Статья представляет собой попытку поиска в «Размышлениях о первой философии»



страница14/19
Дата01.02.2018
Размер0.78 Mb.
ТипСтатья
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19

Идея Бога


Собственно доказательство бытия Бога в Третьем Размышлении, после всех подготовительных этапов, на первый (и ошибочный) взгляд выглядит примерно так. Среди разнообразных своих представлений (их перечень приводится: это идеи внешних вещей, животных, людей и т.д.) я обнаруживаю, в том числе, представление о Боге. Это представление приписывает Богу, помимо других свойств, также и бесконечность. Но мне неоткуда было бы взять идею бесконечности, ибо сам я – существо конечное. Следовательно, эта идея происходит от действительно существующего вне меня Бога.

В таком виде доказательство выглядит удивительно слабым. В самом деле: чем идея бесконечности лучше, например, идеи холода, возникающей как отрицание тепла таким же образом, каким бесконечное возникает путем отрицания конечного? Однако мы видим, что Декарту и самому приходило в голову это возражение: «Я не должен считать, будто я не воспринимаю бесконечное с помощью истинной идеи (Nec putare debeo me non percipere infinitum per veram ideam), а воспринимаю его лишь путем отрицания конечного – как я воспринимаю покой и тьму через отрицание движения и света». Только на первый взгляд кажется, будто в идее Бога нет ничего такого, что не могло бы исходить от меня самого. Пристальное всматривание в это представление приводит нас к пониманию, что здесь есть что-то необычное, не такое, как у прочих идей: «Под словом «Бог» я понимаю некую бесконечную субстанцию, независимую, в высшей степени разумную, всемогущую, сотворившую как меня самого, так и все прочее, что существует, – если оно существует. Несомненно, перечисленные совершенства таковы, что по мере тщательного их рассмотрения мне представляется все менее возможным, чтобы они исходили от меня одного. Таким образом, следует сделать вывод от противного, что Бог необходимо существует». Пока Декарту только «представляется все менее возможным», что идея Бога не может исходить от него: ниже он будет обосновывать это утверждение.

Идею субстанции я мог бы «перенести» на Бога с самого себя – ведь я знаю себя как субстанцию (я являюсь причиной собственного существования). Но я не могу таким же образом позаимствовать у самого себя идею бесконечности, поскольку я конечен: «Ведь хотя у меня есть представление о субстанции, так как я и сам являюсь субстанцией, однако такая идея не может быть идеей бесконечной субстанции, так как сам я субстанция конечная». Теперь остается доказать, что идея бесконечного не может возникнуть путем отрицания конечного.

Для этого Декарт придает новый смысл понятию идеи. Идея может быть не только представлением, но и средством моего самопознания. Рассмотрим следующий фрагмент: «Да и каким же образом мог бы я понимать, что я сомневаюсь, желаю, т. е. что мне чего-то недостает и что я не вполне совершенен, если бы у меня не было никакой идеи более совершенного существа, в сравнении с которым я познавал бы собственные несовершенства?» [Декарт 1994, 38] Здесь, прежде всего, непонятно, почему знание о своем сомнении вдруг оказывается проблемой. Ведь в картезианском опыте я не обнаруживаю в своей душе сомнение, не застаю себя сомневающимся, а решаюсь сомневаться. Для того, чтобы непосредственно сознавать собственное решение, мне не нужно никакого представления о более совершенном бытии, с которым бы я себя сравнивал. Вспомним, однако, что, сомневаясь, я знаю не о своем сомнении, а лишь о своем существовании. Чтобы знать о своем сомнении, мне нужно не только решить сомневаться, но и сознавать основание своего решения. Потому Декарт и делает оговорку: я знаю, что сомневаюсь, иначе говоря, признаю, что мне чего-то недостает (недостает, в данном случае, достоверного знания). Это мое несовершенство и есть основание решения сомневаться.

Сознание самого сомнения, тождественного с решением сомневаться (я решил сомневаться и тем самым уже усомнился), – это знание о бытии сомневающегося: мыслящая вещь существует тем способом, что сомневается, и она может знать, что существует. Когда же я сознаю свое несовершенство, эту причину сомнения, то я не только существую в сомнении, но и знаю о нем. Сознание причины одновременно и дает мне сомнение (ибо она причина именно сомнения), и удерживает меня от него (ибо причина еще не есть само действие) – в этом и заключается суть знания.

Но я не сознавал бы своего несовершенства, говорит Декарт, если бы не сравнивал себя с чем-то совершенным. Это, вроде бы, понятно: я не знал бы о том, что я беден, если бы не сравнивал себя с богатым соседом. Однако надо подчеркнуть неполноту этой аналогии. Ведь речь у нас идет не о знании несовершенства, а только о знании сомнения. Причина выражает себя в действии; мое несовершенство, как причина сомнения, выражает себя в решении сомневаться, но не в знании о несовершенстве. Когда я сомневаюсь и знаю, что сомневаюсь, я могу представлять себе предмет моего сомнения, но я не представляю себе при этом мое несовершенство (которое бы выступало на фоне некоего также представляемого мной совершенства). Оно является не представлением, а только идеей. А последняя неотделима от идеи совершенства, отрицанием которой она является. Ту и другую я могу извлечь из знания о своем сомнении: я сомневаюсь, следовательно, должен признать (если меня побудить к такому признанию), что мне недостает достоверного знания. Но понимание этой недостачи должно было приводить к решению сомневаться и без всякого признания – даже признания лишь перед самим собой.

Что в итоге? Я еще не постигаю ничего конечного – я знаю только о своем сомнении. Но для этого во мне уже должна быть идея совершенства, без которой, как показывает анализ, это знание не могло бы состояться. «Изобретать» идею совершенства, опираясь на наличное знание о несовершенных вещах, уже некоторым образом поздно, поскольку эта идея является условием возможности самого знания. Знание не возникает тогда, когда я просто пользуюсь вещами: для его появления необходима идея абсолютного бытия, противостоящего бытию конечному и обусловленному. «Знаю вещь» значит либо что вещь безусловно существует сама по себе, причастна абсолютному бытию (вариант Платона), либо что вещь безусловно существует как модус моей мысли (вариант Декарта). В обоих случаях не обойтись без идеи безусловного существования. В этом именно смысле постижение бесконечного предшествует постижению конечного: «Я отчетливо понимаю, что в бесконечной субстанции содержится больше реальности, чем в конечной, и потому во мне некоторым образом более первично восприятие бесконечного, нежели конечного, или, иначе говоря, мое восприятие Бога более первично, нежели восприятие самого себя».

Итак, я решаюсь сомневаться и становлюсь причиной своего собственного существования. А толкает меня на это решение идея абсолютного бытия, которая, следовательно, не только не производится мной, но, напротив, формирует меня, делает меня causa sui, порождающей собственное существование и затем существование всего мною мыслимого. Я сам, тот, в чьем существовании невозможно усомниться, являюсь реализацией этой идеи и самим своим существованием доказываю самому себе, что абсолютное бытие – не «всего лишь представление», но актуально действующая сила, т.е. Бог. Вот это и есть картезианское доказательство бытия Бога в своем окончательном виде.




Каталог:


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница