первый эпизод, и он имел огромное психологическое влияние на Сталина и на наше руководство, потому что это означало резкое изменение соотношения сил и появление новой угрозы против Советского Союза.

Затем второй фактор или второй эпизод, о чем уже упоминал Билл. Хрущев, Карибский кризис. Карибский кризис был вызван не только колоссальным недовольством Хрущева по поводу Берлина. Вы знаете, германской проблемой. Он был вызван определенным опьянением Хрущева в связи с созданием водородного оружия, которого у американцев не было. Соотношение сил у нас было 300 ядерных боеголовок, у американцев – 3 тысячи. Но этот фактор имел огромное значение. Как же так, мы остаемся на втором месте. Нет, мы должны им показать, что наши силы равны, и они должны признать нас как равную великую супердержаву. Вот это была психология Карибского кризиса.

И третий эпизод – это Михаил Сергеевич в Рейкьявике. Я сопровождал Вас, Михаил Сергеевич. Вы это, может быть, помните или нет, в большой толпе и в Женеве, и в Рейкьявике, и в Вашингтоне. После Рейкьявика как будто бы была договоренность между Вами и президентом Рейганом о том, чтобы идти к полному уничтожению ядерного оружия. Было это или нет, но об этом писали. И мне даже говорили, что Рейган, вернувшись, получил сильный реприманд от своих профессионалов. Правильно это? Он в своей обычной манере большого барина, который не знает деталей, кивал головой на ваши предложения об уничтожении ядерного оружия. Это был очень важный момент.

Горбачев М.С. Там был рядом человек, который все знал, все понимал и все контролировал. Это Шульц.

Бурлацкий Ф.М. Да, Шульц был на месте, и поэтому они соответственно реагировали.

Почему закончилась холодная война? Здесь тоже огромную роль играл ядерный фактор. Я готовил речь Алексея Николаевича Косыгина уже в брежневские времена. Мы задали ему вопрос: сколько мы тратим на вооружение, какой это процент бюджета? Я был потрясен. Он назвал от 40 до 45 процентов бюджета - шло на вооружение. И Советский Союз надорвался. Он не мог больше выдерживать гонку вооружений.

Поэтому, когда Михаил Сергеевич пришел, он был не только представителем либерального течения в социализме, не только духовным вождем перестройки, но и реалистическим политиком, который понимал, что дальше выдерживать эту гонку мы не в состоянии.

Теперь последнее – игра, которую американцу уже ведут практически в одиночку. Они продолжают (здесь кто-то правильно сказал) гонку ядерных вооружений с самими собой. Об этом Рогов говорил. Это блистательная формула. Она напоминает «ядерный онанизм», потому что партнера нет. Исчез партнер, а сексуальная ядерная активность нарастает. Это совершенно уникальный случай в политической истории.

Но единственное, что мне нравится в американской политике в этой связи (и тут я не соглашаюсь со многими нашими политиками и публицистами), - это то, что американцы взяли на себя роль чистильщика возможных потенциальных ядерных партнеров.

Я, конечно, не могут поддерживать (никто из нас не поддерживает) то, что происходит в Ираке, но тем не менее, если бы там было оружие или если бы оно создавалось, то акция была бы оправданной. То же самое – проблема Ирана. Для нас это особая проблема, потому что у нас свои отношения с Ираном. Но если там появится ядерное оружие, то это не просто угроза для мира и для Востока, и для Израиля. Это угроза для России. И Северная Корея то же самое.

Ядерный фактор должен быть по-настоящему взвешен сейчас как один из важнейших факторов окончания и недопущения возобновления в той или иной форме холодной войны. Спасибо.

Черняев А.С. Спасибо, Федор Михайлович. И последняя из выступающих – Светлана Савранская, российско-американский историк, которая работает в архиве рассекреченных актов в Вашингтоне и которая делает очень многое в Америке и в международном плане для пропаганды, для распространения объективного знания о перестройке и о нашей внешней политике того периода. Пожалуйста, Светлана.

Савранская С. Спасибо, Анатолий Сергеевич. Для меня огромная честь здесь присутствовать за этим столом с Михаилом Сергеевичем, Анатолием Сергеевичем. Это мои герои, они во многом изменили и мою жизнь.

Я хотела бы очень кратко сказать о том, когда и почему закончилась холодная война. На мой взгляд, холодная война закончилась задолго до распада Советского Союза - осенью 1989 года в результате волны мирных революций в Восточной Европе. И символический жест окончания холодной войны – я согласна с Анатолием Сергеевичем – произошел, конечно, на Мальте. Но, тем не менее, я бы сказал, что даже если Советский Союз продолжал бы существовать в какой-то форме, то международная система не была бы системой холодной войны. Почему же она закончилась?

Наш архив национальной безопасности за последние годы провел несколько конференций по окончанию холодной войны в Европе. Это были конференции и в Америке, и в странах Восточной Европы. В результате этих конференций мы пришли к выводу, что одним из ведущих, если не самым ведущим фактором окончания холодной войны было новое видение мира, которое было создано Михаилом Сергеевичем и его ближайшими соратниками.

Это новое видение мира было особенно важно для стран Восточной Европы. Чтобы не занимать ваше время, я остановлюсь только на самых важнейших элементах этого нового мышления или видения мира, которые были отмечены участниками наших конференций и американцами, но особенно восточными европейцами.

Первое – это абсолютный отказ от применения силы или угрозы ее применения как инструмента внешней политики. Пока в этот принцип реально не поверили, что Советский Союз реально будет следовать этому принципу, окончания холодной войны быть не могло.

Следующее. Свобода выбора как универсальный принцип. Без исключения эти два принципа были провозглашены в речи Горбачева в ООН 7 декабря 1988 года.

Интересно отметить, что в январе 1989 года советник по национальной безопасности президента США Брент Скоукрофт сказал, что я считаю, что холодная война еще не закончилась. Но, очевидно, он не очень хорошо слушал речь Горбачева в ООН.

Следующий принцип, который был отмечен участниками наших конференций и который прослеживается в документах того времени, - это деидеологизация отношений между государствами.

Следующий – приоритет общечеловеческих ценностей и идея Общеевропейского дома. Опять же ключевой принцип, без которого холодная война окончиться не могла.

Я закончу опять же примером из одной из последних конференций, на которой я была и которая меня поразила и укрепила мою веру в то, что холодная война закончилась именно тогда и ее окончание было невозможно без появления Горбачева и его нового мышления.

Я была участником конференции в июне 2005 года в Праге, которая называлась «Хельсинкские процессы – коллапс коммунизма». Эта конференция собрала диссидентов со всех стран Восточной Европы, которые говорили о том, что, начиная с 1975 года, появились правозащитные движения, сеть правозащитных движений сначала в России, Советском Союзе, а потом во всех странах Восточной Европы, которые были готовы к такой реформе. Но, тем не менее, когда мы их спрашивали, почему же реформы не начались раньше, многие в своих выступлениях говорили о том, что серьезных реформ не могло произойти до конца 80-х годов. Потому что перед нашими глазами стояли события 1956 года и 1968 года. Только в конце 80-х, только в 1989 году, когда мы поверили Горбачеву, когда страх исчез, тогда начались серьезные реформы в Восточной Европе, и конец холодной войны стал реальностью. Спасибо.

Черняева А.С. Спасибо, Светлана. На этом мы заканчиваем. Мне показалось, что было высказано очень много интересных, глубоких мыслей и очень богатая информация в выступлениях присутствует. Все это будет нами опубликовано, естественно.

Теперь я отказываюсь от своей попытки вернуться к первой сессии и рассказать об эпизоде из своей собственной жизни, потому что мы «съели» очень много лишнего времени.





Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   22


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница