Специфика посткоммунистических трансформаций стран Центральной и Восточной Европы (цве) заключается в том, что переход к демократии сопровождается процессом десуверенизации



Скачать 125.14 Kb.
страница1/2
Дата14.05.2018
Размер125.14 Kb.
ТипИсследование
  1   2

Идеология суверенной демократии в экспертном дискурсе.

А.А. Токарев, Тульский государственный университет, студент 5-го курса специальности «Политология». E-mail: tokarev-ne@yandex.ru.


В феврале-марте 2008 года на базе Лаборатории социально-политических исследований ТулГУ было проведено исследование (метод – глубинное интервью, выборочная совокупность – 10) с целью проанализировать восприятие экспертами институциональных и аксиологических аспектов суверенной демократии (далее – СД). Эксперты: главные редакторы региональных СМИ, депутаты Тульской областной Думы, сотрудники администрации Тульской области, руководители региональных отделений политических партий.
1. Взаимосвязь реального суверенитета и политического режима современной России.

По мнению большинства экспертов, в настоящее время Россия обладает реальным внешним суверенитетом, являясь «независимым государством, самостоятельно формирующим свою политику». Достижение реального суверенитета однозначно связывается с президентством В.В. Путина (президентство Б.Н. Ельцина, наоборот, воспринимается как «время ущемления Западом нашего суверенитета»). Однако, некоторые эксперты отмечают зависимость современной России от покупки Европой углеводородов что, по их мнению, создаёт предпосылки для «ущемления» экономического суверенитета. Десуверенизация экономики также детерминируется хранением стабфонда в иностранных ценных бумагах и иностранной валюте, а также низким уровень продовольственной безопасности («Россия продолжает зависеть от покупок зерна на Западе»).

Одним из признаков реального суверенитета называется низкий уровень интеграции России в наднациональные структуры с высокой степенью подчинения (НАТО, ЕС). Военно-политические и экономические организации, в которых Россия имеет членство (ОДКБ, ШОС, СНГ), по определению экспертов, «не сильно влияют на нашу политику, скорее, наоборот – мы их используем». В качестве реализующего суверенитет упоминается только институт президента («суверенитет больше всего отстаивает президент и президентская рать»). Вместе с тем, последние меры по укреплению внешнего суверенитета (Мюнхенская речь В. Путина, возобновление боевых дежурств СА, выход в Средиземное море совместной группы Северного и Черноморского флотов, выход из ДОВСЕ, закрытие отделений Британского совета, «газовые войны» с Украиной, Грузией, Белоруссией) оцениваются неоднозначно: одни эксперты видят в них «фактическую работу по защите нашей независимости», другие – «PR-ходы для внутреннего пользования» и объясняют это желанием власти «отвлечь население от внутренних проблем, чтобы думали только о внешних врагах». Независимо от оценок внешнего суверенитета, внутренний характеризуется экспертами однозначно: «декларируется, но не обеспечивается». Экспертное сообщество региона выступает за симметричную модель взаимосвязи внешнего и внутреннего суверенитета, при которой оба типа поддерживают друг друга и реализация одного не обуславливает ущемление другого. Ограничение внутреннего суверенитета объясняется принадлежностью верховной власти «узкой группе путинцев». При этом современный политический режим характеризуется следующими понятиями: «управляемая демократия», «суверенный авторитаризм», «централизованная демократия», «государственный капитализм»; «суверенная автократия с демократическими лозунгами».

Несмотря на конкуренцию различных характеристик, приписываемых действующему политическому режиму, преобладающим является образ формальной демократии («демократия на словах») с выраженными элементами авторитаризма. Среди авторитарных черт, свойственных современному этапу политического развития, эксперты назвали следующие: «всеобщая управляемость»; «централизация управления»; «силовое центрирование»; «однопартийная система»; «отсутствие реально работающего гражданского общества»; «неконкурентные выборы»; «заранее известный результат выборов»; «контроль государства над общественными институтами»; «ограничение свободы слова (запрет «Маршей несогласных», давление на НБП, недопущение Касьянова к выборам), отсутствие возможности прихода к власти оппозиции». Современную Россию некоторые эксперты сравнивают с Советским Союзом (прежде всего, из-за доминирующего положения исполнительной власти в политической системе): «вместо авторитаризма появилась т.н. вертикаль власти». Эволюция политического режима воспринимается как «переход от однопартийной системы к однопартийной».

Двое экспертов отметили сходство политических режимов В.В. Путина и Б.Н. Ельцина: «Путин продолжает курс: кроме формы институтов, ценностно ничего не меняется». Однако, большинство выделяет положительные отличия президентства Путина: восстановление внешнего суверенитета; экономическую и социальную стабильность («хотя современный режим социально и политически стабилен, эта стабильность грозит перерасти в стагнацию»); восстановление территориальной целостности государства. Но, с точки зрения развития демократии, выводы экспертов не столь однозначны: «при Ельцине в полной мере реализовывалась свобода слова», «оппозиция имела реальное влияние на власть и сменяла её»; «были созданы предпосылки формирования здоровой демократии, но потом они испарились. А были бы цены на нефть такие, как сейчас – всё было бы в порядке». Несмотря на частое употребление в экспертном дискурсе слов «хаос», «разгул» и «бардак» по отношению к «демократии Ельцина», они же отмечают её «более плюралистический» и «неавторитарный» характер. Политический режим периода президентства Б.Н. Ельцина определяется, как «олигархия», «олигархический капитализм», «митинговая демократия». В целом, «демократия Ельцина» определяется как «более западная», т.е. в большей степени соответствующая формальным признакам либеральной демократии – «по внешним атрибутам отвечающая западным моделям». Тогда как «демократия Путина» отождествляется с собственным, не имеющим аналогов, типом политического режима. Процесс институционализации СД в данном контексте оценивается положительно: «по сравнению с временами Ельцина – мы строим демократию, не оглядываясь на Запад».

Интересны предположения двух экспертов, высказанные независимо друг от друга, касающиеся практической ценности демократии и суверенитета, наличие которого не обязательно для успешного социально-экономического и стабильного общественно-политического развития государства, что доказывают примеры ряда новых европейских демократий (Польша, Венгрия, Чехия, Словения, Литва, Словакия). Обе категории рассматриваются с позиций «имиджа страны»: суверенитет – не больше, чем «характеристика позиционирования страны в международных отношениях», а демократия «пусть даже на словах – способна привлечь инвесторов».


2. Суверенная демократия как идеология и тип политического режима современной России.

Во-первых, СД большинством экспертов рассматривается в международном аспекте. Чаще всего встречается восприятие СД как «ответа» России («демократии, которая не зависит от других демократий») на агрессивную внешнюю политику США, и в частности «мировой демократизации», призванной расширить территорию их влияния: «Когда весь мир говорит, что существует некий эталон демократии (прежде всего, США), необходимо предложить что-то в ответ. Европа взяла под козырёк, а мы решили придумать что-то своё». «СД – демократия без давления извне. Антитеза установлению демократии в Ираке США». Несуверенная демократия в таком контексте понимается, как «управляемая Западом». Эксперты обращают внимание на влияние глобализации на процессы суверенизации/десуверенизации («мировая тенденция – взаимопроникновение экономик. Без разрешения США никто не чихает») и рассматривают СД преимущественно как «предпосылку геополитического равенства». СД – это попытка государства «показать Западу, во-первых, нашу претензию на независимое развитие, во-вторых, объяснить, что мы от них не отличаемся – тоже демократию строим». Помимо «защитной» функции, эксперты выделяют «наступательную»: «СД используют для сохранения России в существующих границах, а может быть, для дальнейшего расширения пространства».

Во-вторых, СД понимается как идеология, т.е. «продукт для внутреннего потребления». В рамках обозначенного подхода к пониманию сути СД встречаются различные интерпретации этого концепта: «попытка осмыслить русскую национальную идею на современном этапе»; «модель национальной идеи, которую хотят навязать, и которая непонятна»; «претензия на государственную идеологию»; «попытка объяснить новый путь России»; «модель оболванивания или, мягче, уговаривания людей в том, что мы великая страна». В целом суть идеологии СД сводится экспертами к её пониманию как «прокремлёвской идеологии, которая нужна для прикрытия существующего авторитаризма». «Структурирование общества под ранжир кремлёвских политтехнологов» призвано сохранить «власть за существующей группировкой». В экспертном дискурсе часто встречаются слова «попытка», «претензия», что позволяет сделать вывод: СД на подсознательном уровне не воспринимается экспертами как обязательная для установления и единственно предлагаемая государством идеология, хотя они утверждают, что «кроме СД в настоящий момент ничего сильнее не прописано». Ключевое положение идеологии СД, по мнению экспертов, – построение такого государства, которое является «свободным и независимым, отстаивающим свой суверенитет и территориальную целостность, которое демократично в силу реализации свободы слова (когда за мысли не сажают) и свободы дела (когда можно беспрепятственно зарабатывать своей профессией деньги)». Альтернативный вариант: «государство будет контролировать свободу людей».

В-третьих, СД понимается как тип политического режима. Эксперты почти единодушны: «это собственный, отечественный тип демократии», «не какая-то западная модель с нашими традициями, а именно свой путь». Добавление эпитета к основному понятию рассматривается: во-первых, как акцент на «отечественной принадлежности демократии»: «единой мерки демократии не бывает»; во-вторых, как желание обосновать ущемление демократии: «СД – прикрытие отхода от принципов демократического развития». Эксперты не разделяют политический режим современной России и СД, объединяя их понятием авторитаризма. СД не воспринимается иначе как управляемая демократия. Акцент делается на нормативном аспекте: «формальная демократия. Граждане по отношению к власти не партнёры, не друзья и враги, а просто манипулируемые и управляемые». СД – «такая демократия, в которой власть не принадлежит народу». Внутренним суверенитетом, по мнению некоторых экспертов, обладает «суверен – т.е. государь, т.е. президент», и СД – «это такая демократия, которая нравится суверену». Эксперты двояко воспринимают СД: с одной стороны, оценивая её положительно, как некий идеал взаимной поддержки внешнего и внутреннего суверенитета, с другой, считая её типом современного политического режима в России. Возникает противоречие: СД – это и то, что реализуется сейчас, и то, что будет реализовываться в будущем. На наш взгляд, это можно объяснить двойственностью позиционирования СД – не только как идеологии, но и как типа политического режима, авторитарные черты которого эксперты постоянно присваивают политическому режиму современной России – делегативной демократии.

Как идеология одной партии «Единой России» («ЕР») СД не воспринимается. На наш взгляд, это связано с отсутствием в СМИ массовых случаев позиционирования СД как идеологии «ЕР». СД, скорее, наоборот, представляется Кремлём, как общегосударственная идеология, при этом её принадлежность к партии ретушируется. Однако, эксперты безоговорочно соглашаются с тем, что признание СД своей идеологией единственным политическим актором, значительно снижает её интеграционный потенциал: «СД – идеология только одной партии – хотя бы уже поэтому она не может претендовать на массовое употребление». Несколько экспертов высказали точку зрения: «ЕР» – не партия, а конгломерат интересов, который может развалиться. И СД, как идеология, потеряет базу» – возможно, это ещё одна причина, по которой СД не связывают с партийной идеологией, надеясь на благополучные варианты её развития. В качестве альтернативного варианта выдвигается предположение о возрастании роли «ЕР» в политическом процессе и усиливающейся монополизации власти. «ЕР» предполагает себя как неоКПСС». «Другие партии должны будут разделить эту идеологию – на основе такого негласного соглашения возможна дальнейшая консолидация».




Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница