Совокупность) взглядов и идей, в которых осознаются и оцениваются отношения людей к действительности и друг к другу; выражаются основные интересы различных социальных групп



страница3/3
Дата10.05.2018
Размер116 Kb.
1   2   3

Критическая теория франкфуртской школы

Теорией, приверженность которой (с теми или иными вариациями) объединила франкфуртских неомарксистов, заставляя говорить о них как о «школе», стала критиче­ская теория (критическая теория общества). Это назва­ние своей версии неомарксизма дали идеологи франкфуртской школы, но им довольно часто пользуются для характеристики неомарксистской социальной философии и социологии вообще. Первый из вариантов этого названия принадлежит Хоркхаймеру, опубликовавшем в 1937 г. в руководимом им «Журнале социальных иссле­дований» статью под названием «Традиционная и крити­ческая теория», где он охарактеризовал основные черты критической теории, противопоставив ее всей предше­ствующей науке и научности вообще. Второй вариант принадлежит Маркузе, выступившему в том же году и в том же журнале с некоторыми уточнениями хоркхаймеровского толкования критической теории.

Сам термин рассчитан на то, чтобы вызвать ассоциа­цию с почти полуторавековой традицией немецкой фи­лософской культуры, нашедшей свое отражение в на­звании трех кантовских «Критик» («Критике чистого разума», «Критика практического разума» и «Критика способности суждения»), в «критической критике» мла­догегельянцев, в «Критике политической экономии» Маркса (подзаголовок «Капитала»), в проекте «Критики исторического разума», который пытался осуществить Дильтей, и т. д. Поскольку в статье Хоркхаймера в качестве представителей критикуемой им «традицион­ной теории» фигурируют Вебер и Маннгейм, надо полагать, что критическая теория осознавалась ее автором как нечто вроде «критики социологического разума» прежде всего, хотя выводы распространялись на прин­цип научности как таковой.

Основной упрек со стороны критической теории в адрес традиционной теории, который после Хоркхайме­ра выдвигали против социологии едва ли не все неомарк­систы, заключается в том, что последняя предполагает, будто может существовать такая познавательная ситуа­ция, когда на одной стороне находится «мысленно сфор­мулированное знание», а на другой — исследуемые «обстоятельства дела»; на одной — понятийная структура (набор теоретических представлений), а на другой — «чистое восприятие» (ничем не замутненная констатация этих «обстоятельств»). Эта точка зрения, базирующаяся на противопоставлении субъекта и объекта в процессе социального сознания (и получившая свое методологи­ческое осмысление в неокантианстве), квалифицируется Хоркхаймером как совершенно «некритическая», по­скольку не учитывает, что общество представляет собой тождество субъекта и объекта, а их разрыв — это исто­рически условное и преходящее выражение капитали­стического отчуждения, которое идеологизируется в тра­диционной теории и буржуазном принципе научности. Теоретические истоки прорисовывающейся здесь соци­ально-философской концепции, лежащей в основании критической теории Хоркхаймера, прослеживаются в одной из ранних книг Лукача «История и классовое сознание» (1923), важнейшие положения которой ее ав­тор к 30-м годам успел пересмотреть.

Требования критической теории, сформулированные Хоркхаймером в противоположность традиционной тео­рии, следующие:

а) Осознавать ограниченность любой специализированной деятельности, в том числе (и особенно) познава­тельной, имея в виду, что любая такая деятельность — лишь часть целостного исторического праксиса (понятие, заимствованное у молодого Лукача): внутри него она возникает и в нем «снимается».

б) Брать в качестве предмета социальных наук всю человеческую и внечеловеческую природу, всю систему взаимоотношений общества и природы — эта система, в сущности, и охватывается понятием праксиса.

в) Предполагать в качестве познающего субъекта не обособленного индивида и не члена ученой корпорации, а «общественного человека», представляющего собой тотальность всех социальных определений входящих в общество индивидов (т. е., выражаясь языком Гегеля, к которому вслед за Лукачем тяготеет Хоркхаймер, взять общество как «субстанцию-субъект», но уже не в аспекте «субстанции», а в аспекте «субъекта»).

г) Исходить из того, что для так понятого — «тотального» — субъекта познаваемый предмет не представляет собою нечто внешнее, объективное, не им положенное. Последний предстает в своей истине как продукт собственной деятельности «общественного субъекта», кото­рый может выступать как нечто объективное и отчуж­денное от него (в духе лукачевского гегельянства Хоркхаймер не различает отчуждение и объективацию) лишь в рамках «превращенной» буржуазной формы сознания, раздваивающей тотальность праксиса на обособленные друг от друга субъект и объект.

С небольшими вариациями, различающимися в зави­симости от того, к какому варианту «снятия» противопо­ложности субъекта и объекта — фрейдомарксистскому (Фромм), хайдеггермарксистскому (ранний Маркузе) тяготеет тот или иной теоретик франкфуртской школы, этот комплекс исходных «лево»неогегельянских представлений сохраняется во всех разновидностях критической теории. Но хотя поначалу критическая теория противополагала себя как философии истории, так и социологии, в особенности конкретно-эмпирическому со- циологическому исследованию, однако постепенно ее ве­дущие представители начали, с одной стороны, превра­щать «критическую теорию» в своеобразную философию истории — «Диалектика просвещения» Хоркхаймера и Адорно (1947), «Эрос и цивилизация» Маркузе (1955), а с другой — позволять себе экскурсы в область конкретных социологических исследований — «Авторитарная лич­ность» (1950) (написана авторским коллективом под ру­ководством Адорно и представляет собой попытку эмпи­рического подтверждения некоторых идей Хоркхайме­ра). Эта тенденция облегчала сближение критической теории с традиционной социологией, установление свое­образного компромисса между ними, следствием чего и было возникновение критической социологии, которая по своей исходной теоретической ориентации очень близка неомарксизму вообще и франкфуртской его версии, в особенности.



Некоторые аргументы и мыслительные ходы крити­ческой теории, направленные против «овеществляющего объективизма» традиционных социологических методов познания в защиту тезиса о необходимости преодоления отчуждения субъекта социологического познания от его объекта, воспроизводились в феноменологической и эк­зистенциалистской социологии, что позволило объеди­нять их вместе с критической теорией в рамках одной и той же гуманизирующей социологической ориентации.


1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т.3, с. 11.

2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т.1, с. 415.

Каталог: binary
binary -> Счастье как социокультурный феномен (социологический анализ)
binary -> Особенности репрезентации культурной идентичности в интернете
binary -> Стратегии личностной идентификации в сетевом пространстве компьютерной симуляции: культурологический аспект
binary -> Жизненное самоопределение молодежи в современном российском обществе
binary -> Формирование образа семьи в средствах массовой информации россии
binary -> Религиозно-философская и психоаналитическая интерпретации проблемы пола: В. В. Розанов и з. Фрейд
binary -> Программа по социологии «Социология семьи, детства и гендерных отношений»
binary -> Мурадян Овик Хачикович
binary -> Программа курса пояснительная записка курс «Социальная психология личности»
binary -> Презентация тела в советской фотографии «оттепели»


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница