Статья представляет собой попытку поиска в «Размышлениях о первой философии»


Несовершенство мыслящей вещи и бытие Бога



страница11/19
Дата01.02.2018
Размер0.78 Mb.
ТипСтатья
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   19

Несовершенство мыслящей вещи и бытие Бога


Знание о собственном бытии, полученное описанным выше методом, абсолютно истинно. Оно неопровержимо: попытки в нем усомниться лишь еще раз доказывают его истинность. Тем не менее, Декарт усматривает и в этом знании некоторое несовершенство. Несовершенство состоит в следующем. Я – мыслящая вещь; мое существование состоит в мышлении. Это значит, помимо всего прочего, что я не могу поставить вопрос о своем существовании. Когда я еще только решаюсь поставить такой вопрос, я уже мыслю и, следовательно, уже существую – и вопрос теряет смысл. Раньше это понималось Декартом как некоторое достоинство: посреди тотально сомнительного мира обреталась несомненная точка опоры – мыслящая вещь, отрицать которую логически невозможно. Теперь же, в начале Третьего Размышления, он замечает, что, вследствие тождества мышления и существования, знание о своем существовании имеет всего лишь статус уверенности. Я знаю, что существую, но не знаю, откуда я это знаю. Я знаю даже, почему существую (потому что мыслю), но на что опирается знание о существовании – я не могу выяснить. Ведь для этого надо поставить существование под вопрос. Чтобы найти основание знания, надо в этом знании усомниться, предположить, что оно может не относиться к чему-то существующему – но ведь вопрос «существую ли я?» не имеет смысла.

Несовершенство мыслящей вещи передается и всем тем вещам, которым она могла бы придавать достоверное существование, опираясь на только что полученный критерий рефлексивной ясности и отчетливости: «Напротив, всякий раз, как я обращаюсь к самим вещам, которые, как я считаю, я воспринимаю с предельной ясностью, я обретаю столь полную уверенность в них, что невольно говорю: пусть меня обманывает кто угодно, он все равно никогда не добьется моего обращения в ничто, пока я буду считать, что я – нечто; не удастся ему также превратить в истину утверждение, будто я никогда не существовал, поскольку уже установлено, что я существую, как не докажет он мне и того, что два плюс три дают в сумме больше или меньше пяти, а также и других подобных вещей, в коих я усматриваю явное противоречие». Понятное дело, если я в чем-то всего лишь убежден и «невольно» что-то говорю по этому поводу – это еще не доказательство истины. Ведь метафизический обманщик может ввести меня в заблуждение «даже в тех вещах, кои представляются очевиднейшими». В глазах разума существование решившегося мыслить несомненно, но абсолютной истиной его можно будет признать только тогда, когда я познаю источник этой несомненности и увижу, что это не демон-обманщик.

Декарт сознает чисто спекулятивный интерес дальнейших выкладок, о чем свидетельствует его оговорка, что причина для сомнений в знании о бытии мыслящей вещи «оказывается весьма слабой и, так сказать, метафизической». Построение конкретных научных дисциплин на уже полученном философском основании обошлось бы и без доказательства бытия Бога. Однако автор Размышлений стремится к такой системе знания, в которой философия вполне обосновывала бы не только науку, но и саму себя. Для подобной системы знание оснований своего знания совершенно необходимо. Тем не менее, автор продолжает мистифицировать читателя, уверяя, будто заботится только о большей уверенности в отношении конкретных научных данных: «Я должен исследовать, как только к тому представится случай, существует ли Бог и, если он существует, может ли он быть обманщиком: в самом деле, если мы этого не знаем, невозможно, как мне представляется, быть уверенным ни в чем остальном». Хотя только что говорилось о «столь полной уверенности», что большей, казалось, нельзя и представить, Декарт пытается представить дело так, что именно с уверенностью все еще что-то не в порядке…

Как было замечено выше, любая вещь истинна в той мере, в какой я познаю в ней мое собственное утверждение. Так, равенство 2 + 3 = 5 истинно не потому, что оно «отражает реальность», а потому что оно следует из принятого ранее определения операции сложения. То, что я сам определяю, не может не быть предметом истинного знания. Однако в любой вещи также есть и то, что не определено мной: «Ведь часто они являются мне вопреки моей воле, так что – хочу я этого или нет – я ощущаю зной». В моей воле – сознавать ощущение тепла в качестве модуса моей мысли, а не пассивно отдаваться представлению о согревающем меня горячем камине. Но не в моей воле – чувствовать холод вместо тепла. Точно так же в моей воле – сознавать свое существование как мыслящей вещи, но не в моей воле – поставить свое существование под вопрос, т.е. сознавать вместо собственного бытия собственное небытие.

Поэтому мыслящая вещь не самодостаточна. Когда мы утверждали, что Я порождает собственное существование актом своей мысли, создавалось впечатление, что Я – абсолютная причина самого себя. Однако это не так. Я может порождать себя только как существующего, но не как знающего свое существование. Усилием чистой мысли я добиваюсь того, что существую, сознавая, что существую, но это усилие мысли не дает мне оснований для приписывания себе бытия в его отличии от небытия. Выбор между бытием и небытием – не в моей воле, так же как выбор между холодом и теплом.

Надо понимать, что именно здесь не находится в моей воле. В нашем философском опыте ощущение тепла – это положенное мной определение. «Думаю, что согреваюсь», – это не познание существующего независимо от моей воли факта ощущения тепла: эта мысль сама есть ощущение тепла. «Думаю, что согреваюсь» – то же самое, что «согреваюсь». Если я не мыслю, то нельзя сказать, согреваюсь я или нет. Может быть, я всего лишь перестаю чувствовать холод. Но когда я решился думать, что согреваюсь, я тем самым уже выбрал одну из этих возможностей. Возможности не предшествовали решению, потому что представить одну из них значит уже выбрать ее. Поэтому выбор между ними и не в моей воле.

То же касается бытия и небытия – с той разницей, что выбрать небытие вообще невозможно, потому что только представить себе такую возможность значит уже мыслить и, следовательно, существовать. Не мыслить можно – но нельзя выбрать безмыслие; однако в таком случае нельзя выбрать и мысль тоже, раз она является безальтернативным вариантом. Решаясь мыслить, я всегда уже мыслю, а не выбираю, мыслить мне или нет.

Таким образом, дело не в том, что я будто бы обнаруживаю не положенную мной (т.е. данную мне) определенность и вынужден, поэтому, представлять себе внешнюю причину этой определенности. Например, раз я не выдумал ощущение тепла, то значит, есть какая-то внешняя причина, которая определяет то, что я сейчас чувствую именно тепло. Для картезианского субъекта нет данностей: он ничего не берет, но только полагает. А несовершенство его в том, что он не может положить себя как познающего. Он знает, но не знает оснований своего знания.

Знание своего существования необходимо связано с сознанием своего несовершенства. Всегда, когда я знаю свое существование, я знаю, что уже существую, и что причиной моего существования является мысль, выбор которой не находится в моей власти. Декарт потому и говорит: возможно, что когда я буду лишен мышления, то я вовсе прекращу существовать. Несомненно, что я мыслю и тем порождаю свое существование, но только в настоящий момент; не в моей власти продлить свое мышление, ведь я даже не знаю, почему я мыслю. Следовательно, когда я, в опыте чистой мысли, сознаю себя собственной причиной, я имею только идею причины самого себя (causa sui), но не являюсь такой причиной реально, в абсолютном смысле.

Между тем, эта идея исключительно ясна и отчетлива – ведь положение «мыслю, следовательно существую» неопровержимо. Кроме того, она охватывает собой всю полноту бытия, поскольку любая вещь несомненно существует только в качестве модуса моей мысли, относящейся к самой себе («думаю, что вижу»). Эта идея абсолютного источника бытия (Бога), держит всю объективную (т.е. мысленную, согласно картезианской терминологии) реальность, имеющую место в философском опыте. Познавая свое несомненное существование, я сам для себя являюсь идеей Бога, не имеющего внешней причины своего бытия, но причиняющего все остальное; сознавая же при этом, что я не Бог, поскольку источник моего существования во времени не находится в моей власти, я тем самым познаю эту идею как только идею (образ) – следовательно, с необходимостью мыслю реального Бога, являющегося формальной (актуально определяющей) причиной этой идеи. Такова общая схема доказательства бытия Бога в Третьем Размышлении, которую теперь следует рассмотреть более подробно.





Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   19


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница