Современные споры реализма и антиреализма 1



Скачать 330.94 Kb.
страница2/9
Дата05.05.2018
Размер330.94 Kb.
ТипГлава
1   2   3   4   5   6   7   8   9

8.2. Научный реализм


Популярность реализма в современной философии науки, подпитываемая популярностью реализма в среде ученых, исторически можно противопоставить позиции позитивистов конца XIX – начала XX века. Многие философы науки того времени придерживались точки зрения, согласно которой физически реальным является только непосредственно наблюдаемое и измеряемое. Любые разговоры о ненаблюдаемой реальности, стоящей за физическими явлениями, рассматривались как коварная попытка метафизики вновь подчинить себе физику. Концепции Э. Маха, П. Дюгема и А. Пуанкаре, детально рассмотренные в Главе 4 являются примерами следования вышеуказанной установке. С не меньшей неприязнью относились к вопросу о ненаблюдаемой реальности и представители логического эмпиризма, о взглядах которых подробно написано в Главе 5. Поэтому перед научными реалистами стояла отнюдь не тривиальная задача: разработать такую линию аргументации, которая позволила бы им обосновать реальность ненаблюдаемого и доказать конвергенцию3 научных теорий к истине.

Выбранная ими стратегия обоснования реализма получила название объяснительной стратегии, потому что ключевая роль в ней отводилась объяснительным (и предсказательным) достоинствам теории. Научный реализм преподносился своими сторонниками как особая программа объяснения успешности науки. С точки зрения таких философов-реалистов, как Ричард Бойд [10, P. 1-12 ], Хилари Патнэм [54, P. 19], а позднее Джеймс Р. Браун [1, C. 46-62], Алан Масгрейв [34, P. 229-252], Стазис Псиллос [45, P. 71-97] успешность науки есть нуждающийся в объяснении эмпирический факт, а научный реализм есть эмпирическая (т.е. основанная на реальной практике научного исследования) гипотеза, предлагающая единственное удовлетворительное объяснение этого факта. Любое другое возможное объяснение этого факта, с точки зрения предлагаемой реалистами аргументации, делает успех науки чудом.

Что для реалистов значит успех науки? Чем дольше существует наука, тем более точные предсказания и расчёты («до многих знаков после запятой») мы можем сделать на основании наших научных теорий. При выводе этих предсказаний мы используем теоретические термины, обозначающие ненаблюдаемые объекты. Если бы эти объекты не существовали реально, то точность предсказаний научных теорий, постулирующих существование этих объектов, оказывалась бы чудом. Как иначе теории, не отображающие в своих теоретических утверждениях структуру реальности, могли бы позволять нам не только ориентироваться в реальности, но и подчинять её себе? Иллюстрацией этой идеи реалистов могут служить и современные технологии. Ежедневно мы пользуемся огромным количеством техники, созданной с использованием теорий, предполагающих существование ненаблюдаемых частиц, полей и взаимодействий. Неужели не было бы чудом, если бы эти устройства работали при отсутствии в мире гипотетических референтов теорий, на основании которых создавалась вся эта сложная техника?

Квинтэссенцией всех доводов в пользу реализма и стал знаменитый аргумент «Чудес не бывает» (No miracle argument, NMA) в пользу реализма. Одним из первых этот аргумент был высказан Гровером Максвеллом4, хотя в ходе дальнейшего развития философии науки большую известность получила формулировка Х. Патнэма: «Позитивным аргументом в пользу реализма является то, что это единственная философия, которая не делает успех науки чудом. Утверждения о том, что в зрелых научных теориях термины, как правило, имеют референты (эта формулировка принадлежит Ричарду Бойду), что теории, принимаемые в зрелой науке, как правило, приблизительно истинны, что одни и те же термины могут иметь одинаковые референты, даже если они входят в состав разных теорий, рассматриваются не как необходимые истины, а как составные части единственного научного объяснения успешности науки, а потому и как части любого адекватного описания науки и её отношений к рассматриваемым ею объектам»5 [54, P. 73].

Большое значение для реалистического объяснения успешности науки в стиле NMA имеет стратегия абдуктивных рассуждений. С точки зрения логики абдукция есть вероятностный вывод от частного к общему, с точки зрения методологии науки – особый подход к выдвижению объяснительных гипотез, восходящий к Ч.С. Пирсу. Общая схема абдуктивных рассуждений такова: имеет место эмпирический факт F, выдвигается объясняющая его гипотеза Н, если объяснение является успешным, то значит мы имеем основания для того, чтобы считать Н истинной. В отличие от гипотетико-дедуктивного подхода, при абдуктивном выводе истинность выбранной нами объяснительной гипотезы носит вероятностный характер. Таким образом, сама абдукция выступает примером правдоподобных рассуждений и не может считаться способом получения достоверного знания. Почему же тогда она используется научными реалистами для обоснования собственной точки зрения? Они убеждены в том, что вероятностный характер вывода компенсируется отсутствием иных допустимых объяснительных гипотез факта успешности науки, кроме научного реализма. Иных нет потому, что они так или иначе требуют апелляции к чуду или совпадению. Иными словами, если проблема решается только одним способом, то это способ должен являться верным.

В методологии науки на основе абдуктивных рассуждений строится также программа «Вывода к наилучшему объяснению»(Inference to the best explanation, IBE6), претендующая на то, чтобы осуществлять выбор между конкурирующими гипотезами с учётом их объяснительных способностей. В случае, если мы имеем набор объяснительных гипотез Н1, Н2,… та гипотеза, которая обеспечивает наилучшее объяснение F, c большей вероятностью может рассматриваться нами как истинная, что может выступать в качестве основания для отказа от других гипотез. Статус абдуктивных рассуждений в научном познании был и остаётся предметом оживлённых дискуссий, активно продолжающихся и по сей день. Абдукция и IBE находят как своих сторонников в лице Ики Ниинилуото [40], Питера Липтона [28], С. Псиллоса [45, P. 85-97], так и противников в лице Ларри Лаудана [5, P. 45-46], Б. ван Фраассена [68, P. 19-23; 69, P. 131-150], Нэнси Картрайт7 [14, P. 4-6]. Так, или иначе, но с уверенностью можно утверждать лишь одно: до тех пор, пока не будут предоставлены удовлетворительные основания использования абдукции, легитимность реалистической стратегии IBE будет оставаться под вопросом.

Философы-антиреалисты ставят под сомнение не только правомерность использования в науке и философии IBE, но также подвергают критике саму необходимость предоставления объяснения успешности науки. Так Б. ван Фраассен, о котором речь ниже, склонен рассматривать науку как биологическое явление, заключающееся во взаимодействии определённого типа организмов с окружающей средой, а потому к проблеме развития научных теорий он предлагает дарвинистский подход (воспроизводя, по сути, ход Спенсера (гл. 4)). «Я утверждаю, - говорит ван Фраассен, - что успех современных научных теорий не является чудом. Он даже не удивителен для дарвинистски мыслящего учёного. Любая научная теория рождается в жёсткой конкуренции, как в джунглях, где побеждает сильнейший. Только успешные теории выживают – такие, которым действительно удаётся зафиксировать присутствующие в природе закономерности» [68, P. 40].


Каталог: education -> chair -> philosophy -> programmy -> students -> philosophy
philosophy -> Социология науки: вопрос об особости науки как вида знания и деятельности
philosophy -> Семинар: «современная философия науки»
philosophy -> 16 философские проблемы космологии
philosophy -> Проанализировать выделенное. Ответить на вопросы
philosophy -> А. В. Виноградов новая фаза развития китайской цивилизации: истоки и перспективы
philosophy -> В. Д. Эрекаев Онтология планковской космологии
philosophy -> Основные аргументы в споре реалистов и антиреалистов – это


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница