Станислав Гроф Холотропное сознание



страница10/20
Дата31.01.2018
Размер3.22 Mb.
ТипКнига
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   20
И время настоящее, и время прошедшее.

Быть может, присутствуют во времени будущем,

А время будущее заключено во времени прошедшем.

Т.-С. Элиот, «Четыре четверти»

К ак это описал поэт, надличностное сознание позволяет нам переживать прошлое и будущее, перешагивая через границы, которые часы, календари и старение нашего тела, казалось бы, делают такими реальными и неумолимыми. Здесь мы вступаем в мир, где можем переживать себя эмбрионом на самых ранних стадиях внутриутробного развития, или даже еще раньше, оплодотворяющей спермой или оплодотворяемой яйцеклеткой в момент зачатия.

Многие люди, пережившие выход за пределы линейного времени, уходили в прошлое значительно дальше продолжительности собственной жизни, устанавливая связь с воспоминаниями предков или черпая информацию из банков памяти коллективного бессознательного — бескрайнего океана осознания, который мы разделяем со всем человечеством с незапамятных времен. Такие переживания из различных периодов истории и из разных стран часто связаны с живым ощущением личностной памяти нашей духовной, а не биологической истории. Здесь можно говорить о кармической памяти, или вспоминании прошлой жизни . Временами люди рассказывали о воспоминаниях тех или иных животных предков в эволюционной генеалогии. Однако, сознание, судя по всему, не ограничено человеческой историей или историей живых организмов. В принципе, возможно переживать историю Земли до появления человека разумного и даже до возникновения жизни на Земле. Вероятно, наше сознание обладает удивительной способностью непосредственного доступа к самой ранней истории Вселенной — оно может наблюдать драматические события Большого взрыва, образования галактик, рождения Солнечной системы и начала ранних геофизических процессов, происходивших на планете миллиарды лет назад.

Для наших целей будет удобно начать с самого малого масштаба, соответствующего человеческой жизни, и затем переходить к более крупному. По целому ряду причин, полезно сначала изучить нашу способность переживать посредством надличностного сознания самые ранние стадии своей жизни.


Эмбриональные и внутриутробные переживания

Широкий спектр переживаний, о которых сообщают люди, испытавшие регрессию к эмбриональной и внутриутробной стадиям своей жизни, говорит о том, что качество нашего опыта на этих ранних этапах жизни далеко не универсально. На самом положительном конце спектра люди рассказывают, что в своей внутриутробной жизни они переживали океаническое блаженство. Они ощущали мощную мистическую связь со всей жизнью и с космической творческой силой, которая делает ее возможной. На противоположном конце спектра люди переживают сильный кризис, где преобладают страдания, паранойя, физические расстройства, и ощущение нападения демонических сил. Многие, хотя и не все эмбриональные воспоминания связаны с филогенетическими, кармическими и архетипическими переживаниями и с сознанием органов, тканей и клеток.

Рассказы об эмбриональном опыте наводят на мысль о том, что в этот период можно переживать не только крупные потрясения — такие, как угроза аборта, опасность естественного выкидыша, сильные механические толчки и вибрации, громкие звуки, влияние токсинов и физических болезней матери — но и то, какие чувства испытывает мать. Весьма часто имеют место переживания эмоциональных потрясений матери, приступов тревоги, вспышек гнева или агрессии, депрессии, сексуального возбуждения, а также чувств расслабления, удовлетворенности, счастья и любви.

Обмен информацией между эмбрионом и матерью может включать в себя множество нюансов чувств, равно как и передачу сложных мыслей и образов. Заново переживая раннюю стадию жизни в утробе, многие люди рассказывали, насколько остро они осознавали мысли и чувства своих матерей, никогда не высказываемые в повседневной жизни. Например, человек, вспоминающий внутриутробную жизнь, мог внезапно соприкоснуться с сопротивлением или недовольством матери по поводу беременности или, напротив, ощутить ее счастье и радостное предвкушение рождения ребенка.

Став свидетелем бесчисленных эпизода возвращения людей назад во времени к переживанию эмбриональной и внутриутробной стадий жизни, и пережив подобные эпизоды сам, я считаю невозможным отбрасывать их как причудливые плоды нашего воображения. Во многих случаях мы сверяли переживания, о которых рассказывали пациенты, с данными, полученными от матерей, родственников и акушеров или обнаруженными в медицинских записях. Вдобавок, мы сравнивали то, как описывали свое внутриутробное развитие неспециалисты, с информацией, содержащейся в медицинских справочниках. В результате мы обнаружили удивительные совпадения между объективной информацией, полученной из внешних источников, и субъективным опытом, который описывали пережившие его люди. Следующий отчет о тренировочном сеансе одного психиатра может служить прекрасным примером сложностей эмбриональных переживаний. Он дает нам подробное описание самых ранних стадий жизни вплоть до момента зачатия.

«Мое сознание становилось все менее и менее дифференцированным, и я начал переживать странное возбуждение, не похожее ни на что из того, что я когда либо ощущал в жизни. В середине моей спины рождались ритмические пульсации, и у меня было чувство, что я переношусь сквозь пространство и время к какой-то неизвестной цели. Я весьма смутно ощущал, что это может быть за цель, но моя миссия казалась мне чрезвычайно важной.

Спустя некоторое время я, с огромным удивлением, смог обнаружить, что стал сперматозоидом, и что регулярные взрывные пульсации представляют собой биения биологического водителя ритма, которые передаются моему длинному вибрирующему жгутику. Я был вовлечен в лихорадочную гонку к источнику неких химических посланий, обладавших соблазнительным и непреодолимым качеством. К тому времени я понимал (используя информацию, известную мне как образованному взрослому человеку), что моей целью было достичь яйцеклетки, проникнуть в нее и оплодотворить. Несмотря на то, что моему научному уму вся эта сцена казалась абсурдной и смешной, я не мог противиться этой странной гонке, отдаваясь ей со всей серьезностью и огромной затратой сил.

Переживая себя сперматозоидом, состязающимся за яйцеклетку, я осознавал все связанные с этим процессы. В общих чертах, происходящее было похоже на то, как это физиологическое событие преподают в медицинских учебных заведениях. Однако, имелось множество дополнительных измерений, далеко превосходивших все, что могло бы родиться в моих фантазиях в обычном состоянии сознания. Клеточное сознание этого сперматозоида было целым автономным микрокосмом, вселенной в себе. Я ясно осознавал сложность биохимических процессов, происходящих в нуклеоплазме, и смутно ощущал хромосомы, гены и молекулы ДНК».

Воспринимая эти физиологические структуры, психиатр из приведенного выше рассказа, кроме того, соприкасался с элементами памяти предков, импринтами животных предков, мифологическими мотивами и архетипическими образами. Генетика, биохимия, мифология и история эволюции казались ему неразрывно связанными друг с другом различными аспектами одного и того же явления. Он рассказал, что у него было ощущение, будто в тот момент микромир сперматозоида подвергался влиянию и управлению со стороны неких первичных сил, изменяющих и определяющих исход этой гонки. Он описывал эти силы, как имеющие «форму кармических, космобиологических и астрологических силовых полей». Он продолжал:

«Возбуждение этой гонки росло с каждой секундой, и ее лихорадочный темп, казалось, увеличивался до такой степени, что ощущался как полет космического корабля, достигающего скорости света. Затем наступила кульминация в виде триумфального прорыва в яйцеклетку и блаженного слияния с ней. Незадолго до момента зачатия мое сознание переключалось между несущейся спермой и яйцеклеткой, испытывающей сильное возбуждение и предвкушение не вполне определенного, но захватывающего события. В момент зачатия эти две единицы сознания слились, и я стал обоими клетками зародыша одновременно.

После слияния переживание продолжалось в том же быстром темпе. В сжатом и ускоренном варианте я переживал развитие эмбриона после зачатия, полностью осознавая рост тканей, деление клеток и даже биохимические процессы. Здесь были многочисленные задачи, подлежащие решению, периодически возникавшие проблемы и критические периоды, которые было необходимо преодолевать. Я был свидетелем дифференциации тканей и формирования новых органов; я становился пульсирующим сердцем эмбриона, колонками клеток печени и эпителием слизистой оболочки кишечника. Эмбриональное развитие сопровождалось колоссальным высвобождением энергии и света. Я чувствовал, что это ослепительно-золотое сияние имело какое-то отношение к биохимической энергии, вовлеченной в стремительный рост клеток и тканей»1.

В какой-то момент у него было совершенно четкое ощущение завершения самых решающих этапов эмбрионального развития. Он переживал это как великое достижение — как со своей собственной точки зрения, так и с точки зрения созидательной силы Природы. Вернувшись к своему обычному состоянию сознания, он смог описать свою твердую уверенность в том, что этот сеанс окажет длительное действие на его самооценку. «Неважно, каким будет мое будущее, но я начал свою жизнь с двух великих свершений — я стал единственным победителем в гонке многих миллионов сперматозоидов и успешно завершил эмбриогенез». И хотя живущий в нем ученый реагировал на эти идеи с определенной долей скептицизма, если не юмора, однако, эмоции, стоящие за этим переживанием, были мощными и убедительными.

Следующий пример взят из записей сеансов терапии с Ричардом — мужчиной, страдавшим продолжительными суицидальными депрессиями. На одном из сеансов он ощутил, что погружен в околоплодные воды и прикреплен пуповиной к плаценте. Он осознавал, как в области пупка в его тело вливаются питательные вещества, и переживал удивительное чувство симбиотического единства с матерью. Они были связаны друг с другом циркулирующей в плаценте кровью, которая казалась ему волшебной живительной жидкостью.

Ричард слышал звуки двух сердец, бьющихся с различной частотой, которые сливались в единый волнообразный узор. Это сопровождалось своеобразным глухим шумом и гудением, в которых Ричард, после некоторых колебаний, опознал звуки, производимые кровью, протекающей в артериях таза, и движением газов и жидкости во время перистальтики кишок, прилегающих к матке. Он полностью осознавал образ своего тела, и отдавал себе отчет в том, что оно очень отличается от взрослого тела. Он был маленьким, и его голова была непропорционально большой по сравнению с телом и конечностями. Основываясь на разных эмпирических догадках и используя суждения взрослого человека, он смог отождествить себя с выношенным плодом, который вот-вот должен родиться.

В этом состоянии он неожиданно услышал необычные шумы, исходящие из внешнего мира. Они странным образом напоминали эхо, словно отдавались в большом зале или проходили через слой воды. Результирующий эффект напоминал то качество звука, которого звукооператоры достигают в современных звукозаписях за счет использования электронных средств. В конце концов, он пришел к выводу, что этот эффект обусловлен стенками брюшной полости, маткой и околоплодными водами, и что в таком виде до плода доходят внешние звуки.

Затем он попытался отождествиться с тем, что производило эти звуки и тем, откуда они исходили. Спустя некоторое время он смог распознать громкие человеческие голоса, смех и что-то вроде звуков карнавальных труб. Вдруг его осенила мысль, что это, должно быть, звуки ярмарки, которая ежегодно проводится в его родной деревне за два дня до его дня рождения. Соединив воедино все эти обрывки информации, он пришел к выводу, что его мать, наверное, присутствовала на этой ярмарке на заключительной стадии беременности.

Когда мы расспросили мать Ричарда об обстоятельствах его рождения, ничего не сказав ей о его переживаниях под воздействием ЛСД, она, наряду с другими подробностями, рассказала следующее: В условиях относительно скучной деревенской жизни ежегодная ярмарка была на редкость радостным событием. И, несмотря на позднюю стадию беременности, она ни за что на свете не пропустила бы эту возможность. Вопреки строгим возражениям и предупреждениям своей собственной матери, она ушла из дому, чтобы принять участие в празднике. Ее родные полагали, что шумное окружение и базарная суета ускорили рождение Ричарда. Ричард отрицал, что когда-либо слышал эту историю, и его мать не помнила, чтобы она рассказывала ему об этом событии2.


Машина Времени в сознании

Хотя возможность существования клеточной памяти о самых ранних стадиях жизни расширяет границы нашего воображения, это далеко не самое удивительное из того, с чем мы сталкиваемся в надличностном опыте. В необычных состояниях сознания люди весьма часто оказываются способными точно воспроизводить материал, предшествующий их рождению, или исследовать мир своих родителей, своих предков и человеческой расы. Особенно интересны переживания «прошлой жизни», позволяющие предполагать, что индивидуальное сознание может сохранять непрерывность от одной жизни к другой.




Исследование детства наших родителей

Во многих случаях люди рассказывали, что в необычных состояниях они переживали эпизоды, происходившие задолго до их зачатия. Например, многие утверждают, что были способны входить в сознание своих родителей в период детства отца или матери и переживать через посредство их сознания события того времени. Эти рассказы напоминают фильм Стивена Спилберга «Назад в будущее» , в котором герои путешествуют вперед и назад во времени.

Мне вспоминается переживание молодой финской женщины, участвовавшей в одном из наших семинаров в Швеции. Инга ощутила себя молодым солдатом времен Второй мировой войны за целых четырнадцать лет до ее зачатия. Солдат, которым она стала, был ее отцом, и она находилась в самой гуще боя, воспринимая все через его органы чувств и нервную систему. Она полностью отождествилась с ним и переживала все ощущения его тела и высокий накал эмоций, которые он испытывал в те минуты. Она остро осознавала все, что происходило вокруг. Когда она пряталась за стволом березы, мимо просвистела пуля, задев ее/его щеку и ухо.

Переживание Инги было чрезвычайно ярким и захватывающим. Она даже не могла представить себе, откуда могло взяться такое воспоминание. Конечно, она знала, что ее отец сражался в русско-финской войне, но была уверена в том, что он никогда не рассказывал ей о чем-либо похожем на события, которые она увидела в своем переживании. Она решила позвонить отцу и расспросить его об этом.

После довольно продолжительного разговора по телефону, она пересказала его содержание остальным участникам семинара. По ходу рассказа, она все больше и больше волновалась, потрясенная свом открытием. Когда она описала отцу свое переживание, он был совершенно поражен. Все, о чем она ему рассказывала, было на самом деле! Ее описание поля боя, а также его мыслей и чувств в тот день было абсолютно точным, вплоть до подробной картины березового леса, где происходило это событие. Он также заверил ее, что никогда и ни с кем не говорил о том, что пережил в тот день, поскольку не считал это достаточно серьезным или интересным. И хотя он никогда о нем не рассказывал, это переживание каким-то образом передалось его дочери3.

В наших ранних исследованиях ЛСД, психиатрам и психологам, желавшим работать с этим препаратом, приходилось проходить обширную подготовку, в которую входило испытание действия препарата на себе под тщательным наблюдением опытных терапевтов. Во многих случаях, знающие и образованные мужчины и женщины, которые до этого относились весьма скептически даже к сравнительно хорошо обоснованным концепциям, наподобие юнговского «коллективного бессознательного», тем не менее, обнаруживали, что пересекают в своем сознании как физические, так и и временные границы. К примеру, в одном из случаев пятидесятилетний психолог Надя ярко и убедительно переживала отождествление со своей матерью. Этот эпизод относился к еще более раннему времени, чем переживание Инги, поскольку отражал событие из раннего детства матери Нади.

Надя рассказывала, что у нее возникло ощущение радикального изменения личности. Внезапно она стала своей матерью в возрасте трех или четырех лет. Это был 1902 год, и она была одета в накрахмаленное пышное платьице, хотя оказалась в очень своеобразном и неподобающем месте, которое особенно не вязалось с тем, как она была одета. Она пряталась под лестницей. Она чувствовала себя одинокой и напуганной, болезненно сознавая, что случилось нечто ужасное. Она отдавала себе отчет в том, что лишь несколько мгновений назад она сказала что-то очень плохое, ей сделали выговор, и кто-то грубо закрыл ей рот рукой.

Из своего укрытия Надя могла видеть своих родственников — тетушек, дядюшек, двоюродных братьев и сестер, сидящих на крыльце большого каркасного дома и одетых в старомодные одежды, характерные для того времени. Все были заняты разговорами и не обращали внимания на нее и ее несчастье. Ее наполняло ощущение провала; она была подавлена непостижимыми требованиями взрослых — быть хорошей девочкой, хорошо себя вести, говорить только то, что нужно, держать себя в чистоте. Ей казалось невозможным им угодить. Она чувствовала себя отвергнутой и пристыженной.

Как и во всех подобных случаях, мы попросили Надю попытаться проверить этот опыт, чтобы выяснить, связан ли он с какой-нибудь объективной реальностью. Вскоре после этого Надя поговорила со своей матерью. Она не хотела признаваться матери в том, что принимала ЛСД, поскольку знала, что мать бы этого не одобрила. Вместо этого, она рассказала, будто ей приснился сон, в котором она была своей матерью в раннем детстве и, глубоко пристыженная, пряталась под лестницей, глядя на сидящих на крыльце взрослых, которым было на нее совершенно наплевать. Едва она начала рассказывать, как мать стала перебивать ее, добавляя отдельные детали, которые были точно такими, как Надя их переживала. Воспоминания матери об этом событии полностью соответствовало опыту, пережитому Надей под влиянием ЛСД, — включая подробное описание большого крыльца и ведущих к нему ступеней, того, как были одеты люди, и даже ее собственного платьица с накрахмаленным белым передничком4.


Исследование мира наших предков

Иногда эмпирическое исследование нашего происхождения позволяет нам соприкоснуться с жизнями ныне покойных дедушек и бабушек или даже родственников, живших за много веков до нас. Эти переживания жизни отдаленных предков отличает ощущение полной уверенности в том, что человек, с которым мы отождествляемся, принадлежит к нашей родословной. Те, кому доводилось переживать это ощущение генетической связи, нередко описывают его как «первобытное» — то, что не может быть выражено словами, но должно быть пережито.

Такого рода переживания жизни предков всегда соответствуют расовому, культурному и историческому происхождению человека, глазами которого мы смотрим. В некоторых случаях, кажущиеся противоречия — как, например, в том случае, когда человек англо-саксонского происхождения переживает жизнь предков, которые были африканцами или американскими индейцами — рассеивались при более тщательном изучении семейной генеалогии, подтверждавшем точность этого переживания. Очень часто, воспоминания жизни предков содержат объективные данные, позволяющие их проверить. Сюда может входить информация о привычках, обычаях, верованиях, семейных традициях, чертах характера и суевериях, присущих данному предку, о которых может быть известно из других независимых источников.

Дополнительным доводом в пользу достоверности опыта жизни предков может быть наблюдение за переживающими его людьми. Очень часто, как на семинарах, так и в ходе частных сеансов терапии мы замечали драматические изменения внешности и поведения людей. Например, выражение лица, позы, жесты, эмоциональные реакции и мыслительные процессы человека могут становиться характерными для предка, жизнь которого он переживает.

Иногда переживания жизни предков могут быть яркими и полными конкретных деталей, которые легко проверить. В других случаях они могут быть смутными и размытыми, раскрывая лишь впечатления и эмоциональную атмосферу, связанные, например, с характером отношений между членами определенной семьи, племени или клана. Мне, как психологу, было особенно интересно видеть, как часто эти переживания жизни предков позволяют лучше понять личные проблемы, с которыми мы можем сталкиваться в настоящее время. Я убежден, что эти мимолетные впечатления о жизни наших родителей, бабушек и дедушек, и даже более далеких родственников могут помочь нам лучше понять, а, зачастую, и разрешить конфликты в нашей сегодняшней жизни.

Следующий пример иллюстрирует богатую и точную историческую информацию, которую можно собрать из некоторых переживаний жизни предков. Она дает нам ценные данные о периодах, которые, в ином случае, могли быть потеряны для истории. Это конкретное переживание интересно тем, что оно впоследствии было подтверждено не только целенаправленными историческими исследованиями, но и неожиданным синхронным событием.

Проходя систематический курс ЛСД-терапии с целью лечения сложного невроза, одна молодая женщина, которую я буду называть Ренатой, переживала множество сцен, происходивших в Праге в семнадцатом веке. Во этот период, незадолго да начала Тридцатилетней войны в Европе, Богемия, составляющая часть сегодняшней Чехословакии, оказалась под властью династии Габсбургов. Стараясь уничтожить чувства национальной гордости, Габсбурги схватили и публично казнили на площади Старого города в Праге двадцать семь человек, принадлежавших к чешской аристократии.

Во время проводимого мной сеанса, Рената описывала множество образов и догадок, касающихся архитектуры того периода, типичной одежды, которую носили люди, а также оружия и утвари, использовавшейся ими в повседневной жизни. Она могла описать сложные взаимоотношения между королевской семьей и вассалами. Все это открывалось ей в мельчайших деталях и сопровождалось глубоким пониманием, хотя она никогда не изучала этот период истории. (Чтобы проверить достоверность многих из рассказанных ею подробностей, я был вынужден обратиться к научным источникам.

Значительная часть переживаний Ренаты относилась к одному конкретному дворянину, который был казнен Габсбургами. В драматической последовательности, Рената переживала реальные подробности казни этого человека так, будто при этом сама находилась в его теле. Будучи свидетелем переживания Ренатой этой личной драмы, я должен признать, что сам разделял ее замешательство и смятение. Пытаясь разобраться в происходившем, я выбрал два различных подхода. Во первых, я уделял значительное время проверке исторических сведений, которые она сообщала, и находил поразительное количество объективных свидетельств, связывающих ее рассказ с этим фрагментом истории семнадцатого века. Во вторых, я использовал все свое мастерство психоаналитика, в надежде обнаружить любые свидетельства того, что за ее историческими переживаниями, на самом деле, скрывались детские конфликты или эмоциональные потрясения ее теперешней жизни. Однако, как я ни старался, я не мог объяснить ее надличностных переживаний какими бы то ни было затаенными психологическими проблемами.

Через два года после моей работы с Ренатой, когда я уже переехал в Соединенные Штаты, я получил от нее длинное письмо. Она рассказывала, что недавно ей довелось встретиться со своим отцом, которого она не видела с трехлетнего возраста, когда развелись ее родители. Она пообедала с ним у него дома, а потом он показал ей плод своего любимого увлечения — генеалогическое древо, прослеживающее многовековую историю семьи. К своему удивлению, она обнаружила, что ее отец и она сама были потомками одного из дворян, казненных Габсбургами в тот роковой день в начале семнадцатого века. Эта информация только подтвердила ее прежнее предположение, что определенные эмоционально заряженные воспоминания могут закрепляться в генетическом коде и передаваться через века будущим поколениям5.

Преодолев свое первоначальное потрясение, я понял, что в интерпретации Ренаты содержалась ошибка. Даже если бы и было верно то, что воспоминания могут передаваться посредством генетического кода, смерть, безусловно, должна была отрезать путь передачи, который делал это возможным. Иными словами, поскольку этот дворянин был казнен, он не смог бы генетически передать Ренате переживания своей смерти. Но даже думая об этом, я чувствовал, что не могу игнорировать удивительную взаимосвязь между переживаниями Ренаты и генеалогическими находками ее отца. Было ли все это невероятным, но ничего не значащим совпадением, или же такие случаи заслуживают более серьезного внимания?

Я решил, что нельзя объяснить случайностью удивительную синхронность переживания Ренаты и ее последующей встречи с отцом, который предоставил ей генеалогическую информацию, казалось, подтверждавшую ее переживание. Но как же тогда объяснить эти события? Быть может, информация о смерти этого дворянина дошла до психики Ренаты через телепатическую связь с отцом, которого она даже не знала? Если это так, то каким образом все это могло быть переведено из сырой генеалогической информации в живую последовательность переживаний, столь богатых историческими подробностями?

Я рассуждал, что эту информацию, вероятно, мог бы генетически передать Ренате кто-либо из спасшихся членов семьи этого дворянина, скажем, его сын или дочь. В этом случае, свидетель должен был бы переживать казнь своего отца в надличностном состоянии двуединства, разделяя с ним его реальные эмоции и ощущения со своей позиции. А не может ли быть так, что Вселенная — это, в сущности, всего лишь божественная игра сознания, где все естественные законы, в конечном счете, совершенно произвольны, и где любой из нас в любое время может каким-то образом иметь доступ к любому материалу, который когда-либо существовал или будет существовать для всех и повсюду, не ограниченный иллюзией материи, пространства и времени? Судя по всему, очевидно одно: во Вселенной действуют принципы, далеко превосходящие возможности человеческого воображения. Безусловно существуют явления, реальность которых невозможно объяснить в рамках системы убеждений, навязанной нашей культуре ньютоновской наукой.


Расовые и коллективные переживания

Расовые и коллективные переживания выходят за пределы переживаний жизни предков. Расовые переживания могут быть связаны с людьми, не принадлежащими к числу родственников данного человека или к его родословной, и распространяться на любых представителей той же расы. Этот процесс может выходить за рамки данной расы и распространиться на другие расовые группы и коллективное бессознательное человечества в целом. Как я уже упоминал ранее, в психиатрии традиционно принято считать, что на нашу психику воздействует только то, что мы переживаем непосредственно, с помощью своих физических органов чувств, либо в результате наших собственных интерпретаций этих переживаний. Однако, наши наблюдения сотен людей, которые рассказывали о переживаниях жизни предков, расовых и коллективных переживаниях, говорят в поддержку утверждения Карла Юнга, что на нашу психику также глубоко влияет коллективное бессознательное, открывающее нам доступ к огромному хранилищу памяти обо всем человеческом опыте с начала времен.

Во время холотропной тренировки, которую мы проводили в Калифорнии, одна женщина-психиатр из Европы рассказала о следующем переживании. Когда вы будете читать это описание, имейте в виду, что у этой женщины не было абсолютно никаких интеллектуальных знаний об истории американских индейцев. Однако, ее переживание поразительно напоминало Дорогу Слез чероки и другие события из жизни индейцев во время их насильственного переселения. Вот что она рассказала:

«Неожиданно все показалось холодным, ужасным и безнадежным. Я чувствовала, как огромная сила перемещала меня далеко за пределы моей теперешней жизни, в отдаленный исторический период. Казалось, мое обычное «я» уменьшилось до размеров фотона, а затем постепенно исчезло. Я стала другим человеком — старой, маленькой и невероятно морщинистой индианкой с засаленными волосами, заплетенными в толстые косы.

Я видела широкую открытую равнину, на которой собрались тысячи индейцев. Они сидели группами или кланами, окружив своих старейшин, которые оставались спокойными, неподвижными и непреклонными. Они ждали от своих людей ответа на вопрос, выбирают ли они смерть или переселение. Те, что выбрали смерть, удалялись в расставленные по кругу длинные и низкие хижины. Когда процесс решения завершился, старейшины разделили смерть со своими братьями и сестрами, используя отравленные стрелы. Они спокойно приняли ее, словно это было священным исполнением их жизни. Когда умер последний из них, женщины поднялись и стали танцевать танец примирения со смертью; он включал в себя разбрасывание зерен. Затем поднялись мужчины и стали танцевать танец силы, мира и примирения со смертью».

Завершив описанные выше ритуалы, все, кто принимали участие в танце примирения со смертью, встали и начали уходить. Женщина, у которой было это переживание, сказала, что все ее «существо было пронизано невыразимой печалью и скорбью». Медленно раскачиваясь, она начала петь тихую монотонную песню, выражавшую то, что она чувствовала. Она продолжала:


Люди, переживающие эпизоды расового и/или коллективного сознания могут обнаружить, что участвуют в драматических, хотя, обычно, непродолжительных цепочках событий, которые происходят в более или менее отдаленные исторические периоды в различных культурах и странах. Как правило, эти переживания связаны с теми или иными догадками, касающимися отношений между людьми, социального строя, религиозных практик, моральных норм, а также искусства и техники соответствующих исторических периодов. Иногда мы наблюдаем сложные жесты, позы и символические движения человека, переживающего расовое или коллективное сознание. Объективные наблюдатели, обладающие знанием стран и народов, с которыми связаны переживания данного человека, снова и снова подтверждают, что эти движения и жесты типичны для соответствующих народов или исторических периодов.

И на терапевтических сеансах, и на семинарах мы видели, как люди принимали сложные позы (асаны ) и использовали жесты (мудры ) из древних традиций Йоги, хотя до этого у них не было никакого теоретического или практического знания этой духовной практики. Во многих случаях люди переживали участие в практиках, принадлежащих культурам, о которых они совершенно ничего не знали в своем обычном состоянии сознания. Без каких либо предварительных знаний или подготовки, они выполняли движения, характерные для трансового танца бушменов кунг, кружения дервишей из традиции суфиев, ритуальных танцев Явы и Бали или символических жестов индийского танца катхакали, выражающего темы индуистской мифологии у обитателей Малабарсокго побережья.

Иногда люди, переживающие другие жизни, говорят на непонятных, архаичных языках, которые им не были известны в обычной жизни. В ряде случаев удалось подтвердить подлинность этих языков с помощью аудиозаписей, сделанным во время сеансов, где наблюдалось это явление. Иной раз, такие вокализации обладали всеми признаками языка, но мы не могли расшифровать сказанного. Это не обязательно означает, что вокализация не была подлинным языком той или иной этнической группы. Лингвисты признают, что чрезвычайно трудно идентифицировать все из многих тысяч языков и диалектов, на которых говорят или говорили на нашей планете. Однако тот факт, что мы смогли положительно подтвердить значительную часть таких случаев, рассеивает сомнения в достоверности этого явления. Тем не менее, иногда эти звуки совершенно явно оказываются невнятной тарабарщиной, или тем, что в определенных группах известно как «говорение языками» (глоссолалия).

Родовые и расовые переживания нередко приносят более глубокое понимание символического смысла культурных практик, даже если испытавшие их люди прежде ничего о них не знали и не проявляли к ним интереса. Дополнительные исследования с целью проверки подлинности таких переживаний снова и снова показывали, что они верны, несмотря на то, что в них нередко содержалась информация, которая могла быть доступна только ученым и другим энтузиастам своего дела.

Например, я был свидетелем того, как человек, не имевший каких бы то ни было знаний о древних культурах, описывал подробности египетских похоронных практик, основываясь на ярких переживаниях прошлой жизни. Он сообщал крайне подробную информацию, касавшуюся таких вещей, как эзотерический смысл и форма специальных амулетов и погребальных камер, значение цветов, выбранных для раскраски саркофагов, технология бальзамирования и назначение специальных ритуалов. Переживая себя бальзамировщиком в Древнем Египте, он мог описать размеры и качество повязок, которыми оборачивали мумию, материалы, из которых делали погребальные покровы, а также форму и символическое значение помещавшихся в изголовье четырех сосудов, предназначенных для хранения отдельных органов, извлеченных из тела. Наши дополнительные исследования показали, что все изложенные им подробности относительно символических фигур на каждом из сосудов, а также их содержимого были точны, хотя подобная информация, как правило, не доступна широкой публике7.


Тайна кармы и перевоплощения

Большинству из нас, воспитанных в западноевропейских традициях, понятие о прошлых жизнях и карме кажется чуждым, если не эксцентричным и наивным. Однако трудно оставить без внимания тот факт, что в религиозной литературе многих культур на протяжении тысячелетий описывались прошлые жизни, реинкарнация и карма, и обсуждалось их влияние на нашу теперешнюю жизнь. С точки зрения этих сочинений, никто из нас не начинает жизнь «с нуля». Скорее, наша теперешняя жизнь составляет часть континуума, который может уходить назад в множество прошлых жизней и, почти наверняка, будет продолжаться на много жизней вперед. В необычных состояниях сознания воспоминания из прошлых жизней вплетаются в канву опыта, который включает в себя воспоминания нынешней жизни, касающиеся рождения, младенчества, детства, юности и зрелого возраста.

Нам хорошо известно, что современное христианство и традиционная наука отвергают и даже высмеивают подобные верования. Однако исследования в области трансперсональной психологии продолжают давать богатые свидетельства того, что эта область знаний — истинный кладезь прозрений о природе человеческой психики. Свидетельства в пользу влияния прошлых жизней настолько убедительны, что можно лишь заключить — те, кто отказываются считать эту область достойной серьезного изучения, либо ничего о ней не знают, либо слишком отягощены предрассудками.

Многие годы наблюдений за людьми, которые в необычных состояниях сознания переживали прошлые жизни, убедили меня в значимости этой увлекательной области исследований. Мне бы хотелось поделиться с вами некоторыми примерами, убеждающими нас не только в чрезвычайной важности феномена прошлых жизней, но и в том, что знание о них может помочь нам разрешать конфликты и лучше жить в настоящем.

В середине шестидесятых годов, когда я возглавлял исследовательскую программу применения психоделиков для лечения больных раком в Мэрилендском Центре психиатрических исследований в Балтиморе, мне представилась возможность работать с одним неквалифицированным рабочим, которого я буду называть Джесс. Он был принят в нашу программу, поскольку страдал прогрессирующей формой рака кожи, который распространился на внутренние органы. Джесс был практически неграмотным и ничего не знал о карме, реинкарнации или каких-либо других верованиях, связанных с восточной мыслью. Фактически, можно было предполагать, что из-за его строгого католического воспитания, эти темы, при обычных обстоятельствах, были для него под запретом.

Джесс проигрывал свою битву с раком, знал, что скоро умрет, и потому был глубоко озабочен и встревожен. Он согласился пройти психоделическую терапию, чтобы попытаться примириться со своими страхами. В начале он сосредоточивался на чувстве вины за то, как он прожил свою жизнь. Он вырос в католической семье, был женат, развелся и в течение последних нескольких лет жил вне брака с другой женщиной. Он твердо верил в доктрину церкви, утверждавшую, что в глазах Бога он всегда остается женатым на своей первой жене, и рассматривал нынешнюю ситуацию как измену и грех.

В ходе терапевтических сеансах у него были видения чудовищ, сцен войны и гигантских свалок, полных трупов, скелетов, разлагающейся падали и отвратительно пахнущего мусора. Здесь же лежало его собственное тело, обмотанное зловонными бинтами и пожираемое раком. Затем появился огромный огненный шар, и всю эту грязь быстро поглотило очистительное пламя. И хотя тело Джесса было уничтожено, он сознавал, что его душа уцелела, и обнаружил, что находится на суде мертвых, где Бог взвешивает его хорошие и плохие поступки. В конце концов, добрые дела Джесса перевесили дурные, и он почувствовал неимоверное облегчение от своего бремени. В этот момент он услышал небесную музыку и начал понимать смысл своего переживания.

Он осознал могущественное послание, которое, в несловесной форме, казалось, пронизывало все его существо. Послание гласило: «Когда ты умрешь, твое тело будет уничтожено, но сам ты спасешься; твоя душа всегда будет с тобой. Ты вернешься на землю и будешь жить снова, но ты не знаешь, кем будешь на следующей земле».

В результате этого переживания, боли Джесса значительно ослабли, и мучившее его острое беспокойство исчезло. Он вышел из сеанса с глубокой верой в возможность перевоплощения, хотя это понятие противоречило его религиозной традиции. Джесс спокойно умер пять дней спустя — быть может, немного раньше, чем ожидалось. Как будто его ум освободился и смог отказаться от борьбы с неизбежной смертью. Казалось даже, что он спешил перейти к тому, что называл «следующей землей».

В моей работе с Джессом мы никогда не обсуждали перевоплощение или выживание души после физической смерти. Самостоятельно или с помощью каких-то источников, ранее не известных ни ему, ни мне, он пришел к весьма сложным представлениям о том, что происходит после смерти, и это видение придавало ему глубокую уверенность в последние дни жизни8.

В то время, как переживание Джесса можно было счесть желанной фантазией, переживания других людей содержат удивительные подробности, поддающиеся проверке. Хотя у меня самого было несколько переживаний прошлых жизней, ни одно из них не было настолько ярким и убедительным, как то, что связано с моей первой поездкой в Россию. Оно показывает, как события прошлого могут переплетаться с нашей личной историей последнего времени, и как можно использовать необычайный целительный потенциал этих воспоминаний.

В 1961 году я принял участие в организованной групповой поездке в Киев, Москву и Ленинград. Нам назначили официальных сопровождающих из «Интуриста», и мы осматривали достопримечательности под их пристальным надзором; ходить куда либо без сопровождающих строго запрещалось. Перед самым отъездом я узнал о Киево-Печерской лавре, русском православном монастыре в Киеве, расположенном в древних катакомбах внутри холма. Это место было духовным центром Украины, и я слышал, что большевики сохранили его потому, что боялись гражданского восстания. Впервые услышав об этом месте, я ощутил странную мощную эмоциональную тягу к нему и желание его посетить.

В Киеве я узнал, что посещение Печерской лавры не входит в нашу программу, и почувствовал себя очень неспокойно. Понимая, что иду на большой риск, я все же решил посетить Печерскую лавру самостоятельно. Я бегло говорил по-русски и, потому, смог поймать такси и доехать до этого монастыря. Я бродил по лабиринту катакомб, где покоились мощи всех монахов, живших и умиравших там в течение нескольких веков. Их иссохшие руки, покрытые кожей, которую годы сделали похожей на коричневый пергамент, были сложены в молитве. Узкие коридоры выходили в пещеры, украшенные многочисленными иконами и освещенные тусклым светом свечей. Сквозь клубы тяжелого дыма курящихся благовоний я видел группы поющих монахов с длинными бородами, которые, казалось, находились в глубоком трансе.

Медленно пробираясь по катакомбам, я сам оказался в необычном состоянии сознания. У меня было отчетливое ощущение, что это место мне очень хорошо знакомо. Я мог предвидеть каждый поворот, каждую новую встречу. Затем я подошел к мумии, руки которой находились в странном положении — они не были сложены в молитве, как у других. На меня нахлынула волна чувств, исходивших из глубины моего существа. Раньше я никогда не ощущал ничего, даже отдаленно похожего на то, что переживал в этот момент. Я закончил свою экскурсию и вернулся в гостиницу, с облегчением узнав, что мое отсутствие осталось незамеченным гидами «Интуриста».

После возвращения из России меня не оставляли воспоминания о катакомбах, и особенно, о моей странной реакции на увиденную там мумию, руки которой не были сложены в молитве. Однако я вскоре погрузился в свои исследования, и не заметил, как это переживание стерлось из моей памяти. Затем, много лет спустя, когда я работал в Мэрилендском центре психиатрических исследований в Балтиморе, директор института познакомил меня с Джоан Грант и ее мужем Деннисом Келси — парой из Европы, получившей известность благодаря своей новаторской гипнотерапии. Во время их четырехнедельного визита в наш центр наши сотрудники имели возможность пройти с этой парой личные сеансы.

Джоан, француженка, могла входить в гипнотический транс и переживать эпизоды из других времен и мест, имевшие качество воспоминаний прошлой жизни. Она была автором нескольких книг, основанных на этой необычной способности. Деннис был британским психиатром и гипнотизером. В своей совместной работе, они гипнотизировали пациентов и просили их уходить в воспоминаниях в прошлое настолько, насколько было нужно для того, чтобы люди могли обнаружить источник своих проблем. Нередко люди находили первопричину своих конфликтов в прошлых жизнях. Джоан обладала способностью настраиваться на переживания пациентов и вести их к разрешению проблем.

Вопрос, который я хотел с ними проработать, касался иногда ощущавшегося мной противоречия между чувственностью и духовностью. Обычно, я отличался большим жизнелюбием и радовался всем удовольствиям человеческой жизни, однако, время от времени у меня возникало непреодолимое желание уйти от мира и полностью посвятить свою жизнь духовной практике. Деннис загипнотизировал меня и дал мне указание двигаться назад во времени к тому месту, откуда началась эта проблема. Неожиданно я оказался русским мальчиком, стоящим в большом саду лицом к роскошному зданию, которое, как я понял, был моим домом. Я слышал, как Джоан, словно с большого расстояния, говорила мне: «Взгляни на балкон!» Не удивляясь, откуда она узнала, что в этот момент я смотрел на дом с балконом, я просто сделал, как она сказала, и увидел старую женщину с парализованными скрюченными руками, сидящую на балконе в кресле-качалке. Я знал, что это была моя бабушка, и ощутил волну любви и сострадания к ней.

Неожиданно сцена изменилась. Я находился на улице в соседней деревне, чувствуя, что простая, но колоритная жизнь крестьянских мужиков была чудесным освобождением от строгого жизненного уклада моей богатой семьи. Я понял, что приходил сюда много раз. Затем я увидел себя в темной, незамысловатой мастерской кузнеца. Перед пылающим горном стоял огромный мускулистый мужчина с обнаженной волосатой грудью и бил тяжелым молотом по лежащему на наковальне раскаленному докрасна куску железа, придавая ему форму. Вдруг я почувствовал резкую боль в глазу. Все мое лицо исказил болезненный спазм, и по щекам потекли слезы. Я с ужасом понял, что мне в лицо попал раскаленный кусочек железа, и я получил сильный ожог.

Я переживал душевную боль жестоко обезображенного юноши и муки сексуальных желаний, которые не могли быть удовлетворены, так как меня постоянно отвергали из-за отталкивающих шрамов. Отчаявшись, я принял решение стать монахом и закончить свою жизнь в Печерской лавре. С годами, мои руки сильно деформировались. Было ли это результатом артрита или истерической реакцией, воспроизводившей болезнь моей любимой бабушки?

Последней сценой, запомнившейся мне из этого сеанса, была моя смерть и какое-то смутное осознание того, как гроб с моим телом поставили у стены катакомбы. Мои скрюченные руки было невозможно сложить в молитве, что указывало бы на успешное завершение монашеской жизни, которая даже в смерти казалась горьким отлучением от более чувственной жизни, по которой я так тосковал.

К концу сеанса я начал рыдать, переполненный смешанными чувствами гнева, печали и жалости к себе. Затем я осознал, что Джоан массирует мои руки. Я чувствовал, как они медленно расслабляются и перестают быть судорожно скрюченными. Наконец, она взяла мои руки в свои и сложила их в общепринятом молитвенном жесте. В тот же миг меня охватило чувство облегчения, как будто исцелилось что-то глубоко во мне. С того момента я больше никогда не ощущал противоречия между чувственным и духовным, которое так сильно беспокоило меня раньше.

В ходе переживания эпизодов из прошлых жизней люди часто излечиваются от эмоциональных и физических симптомов, которыми они страдают в своей теперешней жизни. Например, мне приходилось наблюдать, как после переживания прошлой жизни ослабевали, или полностью исчезали хроническая депрессия, психогенная астма, всевозможные фобии, сильные мигрени, психосоматические боли и другие подобные симптомы. Если бы все исчерпывалось только этим, то исцеления после переживаний прошлых жизней можно было бы объяснить, как результат конструируемых психикой символических разрешений проблемы. Однако такие исцеления часто связаны с другим измерением реальности, и это наводит на мысль о том, что здесь действует нечто большее, чем символические процессы.

Мое собственное переживание прошлой жизни, о котором рассказно выше, включало в себя избавление от ощущавшегося мной внутреннего конфликта; исцеление не было напрямую связано с другими людьми и могло иметь символический характер. Однако в переживаниях прошлых жизней нередко действуют другие люди, и в происходящих исцелениях может быть задействован интересный уровень синхронности. Например, однажды я работал с человеком, который длительное время был вовлечен в очень трудные враждебные отношения. В переживании прошлой жизни его противник оказался человеком, который убил его в давние времена, когда они вместе жили на земле. Отправившись в прошлое и простив то преступление, данный пациент сразу же изменил свое отношение к этому человеку в теперешней жизни. Застарелая неприязнь и страхи внезапно исчезли, и он увидел его в новом свете. Когда это происходило, его былой враг, находясь по другую сторону земного шара, совершенно независимо испытал сходное личное переживание, преобразившее его в том же направлении. Почти в одно и то же время, у обоих этих людей были переживания, изменившие их основные взгляды на жизнь и исцелившие их от взаимной вражды. Хотя события, которые изменили их обоих, в то время казались совершенно не связанными друг с другом, они, тем не менее, привели к восстановлению их отношений.

Этот отдельный пример, несмотря на всю свою необычность, все же не является редкостью в моей работе. Я неоднократно наблюдал, как кармические партнеры переживали резкие перемены, которые освобождали их от прошлого и позволяли исцелить раны, мучившие их долгие годы. Эти изменения отношений происходили почти одновременно, хотя вовлеченные в них люди нередко находились за тысячи миль друг от друга и не имели прямой связи.




Жили ли мы раньше?

Все сказанное выше в отношении переживаний прошлых жизней ставит ряд важных вопросов, без ответа на которые невозможно сколько-либо серьезно говорить о перевоплощении. Мы могли бы спросить, обязательно ли существование кармических переживаний доказывает, что мы жили раньше? Означает ли оно, что до этой жизни у нас было множество других? И означает ли оно, что в каждой жизни мы продолжаем нести ответственность за свои поступки в предыдущих? Чтобы ответить на эти вопросы, полезно не только изучить свидетельства в поддержку или против подобных представлений, но взглянуть на историю наших верований и суеверий по данному вопросу. Слишком часто наши суждения о явлениях, которые нельзя прямо проверить с помощью физических органов чувств или математикии, определяются именно тем, во что нас приучили верить , а не беспристрастным изучением более объективных данных.

Нам следует вспомнить, что перевоплощение и карма — краеугольные камни главных религий Индии: индуизма, буддизма, джайнизма, сикхизма и зороастризма. Кроме того, с учением о перевоплощении и карме неразрывно связаны тибетская ваджраяна, японский эзотерический буддизм и множество буддийских школ Южной Азии.

Несколько важных философских школ Древней Греции тоже включали в себя веру в перевоплощение. К ним относились пифагорейцы, орфики и платоники. Эту же доктрину исповедовали ессеи, фарисеи, караимы и другие еврейские и полуеврейские общины. Она была принята неоплатониками и гностиками, и составляла важную часть каббалистической теологии средневекового еврейства. Аналогичные идеи можно обнаружить в таких исторически, географически и культурно не связанных группах, как африканские племена, растафари Ямайки, американские индейцы, доколумбовские культуры, полинезийские кахуна, последователи бразильской умбанды, галлы и друиды.

В современном западном обществе теория реинкарнации была принята теософами, антропософами и некоторыми спиритуалистами. На первый взгляд может показаться, что вера в перевоплощение чужда христианству и даже несовместима с ним. Однако это не всегда было так: вера в перевоплощение была частью раннего мистического христианства. Согласно св. Джерому, жившему в IV и V веках н. э., эзотерическое толкование вопроса о перевоплощениях было доступно только церковной элите.

Самым выдающимся христианским мыслителем, высказывавшимся по поводу существования душ, возвращающихся на землю, был Ориген — один из величайших отцов церкви всех времен. Его написанные в III веке н. э. работы (в частности, его книга «О началах») были осуждены Вторым Константинопольским Собором, созванным императором Юстинианом в 553 году н. э. Вынесенный Оригену приговор гласил: «Всякий, кто утверждает мифическое предсуществование душ и принимает следующую из него чудовищную доктрину, должен быть предан анафеме!» Хотя этот указ, безусловно, способствовал признанию учения о перевоплощении ересью, религиозные исследователи находят следы аналогичных идей в сочтинениях бл. Августина, св. Григория Нисского и св. Франциска Ассизского.

В последние три столетия это отрицательное отношение к перевоплощению в западной культуре было явно поддержано ньютоновской наукой. Преобладающей тенденцией современного индустриального мира было неприятие всех форм духовности как ошибочных и ведущих к заблуждению. Таким образом, мы видим, что мир как бы поделен между теми, кто твердо верит в перевоплощение, теми, кто относится к нему нейтрально или просто им не интересуется, и теми, кто его полностью отвергает.

Придерживаясь этой точки зрения на наши убеждения и предрассудки относительно перевоплощения, давайте снова вернемся к первоначальному вопросу. Могут ли современные исследования сознания внести какой-либо вклад в эту проблему? Самый важный вклад состоит в понимании того, что говорить о перевоплощении как об «убеждении», то есть мнении, не только неправильно, но и бесполезно. Позвольте мне объяснить.

Доктрина перевоплощения — вовсе не предмет верования, а серьезная попытка концептуализировать очень конкретные и специфические переживания и наблюдения, связанные с прошлой жизнью. И хотя существование самих переживаний — это факт, который может подтвердить любой серьезный исследователь, знакомый с необычными состояниями сознания, имеются различные способы интерпретации одних и тех же данных. Так дело обстоит с любым серьезным научным вопросом. В конце концов, теория тяготения — это вовсе не то же самое, что само тяготение. И хотя мы можем отказываться принимать всерьез переживания прошлых жизней из за того, что нам не нравится теория перевоплощений, нам даже в голову не придет думать подобным образом о тяготении — то есть отрицать, что предметы падают, лишь потому, что нам не нравятся теории, которые объясняют это явление.

Существуют проверенные факты, касающиеся перевоплощения. Например мы знаем, что яркие переживания прошлых жизней спонтанно происходят в необычных состояниях сознания. Для этого не требуется ни подготовки, ни предварительного знания предмета. Во многих случаях эти переживания содержат точную информацию о предшествующих исторических периодах, которую можно проверить объективно. Терапевтическая работа показала, что многие эмоциональные расстройства коренятся в переживаниях прошлой жизни, а не в личной истории текущей жизни, и симптомы этих расстройств исчезают или ослабевают после того, как человеку предоставляется возможность заново пережить лежащий в их основе опыт прошлой жизни. Синхронности, связанные с этими переживаниями, также указывает на то, что феномен прошлой жизни заслуживает серьезного внимания. Работы Йена Стивенсона с детьми, которые заявляли, что помнят случаи из прошлой жизни, также подтверждают важность этой области.

Одним из способов объяснить эти явления может быть вера в то, что индивидуальное сознание сохраняется после смерти физического тела. Но было бы ошибкой считать это окончательным «доказательством». Важно напоминать себе, что наука никогда ничего не «доказывает»; она лишь «опровергает» или «уточняет» существующие теории. История самой науки учит нас, что никакая отдельная теория не объясняет всех аспектов любого явления, и что всегда есть более чем одна теория, претендующая на объяснение наблюдаемых фактов. И значит можно серьезно относиться к переживаниям прошлых жизней и предлагать альтернативные объяснения, которые не включают в себя теорию о том, что души выживают после смерти, или что существует переход индивидуального сознания из одной жизни в другую.

Действительно, в духовной литературе мы находим по меньшей мере два альтернативных объяснения. Например, в индийской мистической традиции буквальная вера в перевоплощение считается низшим толкованием кармы. Эта теория утверждает, что все границы и разделения во Вселенной произвольны. В пределе, существует лишь творческий принцип Космического Сознания. Только он воплощается, то есть принимает физическую форму. С этой точки зрения вся Вселенная представляется божественной игрой (лила ) Высшего Существа (Брахмана ). Всякий, кто сумеет постичь эту концепцию, увидит, что кармические проявления — это всего лишь еще один уровень иллюзии.

Еще одно объяснение состоит в том, что воплощающаяся сущность — это все поле человеческого сознания. Это поле, которое можно назвать Сверхдушой, включает в себя все человеческие жизни; распространяясь по всей планете и во все времена, оно выражается в виде отдельных личностей, чтобы исследовать и познавать себя. После смерти индивидуума не усвоенные части опыта этой жизни возвращаются к Сверхдуше и становятся строительным материалом для будущих воплощений. Подобно образу многокамерной раковины наутилуса, теория Сверхдуши соединяет в себе концепции отдельности и непрерывности индивидуальных сознаний таким образом, что превосходит их обе.


Экстрасенсорное восприятие и парапсихология

Интерес к надличностным явлениям не нов для западной науки и не ограничивается сферой психологии. В течение многих десятилетий парапсихология, считавшаяся крайне спорной дисциплиной среди более уважаемых областей науки, изучала способы, посредством которых мы можем иметь доступ к информации, не используя органы чувств. Парапсихология исследовала различные виды экстрасенсорного восприятия (ЭСВ), то есть способностей преодолевать пространственные границы и расстояния, а также ограничения линейного времени. Таким образом, эти способности можно было включить в наше предыдущее обсуждение, но ввиду интереса к ним со стороны парапсихологов я решил описать их в отдельном разделе.

Явления ЭСВ, характеризующиеся выходом за пространственные границы, включают в себя внетелесные переживания, способность переживать отдаленные события и телепатию. К явлениям ЭСВ, для которых характерно преодоление временных барьеров, можно отнести предзнаменование (знание о событиях, которые еще только должны случиться), ясновидение (видение событий прошлого и будущего) и психометрию (сверхчувственный доступ к истории предметов).

Переживания сознания, отделяющегося от тела, или внетелесные переживания (ВТП), случаются в разнообразных формах и в различной степени. Они могут возникать в виде отдельных эпизодов на протяжение всей жизни человека, а также происходить в виде групп или последовательностей событий, являющихся частью надличностного кризиса или психического раскрытия.

Этот тип переживаний может вызываться множеством факторов — например, чрезвычайными обстоятельствами, угрожающими жизни, ситуациями близости к смерти, переживанием клинической смерти, сеансами глубокой эмпирической терапии, психодуховным кризисом или приемом определенных психоактивных веществ. Некоторые из наиболее заслуживающих внимания переживаний такого рода описаны в «Тибетской книге мертвых». Ученые не принимали всерьез эти древние описания вплоть до недавнего времени, когда современные исследования в экспериментальной психиатрии и танатологии подтвердили их достоверность.

Мы можем переживать эпизоды, в которых сознание оставляет тело, отделяясь от него, и затем смотрит на него со стороны; в более продвинутых формах этого опыта мы можем покидать свое тело и перемещаться в различные отдаленные места.

Много лет назад, вскоре после своего прибытия в Соединенные Штаты, я под наблюдением врача проходил сеанс ЛСД, который был частью учебной программы для психиатров. Во время сеанса я внезапно ощутил странное сочетание безмятежности и блаженства. Я чувствовал, что вошел в удивительный мир, подобный миру ранних христиан, где чудеса были возможны, приемлемы и объяснимы. Я начал думать о проблемах пространства и времени и о неразрешимых парадоксах бесконечности и вечности, приводящих в смятение наш рассудочный ум в обычных состояниях сознания. Я не мог понять, как я мог позволить так промыть себе мозги, что считал бесхитростную концепцию одномерного времени и трехмерного пространства обязательной и существующей в объективной реальности. В том состоянии, в котором я находился, мне казалось совершенно очевидным, что в сфере духа не может быть подобных ограничений, поскольку пространство и время — это не более, чем умственные построения.

В надличностной сфере сознания можно было создавать и переживать любое число пространств и времен. В этом мире одна секунда могла быть равноценна вечности. В этой ситуации мне пришло в голову, что я не должен быть связан ограничениями времени и пространства и могу беспрепятственно путешествовать в пространственно-временном континууме. Я был настолько убежден, что все это правда, что решил попытаться отправиться таким образом в Прагу — мой родной город, находящийся отсюда за тысячи миль. Я начал двигаться и ощутил, что лечу сквозь пространство с огромной скоростью. Но, к моему великому разочарованию и вопреки моим ожиданиям я не мог достичь своей цели.

Я сразу же понял, что все еще нахожусь под влиянием своих старых концепций пространства и времени и мыслю в терминах направлений и расстояний. Мне пришло в голову, что правильнее было бы заставить себя поверить в то, что место сеанса тождественно месту, куда я хочу попасть. Когда я подошел к задаче таким образом, то испытал очень причудливые ощущения. Я обнаружил, что нахожусь в странном, очень тесном месте, переполненном вакуумными лампами, проводами, резисторами и конденсаторами. После недолгого замешательства я сообразил, что попал в телевизионный приемник, который находится в Праге, в квартире, где я провел свое детство. Я пытался каким-то образом использовать громкоговорители телевизора, чтобы слышать, и телевизионную трубку, чтобы видеть. Мне стало ясно, что я столкнулся с последним концептуальным препятствием, поскольку средства, с помощью которых я преодолевал иллюзию расстояния, были каким-то образом скопированы с современной электроники.

Как только я понял, что для сознания не существует никаких границ, я прорвался через телевизионный экран и обнаружил, что расхаживаю по квартире своих родителей. Это переживание было столь же объективным и реальным, как и любое другое переживание в моей жизни. Я подошел к окну и посмотрел на часы, висевшие на углу улицы. Они показывали шестичасовую разницу во времени по сравнению с тем местом в Штатах, которое я покинул. Несмотря на тот факт, что показания точно отражали разницу между двумя часовыми поясами, я не посчитал это убедительным свидетельством. Я знал временную разницу интеллектуально, и мой ум, разумеется, мог легко сфабриковать это переживание.

Мне хотелось более убедительного доказательства того, что переживаемое мною «объективно реально» в обычном смысле. В конце концов, я решил провести проверку. Я захотел снять со стены картину и потом узнать у родителей, не заметили ли они в квартире что-либо необычное. Я потянулся к картине, но мной овладело неприятное чувство, что я собираюсь сделать нечто опасное. Я ощущал вокруг себя жутковатую атмосферу, наводящую на мысли о злых силах и черной магии. Казалось, будто я рискую своей душой. Я тотчас же остановился, чтобы поразмыслить над последствиями своих действий.

Перед моим мысленным взором предстали образы всемирно известных казино. Я видел шарики рулеток, несущиеся по кругу с умопомрачительной скоростью, механические движения игорных автоматов, кости, кувыркающиеся на игорных столах, игроков, занятых игрой в баккара, и мерцающие огни досок для кено. За этим последовали образы подслушивания на тайных встречах политиков, военных чинов и ученых. Я осознал, что еще не преодолел эгоцентризм и не способен противиться соблазну использовать свои психические силы для собственных нужд. Если бы я на самом деле мог управлять пространством и временем, то имел бы неограниченный запас денег, зная наперед исход скачек или игр. Для меня не существовало бы никаких секретов. Я мог бы подслушивать на встречах на высшем уровне и иметь доступ к самым секретным научным и военным разработкам. Это открыло бы невообразимые возможности для управления ходом истории всего мира.

Я начал понимать, с какими опасностями связан мой эксперимент. Мне приходили в голову отрывки из различных книг, предостерегающие от игры с этими силами, пока не преодолены корыстные побуждения собственного эго. Я обнаружил, что крайне двойственно отношусь к проверке своего видимого могущества. Если бы мне удалось подтвердить, что можно манипулировать физической средой с расстояния в несколько тысяч миль, вся моя вселенная тотчас бы рухнула и я оказался бы в состоянии полного метафизического замешательства. Мир, который я знал, перестал бы существовать.

В итоге я не смог заставить себя проделать задуманный эксперимент. Это позволяло мне продолжать тешить себя мыслью, что в этом сеансе я, быть может, покорил время и пространство. В тот момент, когда я отказался от эксперимента, я снова очутился в Штатах, в той же комнате, где начинался сеанс.

До сих пор бывают времена, когда я глубоко сожалею, что упустил такую уникальную возможность проверить свою способность манипулировать пространством и временем. Однако, память о связанном с этим метафизическом ужасе, заставляет меня усомниться в том, что я был бы смелее, если бы мне представилась еще одна возможность провести подобный тест. К счастью, подлинность внетелесного опыта можно проверить другим способом. В последние два десятилетия эту захватывающую область подробно исследовала молодая научная дисциплина, которая называется танатологией и сосредоточивается на переживаниях, связанных со смертью и процессом умирания.

Раймонд Моуди, Кеннет Ринг, Майкл Сейбом, Элизабет Кюблер-Росс и другие весьма уважаемые исследователи неоднократно подтверждали, что люди в ситуациях, близких к смерти, имели внетелесные переживания (ВТП), во ходе которых они могли наблюдать события, происходившие в других комнатах и даже в отдаленных местах. Эти рассказы были объективно проверены независимыми наблюдателями. Окончательным вызовом ньютоновской науке в этой области стало открытие, что люди, потерявшие зрение, после ВТП описывают зрительно точные сцены, хотя при выздоровлении от болезни или травмы, ставших причиной опыта близости к смерти, зрение к ним не возвращается. Наши наблюдения околосмертных переживаний подтверждают отрывок из «Тибетской книги мертвых» , в котором говорится, что сразу же после смерти мы обретаем «тело бардо», способное превосходить обычные ограничения времени и пространства и совершенно свободно путешествовать во всех направлениях.

В тот период времени, когда я активно участвовал в танатологических исследованиях, я посетил госпиталь в Майами. Один из тамошних врачей только что подтвердил необычный околосмертный опыт кубинской эмигрантки. Во время остановки сердца у нее было ВТП, в котором она снова оказалась на Кубе. Она попала в дом, в котором когда-то жила, но где не была уже много лет. Оправившись от инфаркта, она была очень расстроена тем, что увидела во время ВТП. Она рассказала, что люди, ныне живущие в этом доме, произвели там ряд изменений, которые ей не понравились. Они переставили вещи, заменили кое-что из мебели и выкрасили забор в какой-то ужасный зеленый цвет. Ее лечащий врач смог подтвердить, что она правильно описала все пермены, которые произошли в доме за время ее отсутствия — включая и то, что забор был покрашен в зеленый цвет необычного оттенка.

Наша способность покидать физические тела и путешествовать в другие места была продемонстрирована в контролируемых лабораторных экспериментах исследователями, которые пользуются заслуженным уважением в научных кругах. В их число входят Чарльз Тарт из Калифорнийского университета в Дэвисе, а также Рассел Тарг и Хэрольд Путхофф из Стэндфордского исследовательского института. Рассел Тарг в своих исследованиях «видения на расстоянии» использовал двух испытуемых. «Видящий» остается в лаборатории под тщательным наблюдением, а «человек-маяк» располагается где-нибудь поодаль. Затем компьютер выбирает какое либо место, не известное видящему.

Человек-маяк получает тайное указание отправиться в место, случайным образом выбранное компьютером. После того, как он доберется туда, видящего просят описать, что видит человек-маяк. Расстояние между человеком-маяком и видящим, судя по всему, не оказывает значительного влияния на способность видящего точно описывать место; между ними может быть как несколько кварталов, так и много тысяч миль. В нескольких успешных попытках один советский медиум не только точно описал местоположение коллеги Тарга, Кейта Харари, который выступал в роли человека-маяка, но и предсказал, что Харари увидит в следующем выбранном компьютером месте — еще до того, как он узнал, что он увидит, и добрался туда!

Хотя в первых исследованиях видения на расстоянии участвовали мужчины и женщины, специально отобранные из-за своих психических способностей, вскоре стало ясно, что обучить выполнению этой задачи можно практически любого. Многие исследователи убеждены, что видение на расстоянии и другие телепатические способности в норме присущи человеку. После переживания видения на расстоянии многие люди рассказывают, что процесс развития этого дара связан не столько с обучением чему-то новому, сколько с «отучением» от негативной обусловленности, которая делает эти способности «нереальными».

Хорошие ясновидящие способны иметь доступ к информации о прошлом своих клиентов или об истории физического объекта, не имея никаких зрительных или словесных ключей к разгадке. Я неоднократно был свидетелем того, как медиумы Энни Армстронг и Джек Шварц получали доступ к сложной и подробной информации такого рода. Способность получать информацию таким образом предполагает, что память может существовать независимо от физического тела в специфической форме, которую могут распознавать иные человеческие способности, нежели органы чувств. Время не похоже на узкую железнодорожную колею, протянувшуюся вдаль в двух направлениях (в прошлое и в будущее). Возможно, оно больше походит на безбрежное море, каждая капля которого доступна нам в любой момент, независимо от того, где мы можем находиться.

Мне, как исследователю человеческого сознания, вполне ясно, что рука об руку с нашими переживаниями необычного восприятия часто идет метафизический страх, подобный тому, что я испытал, столкнувшись с возможностью перенестись через пространство и время в квартиру своих родителей. Этот страх обусловлен тем, что подобные переживания ставят под сомнение и подрывают фундаментальные убеждения относительно природы реальности. Когда нас охватывает этот страх, он настолько угрожает устоявшимся представлениям, которыми мы оперируем в нашей повседневной жизни, что обычно бывает намного легче отвергнуть существование восприятия, чем принять пережитое и поверить в него. Иными словами, сталкиваясь с выбором между принятием нового мировоззрения и успокоением своих страхов, мы часто выбираем последнее.




Выход за пределы пространства и времени в мифологический мир

В этой и предыдущей главах мы говорили о том, как надличностное сознание позволяет нам исследовать переживания, которые выходят за привычные границы пространства и времени. Однако даже в этой сфере опыта люди, которых мы видим, и события, с которыми мы сталкиваемся, обладают сходством с «реальными» людьми и событиями, хотя и воспринимаемыми совершенно иначе, чем в обычной жизни. Но надличностное сознание позволяет нам идти еще дальше. Мы можем встретиться с сущностями, ситуациями и местами, которые почти или вовсе не похожи на реалии, известные нам в повседневной жизни. Именно здесь мы выходим за пределы привычных переживаний и входим в мир, знакомый шаманам и визионерам, — мир богов, демонов и сверхчеловеческих существ, известных по мифам и сказкам.




ЗА ПРЕДЕЛАМИ РАЗДЕЛЯЕМОЙ РЕАЛЬНОСТИ




Мифы приходят не из системы понятий; они рождаются из образа жизни; они исходят из более глубокого центра. Мы не должны путать мифологию с идеологией. Мифы приходят оттуда, где сердце и где переживание, в то время, как ум может удивляться, почему люди верят в эти вещи. Миф не указывает на факт; миф указывают на то, что стоит за фактом и наполняет его содержанием.


Каталог: ld
ld -> Общая характеристика исследования
ld -> Петинова М. А. П 29 Философия техники
ld -> Лингвистический поворот и его роль в трансформации европейского самосознания ХХ века
ld -> Образование в человеческом измерении
ld -> Социокультурные традиции в контексте становления и развития самосознания этноса
ld -> Физкультура и спорт issn 2071-8950 Физкультура
ld -> Культурная социализация молодежи в условиях транзитивного общества
ld -> Великую землю


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   20


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница