Советская журнальная периодика 1930-х гг как источник по истории формирования детского пространства социалистического города



страница10/11
Дата30.01.2018
Размер285 Kb.
ТипАвтореферат
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
Апробация исследования. Основные положения диссертации были доложены и обсуждены на ряде международных (Казань, ноябрь 2010 и ноябрь 2012 г.; Екатеринбург, март 2012 г.) и всероссийских конференций (Екатеринбург, ноябрь 2012 г.), а также изложены в 7 статьях (3 из них опубликованы в журналах, входящих в перечень ВАК РФ).

Структура исследования. Диссертация состоит из введения, двух глав, разделенных на параграфы, заключения, списка использованных источников и литературы, приложений.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ
Во введении обоснована актуальность темы, дается общая характеристика степени ее изученности, определяются объект, предмет, территориальные и хронологические рамки работы, раскрывается научная новизна и практическая значимость исследования, охарактеризована его методологическая и источниковая основа.

Первая глава «Советские журналы 1930-х гг. о детях и детстве в СССР» посвящена выявлению наиболее репрезентативных для изучении истории советского детства и его пространственной организации журналов, а также их характеристике.

Первый параграф «Отбор и классификация источников исследования» освещает авторскую методику отбора источников. Пресса представляется многокомпонентной и сложной структурой. Ее составной единицей является издание (журнал или газета), которое, в свою очередь, наполняет разнообразный, разноплановый контент (статьи, письма, заметки и пр.). Вся структура СМИ держится на одной общей абстрактной задаче передачи информации. В самой структуре периодической печати можно выделить следующие уровни (или формы) ее передачи:

«текстовый» – уровень, который чаще всего анализируется историками и которому обычно придается максимальное значение; «внутрижурнальный, или контентный» – уровень отдельных статей и их взаимного внутрижурнального соотношения; «межжурнальный горизонтальный, или дискуссионный» – уровень, который выявляет отношения отдельных статей разных журналов, обычно в виде дискуссий на страницах различных изданий (статьи этого уровня можно объединить по проблемному признаку, отодвигая на второй план признак принадлежности к тому или иному изданию); «межжурнальный вертикальный» – уровень, основанный на принципе, который учитывает зависимость качества материала (информации) от степени охвата аудитории; «супержурнальный» – уровень тематического кластера периодических изданий, объединенный темой (самый широкий и всеохватывающий).

Примененная методика работы с «Летописью» подразумевает, во-первых, разграничение и формулирование круга исследуемых проблем и тем. Так, сложная многокомпонентная проблема советского детства представлена совокупностью следующих тем (собственно, разделами «Летописи»): «Архитектура», «Народное образование» (подразделами: предошкольное, дошкольное, школьное, внешкольное образование), «Пионеры», «Детская психология», «Педология», «Советский быт и семья».

Следующим исследовательским этапом явился анализ изменения структуры «Летописи» в рассматриваемый период относительно заданных тем (разделов) и изменений, происходивших в этой связи на «супержурнальном уровне». Изменение в разделах (усложнение, упрощение, упразднение или появление) являлось следствием процессов, происходивших в системе СМИ, а значит и в самом государстве, учитывая их неразрывную связь.

Затем был произведен погодовой сравнительно-количественный анализ статей по обозначенным темам на протяжении 1930-х гг. На тематическом уровне (с привязкой к структуре «Летописи») были отслежены и отобраны дискуссии и обсуждения, связанные с темой советского детства и его пространственного выражения. И, наконец, был произведен отбор наиболее репрезентативных и информационно-насыщенных журналов для дальнейшей их характеристики. Затем была проведена верификация журналов как исторического источника по следующим признакам:


  • Содержание в журналах достаточного количества статей по нужной теме, что позволило определить предварительный круг исследуемых журналов.

  • Содержание в журналах−кандидатах на роль источника исследования определенного количества дискуссий по выбранной теме, что позволило не пропустить важное событие (обсуждение), а также ввести в исследовательский оборот журнал–оппонент.

  • Наличие в выбранных журналах достаточного количества тематических статей с содержанием нужного типа. Содержание было поделено на: информационное (новостное); агитационное (политтехнологические и агитационные статьи); методологическо-теоретическое (конкретные разработки по теме); критическое (отрицание, критика, развенчание чего-либо). В данном случае, предложенная классификация учитывала особенности советской прессы 1930-х гг. и не совпадала с классической жанровой классификацией содержания периодики, принятой в отечественной журналистике и источниковедении, где принято делить весь контент продолжающегося изданий на «жанровые родовые группы»: информационные, аналитические, художественно-публицистические.

  • При отборе источников исследования было учтено место журналов в системе СМИ относительно аудитории (его классификация по «межжурнальному вертикальному» принципу).

  • Были оценены место и роль журналов на «супержурнальном» уровне относительно других журналов тематического кластера, их тематическая заменяемость другими журналами, а также «покрытие» журналов изучаемого периода. Если какой-либо журнал «не покрывал» весь изучаемый период, тогда выявлялось наличие или отсутствие «журнала−заменителя».

Во втором параграфе «Характеристика источников исследования» обосновывается выбор в качестве источников исследования определенной совокупности профессиональных и отраслевых журналов («Современная архитектура», «Архитектура СССР», «Строительство Москвы», «Дошкольное воспитание», «Советская игрушка», «Пионер»). Среди прочих журналов, выявленных по описанной ранее методике, перечисленные журналы отличались тем, что совокупность их материала охватывала все три выделенных по итогам анализа структуры «Летописи» периода внутри изучаемого десятилетия.

1. (1929–1934 гг.) – период теоретической и экспериментальной педагогики, строительства политехнической школы и политехнизма в дошкольных учреждениях. В теме «быта» активно дискутируются вопросы о «раскрепощении женщины», ее равенства в труде и «домашних обязанностях», происходит дискуссия о социалистическом расселении.

2.(1935–1936 гг.) – период фактического школьного и дошкольного строительства, снабжения их всем необходимым. Кроме того, 1935–1936 гг. – это время зарождения и фиксации концепта «счастливое детство», что, по мнению власти, должно было проявиться в том числе в массовости и доступности игрушки (продажа и прокат новой советской игрушки).

3.(1937–1939 гг.) – период дальнейшего развития концепта «счастливого детства», выраженного в массовом строительстве и организации как детских обучающих и воспитательных учреждений, так и внешкольных, чаще игровых и досуговых детских учреждений.

Характеристика отобранных журналов предполагает выявление степени их информативности по истории формирования советского детского городского пространства и их идейной направленности. Архитектурные журналы «Современная архитектура», «Строительство Москвы», «Архитектура СССР» освещали проблему преобразования детского пространства крайне неравномерно. Несмотря на высокую дискуссионную активность на страницах строительных и архитектурных журналов конца 1920-х − начала 1930-х гг., проблема преобразования детского пространства была «побочной», прикладной на фоне задач строительства новых социалистических городов и преобразования быта. Репрезентация проблемы преобразования детского пространства социалистического города на страницах журнала «Пионер» полностью воспроизводила подход «взрослых журналов».

С 1935 г. произошло резкое изменение информационного наполнения и идеологической направленности архитектурных журналов. Резко увеличилось количество материалов (статей) о строительстве детских учреждений и преобразовании детских локусов. Изменилось их расположение относительно других материалов. Так, в журнале «Архитектура СССР» появился раздел «Школьное строительство», а в 1936 г. редакции журналов «Строительство Москвы» и «Архитектура СССР» выпустили тематические номера, почти полностью посвященные архитектуре детских пространств. В текстовом наполнении журналов появилась большая доля цитат, прямо отображавших отношение власти к детям и детству (концепт «счастливое детство»). Большую часть этого эмоционального, идеологически правильного текста сопровождали (фото-) иллюстрации, изображавшие счастливых советских детей. После 1938 г. общая доля материала, посвященного детским городским пространствам, значительно уменьшилась.

Содержание педагогического журнала «Дошкольное воспитание» отражает изменение отношения государства к ребенку на протяжении 1930-х гг. До 1934 г. журнал активно поднимал и обсуждал проблемы детского городского пространства. На своих страницах издание регулярно публиковало пространные и обстоятельные материалы обо всём разнообразии общественных форм организации досуга и воспитания детей, неизбежно протекавших в публичных пространствах города, т.е. вне стен квартиры (комнаты при вокзалах, очаги, детские уголки в клубах, «примитивы», детские площадки в скверах и на бульварах), что делает этот журнал ценнейшим источником для данного исследования. После 1933 г. издание меняет свое содержание. С 1934 г. журнал выходит в виде методических сборников (6 раз в год) и практически перестает публиковать материалы о детском городском пространстве, концентрируясь на материалах методического характера.

С 1935 г. начинает издаваться богато иллюстрированный ведомственный журнал Комитета по игрушке при Наркомпросе РСФСР «Советская игрушка». Авторы этого журнала – педагоги, методисты, художники – по сути продолжили развитие более ранних идей относительно роли и места игрушки в новых исторических условиях. Осознанное на протяжении предыдущих лет советской власти значение детской игрушки было полностью принято сталинской культурой, но при этом пересматривались конструируемые новой игрушкой ценности. Журнал с успехом выполнил поставленную перед ним задачу за четыре года выпуска, после чего прекратил свое существование. Материалы журнала «Советская игрушка» свидетельствуют о важности и значимости новой советской игрушки в деле преобразования городского пространства социалистического города второй половины 1930-х гг.

В целом, изменение идейной направленности, содержания и оформления текстов журналов в это время говорит о масштабных процессах, сопутствующих становлению новой культуры, в которых пресса играла не последнюю роль.

Во второй главе «Пространственная организация советского детства на страницах советской журнальной периодики 1930-х гг.» прослеживается динамика развития детского пространства как в связи с изменением социалистического города в целом, так и в связи с изменением официального дискурса детства.

В первом параграфе «Изменение детского городского пространства в 1930-е гг.» рассмотрено формирование собственно детского пространства социалистического города. Начало десятилетия характеризуется низкой строительной, но высокой дискурсивной активностью на страницах журналов. В частности, в журналах «Современная архитектура» и «Пионер» обсуждалось будущее социалистического города и его жителей. Совокупность проектов и предложений архитекторов относительно детского пространства объединяло следующее: во-первых, детское пространство должно было быть отделено от взрослого как фактор бытового закабаления женщины. Во-вторых, детское пространство в черте городе должно было быть максимально окружено зеленью парков и скверов. В-третьих, воспитание и уход за детьми должен был осуществляться обученными людьми в специальных заведениях и сопровождаться политехническим обучением.

На практике задача массового охвата дошкольников «коллективным воспитанием» и одновременно недостаточность средств на ее реализацию, в начале 1930-х гг. привело к тому, что в жизнь воплощались стихийные «временные» формы детских учреждений, такие, как «детские комнаты», «дежурные избы», «примитивы», «очаги», площадки, «детские уголки при клубе» и т.д. В условиях ограниченного финансирования проще всего было организовать педагогическую работу на свежем воздухе: в сквере, во дворе, в саду.

Наиболее разработанным было строительство школ. В конце 1920-х – начале 1930-х гг. разрабатывались новые типы школьных зданий, приспособленные под актуальные педагогические методы работы с детьми. Происходило постоянное увеличение размера и вмещаемости школ, что было связанно с переходом на лабораторно-бригадный метод обучения и существовавшим в то время убеждением об экономической целесообразности «больших комбинатов». Однако вскоре стали очевидны сложности и недостатки такого типа школ, в частности, невозможность найти в структуре старого города огромную площадь под строительство и непригодность таких школ в связи с отменой лабораторно-бригадного метода в августе 1932 г. Веденный в 1933 г. классный метод с прикреплением групп к определенному классу повлек разукрупнение типовых школ. В 1934–1935 гг. была раскритикована эстетика школьных зданий конца 1920-х − начала 1930-х гг. Утверждающаяся в 1934–1935 гг. Культура Два требовала новых архитектурных форм.

Общую градостроительную концепцию с 1935 г. регулировал генеральный план реконструкции Москвы, хотя план этот не включал развернутого проекта строительства сети детских учреждений. Четкие установки о строительстве образовательных и воспитательных детских учреждений, таких, как ясли, сады и школы, сложились не одномоментно, с появлением Генплана, а в течение 1935–1936 гг. – после постановления правительства 1935г. (о школьном строительстве) и 1936 г. (о запрещении абортов и о развертывании сети детских учреждений).

Активное строительство и реконструкция детских учреждений, осуществленные в 1936 г., параллельно с «выстраиванием» дискурса «счастливого детства» в прессе, позволили архитекторам в 1937 г. отчитаться о «полномасштабной, поистине сталинской заботе о детях», заложенной, якобы, еще в генплане 1935 г., хотя произошедшие изменения с генпланом были связаны не фактически и генетически, а скорее идеологически.

Сеть детских локусов и пространств была объединена в единую систему, наделяемую «советсткостью» – пространственно-визуальными атрибутами новой Культуры Два, как и все пространство советского социалистического города в целом. Визуальное и концептуальное наполнение этих пространств соответствовало общему концепту Культуры Два, но было дополнено важной составляющей детской жизни – игрой и игрушкой.



Во втором параграфе «Советская игрушка 1930-х гг. и публичное игровое пространство советских детей» рассматривается становление советской игрушки, раскрывается значение игрушки в деле преобразования социалистического города.

Игрушки и игровые практики конца 1920-х – начала 1930-х гг., ориентировались на возросший авторитет школы и пионерской организации, а также процессов, которые в них происходили. В школе и дошкольных учреждениях в то время шла активная политехнизация, включавшая труд и подготовку к труду на производстве в регулярную педагогическую практику. Политехнизация затрагивала даже дошкольников, как в виде пропаганды труда (плакаты, праздники), так и посредством игр и игрушек. Поэтому педагогическая общественность со страниц журнала «Дошкольное воспитание» требовала новую «политехническую игрушку» – «полуфабрикат», понимая под ней игрушку, стимулирующую детскую изобретательность и творческую выдумку.

В середине 1930-х гг. произошел пересмотр ассортимента игрушек, в том числе по критериям ценностного наполнения. Новые ценности могли быть личностными, такими, как здоровье, смекалка, жизнерадостность. Кроме этого, приветствовалось вложение в игрушку ценностей коллективных, таких, как труд (коллективный труд), Родина (общая для всех), патриотизм (чувство, которое должно объединять всех жителей страны), культурный быт и досуг (с правильным балансом индивидуальности и коллективности). И, наконец, ценность представляло само понятие коллективности. Коллективность как ценностная ориентировка была, как правило, уже заложена в структуре детской игры. Важной также была общая коллективная организация детского игрового досуга, которая широко освещалась на страницах «Советской игрушки». Одним из способов его организации была игротека. Игротеки не только помогли становлению новой советской игрушки через апробацию ее образцов, но стали знаковыми пространственно-концептуальным центрами детского городского пространства.

Игротека и ее разновидности, быстро показавшие свою эффективность, во второй половине 1930-х гг. вводились в детское пространство обучающего (школы, библиотеки) и воспитательного плана (детские сады). Появился «игровой элемент» также в структуре изначально «недетских» пространств, таких, как больницы, магазины, вокзалы, что способствовало их включению в систему детских городских локусов.

Таким образом, во второй половине 1930-х гг. новая советская игрушка окружала ребенка дома, в детсаду, школе, во дворе, библиотеке, клубе, больнице, парке, т.е. практически во всех местах, где он присутствовал или мог присутствовать. И это было не только выражением «сталинской любви к детям». Игрушка как наиболее близкий ребенку предмет, а потому важнейший инструмент пропаганды и воспитания, была спроектирована с учетом важнейший советских ценностей и установок. Для достижения массовости и идеологического соответствия в кратчайший срок была реструктуризирована целая экономическая отрасль – отрасль производства игрушки. Чтобы максимально приблизить к ребенку игрушку, она широко популяризировалось через рекламу, магазины и через игротеки. Но в игротеках, помимо изобилия игрушек, предполагался еще и педагог (или методист), который мог «правильно направить игру». К тому же игротека как структурный элемент в процессе конструирования государственного дискурса воздействовала на ребенка комплексно – через игрушку, игровой процесс, беседу с ним, а в некоторых случаях через праздник, через тематические вечера и т.п.

В заключении сформулированы основные выводы исследования.

В ходе анализа конъюнктуры журнального поля (с помощью применяемой методики «Летописи журнальных статей») были отобраны внешне не связанные тематически и хронологически журналы, которые в ходе последующего изучения выявили скрытые историко-генетические связи между областями, ими освещаемыми: становлением игрушки, изменением городского детского пространства и масштабного процесса конструирования Культуры Два, что в целом доказало эффективность этой методики как для изучения предмета исследования, так и для специального анализа самих советских журналов. На основании изучения «Летописи» были выявлены процессы, сопровождающие создание новой советской культуры на всем протяжении 1930-х гг., которые выражались в соответствующих дискуссиях и тематике статей журналов, отличающихся в различные периоды становления дискурса детства (1929–1934 гг., 1935–1936 гг., 1937–1939 гг.). Именно такое комплексное изучение журнальных материалов, в основном взаимодополнявших и редко опровергавших друг друга, позволило раскрыть поставленные в исследовании задачи с достаточно высокой степенью полноты.

Материалы разных журналов отражали цели и задачи их создателей, а также учитывали специфику читательской аудитории, что сказалось, в частности, и на отражении на их страницах вопросов формирования нового советского детского городского пространства. Рассмотренные журналы оказались достаточно достоверным источником изучения властных «конструирующих» стратегий и тактик, и в гораздо меньшей степени полными и репрезентативными с точки зрения исследования их практической реализации.

Изученные журналы фиксируют грандиозное и быстрое (по историческим меркам) становление детского городского пространства в середине 1930-х гг. Конструирование сети детских городских локусов (и репрезентация этого процесса на страницах журналов) можно назвать масштабным (по количеству структурных элементов) и системным (т.к. все структурные элементы играли определенную роль) процессом. Экстренность государственного дискурса о «счастливом детстве», очевидная по итогам проведенного исследования, необходимость его скорейшего конструирования и закрепления в сферах педагогики, образования, городской повседневности (через архитектуру), а также обширной репрезентации в СМИ, скорее всего, была частью подготовительной работы (наравне с генпланом Москвы 1935 г.) к предстоящему принятию конституции 1936 г.

Новое детское городское пространство, как часть явно политически обоснованного, пропагандирующего дискурса, несло в себе большой воспитательный и социализирующей аспект. Ценности новой Культуры Два были органично «вписаны» в физическое, концептуальное и визуальное пространство повседневности города, преображенного после 1935 г. Все уровни пространственного познания повседневности ребенка (физического пространства города) были актуализированы с точки зрения новой культуры посредством игрушки. Так, вначале ребенком происходило познание себя относительно внешнего мира, своего тела (corpus) через игру в куклы и образные игрушки. Параллельно, посредством игрушки, происходило освоение ребенком интимного пространства дома (domus). Далее происходило освоение городских детских локусов или пространств (locus), которые в новой советской культуре повсеместно несли игровой акцент.

Концептуальное пространство повседневности было обусловлено ценностями, вложенными, в том числе, и игрушку. Они, вместе со «взрослыми» советским ценностями, ретранслировались на визуальное пространство повседневности в виде эстетики преображенных детских локусов. Так, визуальный код, объединяющий игрушку и изображения, который широко использовался в оформлении детских городских локусов (фото и панно, скульптуры и барельефы), пропагандировал спорт и эстетику телесности (изображения самих детей: здоровых, румяных, щекастых); веселость и оптимизм (изображения веселых, добрых, играющих ребят и игрушечных героев); патриотизм (через изображение исторических, народных, сказочных мотивов); и, конечно, «равнение» на образцы и авторитеты (изображения и в пространстве и в игрушке таких идеалов и образцов, как Павлик Морозов, «челюскинцы», «пионеры», «пограничники»). Таким образом, визуальное (оно же концептуальное) пространство повседневности города второй половины 1930-х гг. позволило комплексно воздействовать на психику детей и взрослых, способствуя быстрому и тотальному включению городского населения в зону влияния Культуры Два.

Таким образом, журнальная периодика 1930-х гг. является необходимым и значимым сегментом широкого источникового поля исследования истории изучения процессов конструирования и формирования детского пространства советского города, но в то же время источником, требующим обязательного герменевтического прочтения и верификации.


Каталог: portal -> docs
docs -> Практикум по этнологии: учебно-практическое пособие. Часть 2 / Составители Т. А. Титова, В. Е. Козлов; науч ред. Е. В. Фролова, М. В. Вятчина. Казань, 2014. 52с
docs -> Коммуникативные стратегии и тактики в дискурсивном пространстве ток-шоу
docs -> «Трансформация феномена идентичности в пространстве сети Интернет»
docs -> Литература по Социологии личности Багадирова С. К., Юрина А. А. Материалы к курсу «Психология личности»
docs -> Память и забвение: диалектика феноменов
docs -> Тренинги по развитию soft skills Блоки можно компоновать и моделировать в зависимости от продолжительности курса
docs -> Ккл по курсу: «Общая психология. Раздел: Введение в общую психологию» Направление подготовки
docs -> Функции местного самоуправления: институционально-правовое исследование
docs -> Конструирование социальной проблемы здоровья и болезни средствами массовой коммуникации: институциональные и дискурсивные контексты


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница