Современного



страница1/17
Дата13.05.2018
Размер2.13 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

РОССИЙСКАЯ            институт АКАДЕМИЯ НАУК         Философии

ФИЛОСОФЫ


СОВРЕМЕННОГО

МИРА


В. Хёсле



ГЕНИИ ФИЛОСОФИИ НОВОГО ВРЕМЕНИ





Москва «Наука» 1992

 

==1



 

 

==2



Моим друзьям в СССР — в знак благодарности за их человечность и восхищения их истинной любовью к философии, с надеждой на более тесное сотрудничество

00.htm - glava01



ВВЕДЕНИЕ

Читателю может показаться странным, что после некоторого перерыва я возобновляю свои чтения совершенно новой темой. И действительно, нет сомнения в том, что предлагаемые лекции по истории философии связаны с лекциями по философии экологического кризиса лишь внешним образом. Прежде речь шла о насущной проблеме современности, от политического решения которой будет зависеть будущее всего человечества; сегодня я начинаю размышлять о прошлом метафизики. Что может казаться более далеким друг от друга, чем эти два круга тем моих лекций? И все же при более глубоком рассмотрении становится совершенно ясно, что между метафизикой нового времени и экологическим кризисом существует самая тесная связь. Историческое место экологического кризиса — новое время, сущность же эпохи всегда в концентрированной форме выражается в ее метафизике. Так что если нам удастся понять, чем метафизика нового времени отличается от античной философии, мы вправе надеяться на то, чтобы точнее раскрыть смысл философской культуры нового времени, а значит, ближе подойти к решению загадки, которая все вновь и вновь заставляет нас изумляться и даже ужасаться:

==3

почему именно человек, этот венец творения, толкает себя, а вместе с собой и значительную часть всего живого в пропасть? Чтобы не порождать ложных ожиданий, с самого начала хочу заявить, что моя задача не имеет характера деконструкции. Анализ мой отнюдь не сводится только к филологическому рассмотрению, так как несмотря на то, что реконструкция мнений, доксография, есть, несомненно, важное и достойное предприятие, все же она остается на подступах к собственно философии, и то, что современная западная философия в значительной мере сводится к доксографии, доказывает лишь, что ее трудно считать великой философией, достойной преемницей тех умозрительных систем, которые становятся объектом ее изучения. Но это не значит, что единственной альтернативой доксографии является деконструкционизм. Ибо хотя критический анализ истории философии — это важная философская задача, все же критика, если она хочет быть принятой всерьез, должна отвечать двум условиям: от нее требуется, во-первых, предпринимать подчас напряженное и трудное усилие постичь внутреннюю логику того, что она хочет критиковать; во-зторых, она должна позаботиться о том, чтобы точка зрения, т. е. позиция, с которой она критикует, не отстала безнадежно от критикуемой, а это случается, если дело касается внутренне противоречивой позиции. Именно эти два условия, как мне кажется, и не выполняются в деконструкционизме; следовательно, нужно искать третий путь — путь между простым изложением и поверхностной рефлексией. Это и есть путь имманентной критики.

В следующих пяти лекциях я хотел бы указать на то, что в системах крупнейших метафизиков нового времени кажется мне действительно непре-

 

==4



ходящим, а что зависит от произвольных допущении и даже подталкивает роковое движение европейской  Цивилизации. Разумеется, я не льщу себя иллюзиями, будто задача легко выполнима, ибо заслуга метафизики нового времени состоит в том числе в том, что она совершение неповторимо закончена — именно эта завершенность становится важным принципом ее рассуждений.

Так, вполне можно утверждать, что спинозистская или гегелевская структура философствования была бы немыслима в античности или в средние века.

Как же мы хотим отделить здесь непреходящее от проблематичного и даже рокового и в этом смысле словно «разломить» эти системы, не запутываясь в противоречиях? В самом деле, перед лицом такой невероятной связности напрашиваются два первых К пути: капитуляция, т. е. простой «парафраз»—самоограничсние им было бы не чем иным, как «кастрацией» живого мышления, или — внешняя критика, которая у Хайдеггера еще руководствуется важным прозрением и значительной предметной задачей, у Дерриды же исчерпывается иронией и игрой.

Стратегия, которой я буду следовать в дальнейшем, такова: я признаю, что изменения в понимании обоснования философской истины, присущей метафизике нового времени, представляют собой непреходящий прогресс, ибо лишь на основе этих изменений приобретает смысл идея автономии разума. И вовсе не случайно, что эта идея утрачивается, скажем, у Хайдеггера (не говоря уже о постмодернистах). Вместе с тем я отвергаю также вовсе субъективистское преобразование понятия разума. От достигнутых преобразований, как мне кажется, без

 

==5



sacrificium intellectus 1 уже нельзя отказаться; субъективистское же преобразование, хотя и связано самым тесным образом с сущностью метафизики нового времени, все же встречает уже в новое время сопротивление, которое одновременно претендует на то, что вовсе не отстало от теоретико-познавательного уровня метафизики нового времени, а скорее преодолело субъективизм как раз на его основе.

Само собой разумеется, что правомерность моей историке -философской стратегии, придерживающейся идеи автономии разума, но сохраняющей критическую дистанцию в отношении философии субъекта, зависит от решения важного вопроса о том, совместима ли действительно теоретико-обосновательная программа метафизики нового времени с пафосом преодоления философии субъекта? Рискну упомянуть о том, что я попытался дать систематический и положительный ответ на этот вопрос в книге «Кризис современности и ответственность философии. Трансцендентальная прагматика, предельное обоснование, этика»2; развитая там идея предельного обоснования образует постоянный фон моего позитивного отношения к метафизике нового времени, забота же о сохранении природных основ жизни - является лейтмотивом моей критики метафизики нового времени.

Второй важный мотив представленных лекций состоит в специфической постановке историко-философской проблемы. В книге «Истина и история. Этюды о структуре истории философии в парадигматическом анализе развития мысли от Парменида до Платона»3 я выдвинул тезис о том, что западная история философии подразделяется на пять фаз, каждой из которых присуща своя логика развития: за метафизической концепцией в начале цикла сле

 

==6



дует эмпиристская критика, с необходимостью приводящая к скептическому кризису, который, как движение просвещения, ставит под сомнение всю существующую культуру. Это, в свою очередь, приводит к новому осмыслению истории философии и к новому поиску обоснования философии с трансцендентально-философской точки зрения, которая особенно заинтересована в обосновании этики и которая получает дальнейшее развитие в метафизике типа объективного идеализма. Элеаты, атомисты, софисты, Сократ и Платон соответствуют в первом цикле названным пяти фазам; и я попытался детально показать, что в новое время им аналогичны Спиноза, английские эмпирики, Просвещение, Кант и Гегель. Впрочем, я не отрицал, что между античной и новой философией существуют значительные различия, хотя в «Истине и истории» они и не находились в центре моих интересов. Я отстаивал не циклическую, а спиралевидную модель истории философии, причем уже тогда (хотя, надо признать, весьма внешним образом) я усвоил тезис Апеля и Хабермаса о трех парадигмах, соответственно которому прогресс за пределы циклов проходит согласно философским метакатегориям объективности, субъективности и интерсубъективности. В самом деле, очевидно, что значение принципа субъективности в истории философии усиливается: при всем сходстве между платонизмом и неоплатонизмом, проясненном именно новейшими исследованиями, нет сомнения в том, что субъективность играет в неоплатонизме более важную роль, чем у Платона, и что позднее она вместе с христианскими понятиями Бога и Я (ради спасения которого Бог стал человеком) займет центральное место в философско-теологическом мышлении, что было совершенно чуждо

 

==7



античности. И все же только в новое время субъективность станет основанием философии, и мы увидим, что главные метафизические системы нового времени колеблются между Богом и Я как принципами мышления.

Это колебание содержится в системе «отца философии» нового времени — Декарта. Действительно, невозможно отрицать, что его философии присущ антициклический момент. Совсем не простой случайностью было то, что метафизика нового времени начинается не со Спинозы (как можно было бы ожидать по аналогии с Парменидом), а с мыслителя, предвосхитившего иные моменты позднейшей трансцендентальной философии (хотя во многом Декарт и остался в плену дотрансцендентальной традиции). Именно сменой парадигм от объективности к субъективности объясняется это отклонение от первого цикла, но это не позволяет усомниться в господстве в истории мысли логики развития.

Тезис Апеля и Хабермаса, далее, провозглашает в ходе историко-философского процесса интерсубъективность как новую парадигму. И хотя послегегелевская философия выходит за рамки темы моих лекций, все же этот тезис важен для метафизики нового времени потому, что он позволяет увидеть недостаток, характерный для всей метафизики раннего нового времени, в том числе для эмпиристской традиции нового времени: а именно — отсутствие теории интерсубъективности. Этот недостаток ощущается уже у Канта, особенно в его теоретической философии, Фихте же, напротив, одним из первых предпринимает дедукцию интерсубъективности; впрочем, Ты должно быть дедуцировано из Я, тогда как Гегель поставит в центре внимания интерсубъективные отношения — правда, это осуществится

 

==8



только в реальной философии, а не в «ядре» его системы — не в Логике. Игнорирование проблемы интерсубъективности станет еще одной важной темой моих лекций, если историческое место метафизики нового времени — между парадигмами объективности и интерсубъективности, то главными историческими признаками такой метафизики должны быть, с одной стороны, сознательное подчинение природы власти Я (а также эмансипация Я от Бога), с другой же стороны — неспособность создать адекватную теорию интерсубъективности.

Для объяснения прогресса за пределы циклов я приводил в «Истине и истории» кроме названного тезиса о трех парадигмах также принцип прогресса науки. Впрочем, он остался там недостаточно проясненным, кроме того, в этой книге не были осмыслены переломные моменты в истории развития науки. Мне кажется теперь, что идея науки нового времени не может быть признана независимым фактором наряду с переходом от объективности к субъективности, эта идея коренится в этом переходе, вследствие чего полемика с новой европейской наукой, столь характерная для метафизики нового времени, это борьба не с чем-то абсолютно чуждым, а со своим собственным зеркальным отражением. Мы постигнем, впрочем, нечто важное, если поймем, что это зеркальное отражение, своим происхождением обязанное метафизике нового времени, становится со временем ее сильнейшим конкурентом. Причина заключается в том, что в самой природе метафизики нового времени заложена возможность собственного снятия. Наука нового времени относится к метафизике, как Голем к рабби Лёве, и одной из основных задач метафизики, и во все большей степени, становится подчинение собствсн-

 

==9



ных творений. До сих пор это ей не удавалось, и не будет слишком большой смелостью сказать о том, что судьба философии существенным образом зависит от того, насколько ей удастся установить рациональные отношения с наиболее важным ее порождением в новое время — с наукой.

Совершенно невозможно рассмотреть хотя бы только важнейшие этапы метафизики нового времени — для этого, с одной стороны, не хватит времени, с другой же стороны, это не в моей компетенции. Поэтому я вынужден, в частности, отвлечься от традиции эмпиризма, хотя она, особенно после превращения ее в скептицизм, есть, с одной стороны, продукт рационалистической метафизики и вместе с тем важная предпосылка трансцендентально-философского преобразования метафизики, осуществленного Кантом. Я вынужден ограничиться исключительно метафизикой, и даже в этом случае обойти многих выдающихся мыслителей, в том числе и таких величайших мыслителей прошлого, как Лейбниц. Мой выбор — Декарт, Спиноза, Кант, Фихте, Гегель — определяется следующими обстоятельствами: заложенная в системе Декарта амбивалентность его философских рассуждений, колебания между Я и Богом как принципами философии, приводит к тому, что в дальнейшем одни метафизики последовательно разовьют принцип Я, другие же — Бога как исходный пункт философии. Первое проделано Кантом и Фихте, последнее же—у Спинозы, Лейбница и Гегеля. Не случайно, что последние мыслители, в отличие от Декарта, Канта и Фихте, были хорошими знатоками античной философии, ибо только такое знание помогло рационально выразить чувство превосходства, обусловленное парадигмой субъективности. В моей интерпретации ме-

 

К оглавлению

==10

тафизика (а вовсе не одна лишь эстетика) нового времени есть querelle des anciens et des modernes 4... Энергичные защитники автономии новой субъективности противостоят тем, кто хотят вплести ее в более широкую онтологическую структуру. Впрочем, и внутри триады Спиноза—Лейбниц—Гегель неоспоримо нарастающее значение субъективности; более того, обновленный спинозизм Гегеля вправе, по-моему, претендовать на снятие осуществленной Кантом и Фихте революции в методологии.

Как видите, я исхожу из прогресса в истории метафизики нового времени. Правда, прогресс этот вовсе не линеен, ибо субъективность дважды—в системах Декарта и Канта — предпринимает попытку обоснования философии и дважды подвергается укрощению. Далее, категория прогресса может ввести в заблуждение постольку, поскольку прогресс при последовательной разработке определенной позиции не обязательно означает прогресс в познании истины — например, тогда, когда предпосылки этой позиции ложны. Так, философию Фихте можно, с одной стороны, оценить как имманентный прогресс по сравнению с философией Канта, но это не исключает, с другой стороны, что у раннего Фихте находит опаснейшее выражение основная иллюзия метафизики нового времени, а именно ослабление принципа бытия благодаря усилению Я.

 

==11



00.htm - glava02


Каталог: data -> 2011
2011 -> Семинар "Человеческий капитал как междисциплинарная область исследований"
2011 -> Тамара Михайловна Тузова Специфика философской рефлексии
2011 -> Программа дисциплины «Философия» для направления 080100. 62 «Экономика»
2011 -> Программа дисциплины «Социология управления»
2011 -> Программа дисциплины «Основы теории коммуникации»
2011 -> Тезисы международной научно-практической конференции "Реализация гендерной политики: от международного до муниципального уровня"
2011 -> Программа дисциплины «Введение в социологию и история социологии»
2011 -> Николо Макиавелли Государь
2011 -> Экономическая социология
2011 -> Экономическая социология


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница