Статья представляет собой попытку поиска в «Размышлениях о первой философии»


Абсолютное знание и возможность заблуждения



страница16/19
Дата01.02.2018
Размер0.78 Mb.
ТипСтатья
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19

Абсолютное знание и возможность заблуждения


В начале Третьего Размышления Декартом был сформулирован критерий истинности любого мыслимого содержания: истинно все то, что я сознаю в качестве модуса моей мысли, т.е. «воспринимаю ясно и отчетливо». Воображаемое, осознанное как воображаемое, т.е. как результат моего решения воображать, или видимое, осознанное как результат моей решимости думать, что я вижу, истинно. Я признаю свой предмет тем, чем он и является на самом деле: воображаемое признаю воображаемым, представляющееся мне видимым – представляющимся мне видимым (а не самим предметом, якобы существующим независимо от сознания). Мое понятие соответствует предмету – это стандартное определение истины.

С помощью критерия мы обосновываем истинность различных положений. Сам же критерий опирается, разумеется, не на доказательство своей истинности (иначе получится регресс в бесконечность), а на существование мыслящей вещи. Когда я решаюсь, например, воображать или думать, что вижу, то я несомненно существую – в этом своем решении, совпадающем с самим процессом мысли (воображения и пр.). Соответственно, существует, в качестве модуса моей мысли, и то, что я воображаю. Поскольку же оно существует и может быть мною познано, то оно истинно, ибо истинное знание – это знание существующего.

Отсюда видно, какое значение имеет доказательство того, что существование мыслящей вещи не может быть метафизической иллюзией. Это доказательство (доказательство бытия Бога, по Декарту) обосновывает возможность истины как таковой. Коротко говоря, бессмысленно говорить об истине в отсутствие познающего субъекта, а познающий субъект формируется только посредством идеи совершенного бытия.

Истинное знание в совокупности с сознанием общих условий истины составляет то, что можно было бы назвать Абсолютным Знанием. Оно представляет собой полноту, исключающую любое сомнение. К концу Третьего Размышления, с выходом на этот уровень, построение Декарта достигает высшей точки. Недаром он здесь останавливается, чтобы воздать славословие Богу: «Однако, прежде чем исследовать это подробнее и проследить все те истины, кои могут быть отсюда извлечены, я позволю себе здесь задержаться на созерцании самого Божества, по достоинству оценить его атрибуты и вглядеться в необозримую красоту этого света – насколько это допускают способности моего темного разума, – дабы выразить ему свое восхищение и поклонение.»

Именно в этом пункте, однако, возникает новая проблема. Мы понимаем теперь, каким образом возможна истина, но откуда берется заблуждение? Разумеется, что многое мы не воспринимаем ясно и отчетливо – но надо помнить, что в основе истинности лежит не чувственная, а рефлексивная ясность. Смутный чувственный образ, осознанный в качестве смутного, является рефлексивно ясным и, следовательно, истинным. Тогда выходит, что, в известном смысле, истинно вообще всё; но это же содержательно пустой результат! Чтобы истина имела смысл, надо, чтобы она противостояла лжи, а ложь, вроде бы, невозможна. Одну вещь можно принять за другую, но у нас же вместо вещей только представления, а одно представление нельзя перепутать с другим. Если я представляю себе желтый цвет, то я представляю именно его, а не красный.

Данной проблеме посвящено все Четвертое Размышление. В соответствии с нашим критерием истины, заблуждаться – это значит не воспринимать ясно и отчетливо, т.е. не сознавать мышление в качестве мышления. Например, когда эмпирически воспринимаемый кусок воска я считаю внешним предметом, достигающим моего сознания посредством чувств. Каким образом это возможно? В нашем эксперименте с воском я решался думать, что вижу воск, одновременно зная, что я «только думаю», что вижу. Теперь Декарт разводит эти два момента, относя первый к воле, а второй – к способности познания или способности иметь представления, которую он называет «интеллектом». Рассогласование между интеллектом и волей он и считает причиной заблуждений. Способность познания как бы не успевает за волей, которая, будучи сильнее интеллекта, все время порывается выйти за его границы.

Декарт и раньше говорил о «слабости» интеллекта, который отвлекается даже от твердо доказанных положений, снова сворачивая на привычный путь. Теперь он опять это повторяет: «Ведь если, к примеру, я рассматриваю свою способность понимания (facultatem intelligendi), я тотчас же признаю ее ничтожность и ограниченность». Знание требует особого усилия. В частности, я не могу знать, что «только думаю», не могу знать о своей рефлексии, если во мне нет сознания совершенного бытия, к которому я стремлюсь. Это значит, что, мысля воск, я должен в какой-то мере отвлекаться от него – мыслить его в Боге, а не безотносительно, что предполагает дополнительное усилие способности познания. Одного представления о воске тут недостаточно.

Воля, напротив, целиком захвачена воском – это именно в воле решение мыслить воск тождественно действию мышления воска, а существование воска тождественно существованию мыслящего. Поэтому возможна такая ситуация, когда «воля уже принимает решение» о неких вещах (quo de iis a voluntate deliberatur), которые «познаются разумом недостаточно ясно» [Декарт 1995, 105]. Допустим, моей способности познания хватило только на то, чтобы представлять себе воск, но не на то, чтобы одновременно мыслить Бога и, соответственно, знать, что я «только представляю себе» воск. Мой интеллект, значит, ничего не может сообщить мне об онтологическом статусе представляемого воска. То ли это внешняя вещь, аффицирующая мои чувства, то ли призрак, созданный моей способностью воображения. У воли, между тем, нет повода дожидаться, пока этот вопрос будет разрешен: ее результат – существование, а для его достижения достаточно любого представления, будь оно ясным или неясным. Соответственно, возникают суждения «я вижу воск» или «воска нет: он мне только кажется». Оба они суть заблуждение, независимо от того, «что есть на самом деле»: «Если бы я отклонился в сторону лжи, я бы ошибся; а если бы я подался в противоположном направлении, я случайно натолкнулся бы на истину, однако не избавился бы от чувства вины, ибо благодаря естественному свету очевидно, что интеллектуальное восприятие всегда должно предшествовать решению воли» [Декарт 1994, 49].

Следовательно, помимо упомянутого выше дополнительного усилия способности познания, путь к истине должен включать и ограничение воли: «Даже если я не могу удержаться от ошибки способом, состоящим в очевидном понимании всех тех вещей, о которых приходится судить, все же остается и другой способ: удерживать себя от вынесения приговора всякий раз, когда вижу, что вопрос недостаточно ясен» [Декарт 1995, 109]. Истинное суждение «я думаю, что вижу воск» предполагает перспективу из двух возможных ложных суждений – «воск есть» («вижу воск») и «воска нет» («воображаю воск»): оно образуется вследствие воздержания от них обоих. Воля этим вводится в границы интеллекта: мое решение не пытается предугадывать ответ на вопрос, который не может дать разум, а прилагается к самому состоянию неразрешенности выбора: я решаюсь «думать, что вижу», т.е. решаюсь оставить без выяснения вопрос о том, вижу ли я «на самом деле».

Надо отметить, что это самоограничение воли – вещь удивительная. Ведь когда я думаю, что вижу воск, не зная о том, что «думаю», то я существую таким способом; извлечь себя из этого существования произвольным усилием невозможно: это то же самое, что вытащить себя из болота за волосы. Поэтому Декарт совершенно прав, вводя здесь теологическую перспективу. Отвлечься от бытия в мире можно ради бытия в Боге – не иначе; если я вдруг почему-то сознал, что «думаю», это значит, что некая иная реальность, отличная от реальности видимых вещей, открыла мне себя помимо моей воли.





Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница