Сократ схоластик церковная история



страница6/10
Дата10.05.2018
Размер2.53 Mb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

ГЛАВА 8
Из апологии Афанасия о его бегстве

В то же время Афанасий читал присутствовавшим слово, еще прежде написанное им в защиту своего бегства. Здесь я приведу из него некоторые употребительнейшие и полезнейшие отрывки, а все слово, которое весьма обширно, приобрести и прочитать предоставляю людям трудолюбивым. «Таковы, — говорит он, — дерзкие поступки нечестивых. Совершая это и не устыдившись зол, причиненных нам прежде, они и теперь еще обвиняют тех, которые могли убежать от губительных рук их, или, лучше, горько жалуются, что не истребили нас совершенно. По ненависти они обвиняют нас в трусости, не понимая, что таким криком скорее обращают упрек на себя самих; ибо если худо бежать, то еще хуже преследовать: скрываются для того, чтобы избавиться от смерти, а преследуют для того, чтобы убить; бежать позволено и в Писании, а старающийся убить преступает закон и сам же подает (другим) повод к бегству. Итак, чем поносить им нас за бегство, пусть лучше устыдятся они сами себя за преследование; пусть лучше оставят свои козни, — тогда тотчас не будет и убегающих. Но они не оставляют своей злобы и употребляют все усилия, чтобы схватить (нас) зная, что бегство преследуемых есть сильное обличение преследующих; ибо никто не бежит от кроткого и человеколюбивого, но всякий убегает от жестокого и злонравного. Все, обремененные скорбью или долгами, убегали от Саула и приходили к Давиду[19]. Посему-то и они стараются умерщвлять скрывающихся, чтобы не оставалось, думают, обличения злобы их. Но заблудшие, кажется, слепотствуют и в этом; ибо чем открытое бегство, тем виднее задуманное ими убийство и изгнание. Умертвят ли они, — заставят громко вопиять против себя смерти; изгонят ли, — повсюду сами разошлют памятники своего нечестия. Если бы они сохранили здравый смысл, то увидели бы, как сами себя затрудняют и запутываются собственными умствованиями; но так как у них нет более здравого ума; то, преследуя других, себя только обнаруживают, и ища убийств, не видят собственного нечестия. Если они порицают людей, скрывающихся от тех, которые ищут их смерти, и убегающих от тех, которые преследуют их, то что сказали бы, видя Иакова, бегущего от брата Исава, или Моисея, из страха к Фараону, удаляющегося в землю мадиамскую[20]? Что сказали бы эти пустословы о Давиде, когда он бежал от Саула, который послал умертвить его, когда он скрывался в пещере и изменил лицо свое, пока не встретился с Авимелехом[21] и не избавился от умысла? Что сказали бы эти легкомысленные порицатели, видя, как великий Илия, который призывал Бога и воскресил мертвого, — как этот Илия скрывался от Ахаава и убегал от угроз Иезавели[22]? В то же время, быв преследуемы, убегали и скрывались в авдиевых пещерах и сыны пророческие[23]. Впрочем, может быть, это, как давно минувшее, неизвестно им: почему же не помнят они, что написано в Евангелии? Ведь и ученики (Иисуса Христа), страшась иудеев, разбежались также и скрылись; и Павел в Дамаске, когда искал его градоначальник, быв спущен по стене в корзине, укрылся от рук ищущего[24]. Если же св. Писание повествует это о святых, то какое найдут они оправдание своего безрассудства? Станут ли упрекать нас в трусости, — чрез это, как безумные, будут говорить против самих себя; скажут ли нам в укоризну, что мы поступаем против воли Божией, — из этого откроется, что они вовсе не знают Писаний, ибо в законе повелено было даже учредить так называемые грады убежища, где могли бы спасаться те, кому угрожали смертью (Исх. гл.21, 14). По совершении веков пришедшее на землю, само глаголавшее Моисею Слово Отчее, опять дает следующую заповедь: егда гонят вы во граде сем, бегайте в другий (Матф. 10, 23); и несколько после: егда убо узрите мерзость запустения, реченную Даниилом пророком, стоящу на месте свят: иже чтет да разумеет: тогда сущий во Иудеи да бежат на горы: и иже на крове, да не сходит взяти, яже в дому его: и иже на селе, да не возвратится вспять взяти риз своих (Матф. 24, 15 — 18). Зная это, святые так и поступали в своей жизни, ибо что Господь повелел теперь, то самое говорил он чрез святых еще прежде явления своего во плоти. В этом и состоит правило, ведущее к совершенству: делать то, что повелел Бог. Посему-то и само Слово, соделавшееся ради нас человеком, когда искали его, подобно нам, благоволило скрываться, и когда преследовали, удалялось и уклонялось от умысла, ибо Сыну Божию как алчбою, жаждою и страданиями, так и этим надлежало показать, что он действительно вочеловечился, и что с самого начала сделался человеком, когда, будучи еще ребенком, повелел чрез Ангела Иосифу: востав, пойми отроча и матерь Его, и бежи во Египет: хощет бо Ирод искати отрочате, да погубить е (Матф. 2, 13). А по смерти Ирода, ради сына его Архелая, переселился Он в Назарет и, исцелив сухую руку, явил себя Богом. Фарисеи после сего вышли и держали совет, как бы погубить Его: Иисус же, разумев, отыде оттуду (Матф. 12, 14). Равным образом, от того дне, как Он воскресил Лазаря из мертвых, совещаша да убиют Его, говорит Писание, Иисус же ктому не яве хождаше во Иудеях! но иде оттуду во страну близ пустыни (Иоан. 11. 53–54). Потом, когда Спаситель сказал: прежде даже Авраам не бысть, Аз есм, иудеи взяша камение да вергнут на него Иисус же скрылся, и изыде из Церкве, прошед последе их, и мимохождаше тако (Иоан. 8, 58–59). Видя, или лучше, слыша все это (ибо они не видят), не следует ли им, по Писанию, сгореть во огне за то, что они говорят и умышляют противное делам и учению Господа? Притом, когда Иоанн умер смертью мученика и ученики погребли его тело, Иисус услышал об этом и отиде оттуду в корабли в пусто место един (Матф. 14, 13). Так поступал и так учил Господь. И хотя бы Его-то уже устыдились они. Пусть бы устремляли это безрассудство на людей, только бы не простирали своего безумия далее и не обвиняли в робости самого Спасителя, Которого своим богохульством однажды уже преследовали. Впрочем, кто может терпеть их и независимо от сего безумия! Легко доказать, что они не разумеют и Евангелия, ибо есть основательная и истинная причина такого удаления и бегства, и Евангелисты упоминают, что она находилась в Спасителе, а из этого мы заключаем, что она находилась также и во всех святых, ибо что написано о Спасителе по-человечески, то должно быть относимо вообще ко всему роду человеческому, так как Он принял нашу природу и показал в себе свойства нашей слабости. Об этом Иоанн пишет так: искаху убо да имут Его, и никтоже возложи над него руки, яко не у бе пришел час Его (Иоан. 7, 30). Да и сам Он, пока еще не пришел этот час, сказал сперва матери: не у прииде час мой (Иоан. 2, 4), потом так называемым своим братьям: время мое не у прииде (Иоан. 7, 6). А когда настало это время, Он сказал ученикам: спите прочее и почивайте: се приближися час, и Сын человеческий предается в руки грешников (Матф. 24, 45). Прежде чем пришло оно, Спаситель не допустил взять Себя, а когда наступило — не скрылся, но добровольно предал Себя врагам своим. Так во время гонений поступали и блаженные мученики: быв преследуемы, они убегали и жили скрытно; а открываемые, мужественно шли на смерть». Так говорит Афанасий в защитительном слове о своем бегстве.

 

ГЛАВА 9


О том, что после Собора александрийского, который подтвердил единосущие, Евсевий возвратился в Антиохию и православных, по случаю рукоположения Павлина, нашедши в разделении, не смог примирить их и удалился

Врекельский епископ Евсевий тотчас после Собора отправился из Александрии в Антиохию. Узнав там: что Люцифер рукоположил Павлина и что народ разделился на партии, ибо приверженцы Мелетия собирались отдельно, огорчился этим рукоположением, сделанным с согласия не всего народа, и внутренно осудил такой поступок, но из уважения к Люциферу смолчал и, удаляясь, дал обещание поправить это дело на Соборе епископов, хотя, употребив впоследствии много старания к примирению разномыслящих, не мог ничего сделать. Между тем Мелетий возвратился из ссылки и, увидев, что последователи его собираются отдельно, принял предстоятельство над ними. Церквами в то время владел начальник арианской ереси Евзой. Павлин внутри города имел только одну малую церковь, из которой Евзой не выгнал его благодаря личному к нему уважению, а Мелетий делал собрания за городскими воротами. Таково было состояние Антиохии, когда Евсевий удалился оттуда. Узнав, что Евсевий не одобрил его рукоположения, Люцифер принял это за личную обиду, сильно разгневался и решился не иметь с ним общения, а с досады хотел отвергнуть даже все постановления Собора (александрийского). Гнев его был высказан во время смутное и многих отделил от Церкви, так что явилась опять новая ересь люциферианская. Впрочем (намерений) своего гнева Люцифер выполнить не мог, потому что связан был собственным обещанием, которое дал, когда посылал диакона с согласием на все, что будет определено Собором. Посему он удалился в сардинскую свою епархию и сам хранил согласие с Церковью, а люди, разделявшие его огорчение, еще и теперь находятся в расколе с нею. Между тем Евсевий, путешествуя по Востоку, как добрый врач, укреплял слабых в вере, преподавал и внушал им учение Церкви. С востока же отправился он в Иллирию и, достигнув Италии, делал и там то же самое.

 

ГЛАВА 10
О пиктавийском епископе Иларии



Но учение православной веры между епископами Италии и Галлии еще прежде утверждал Иларий, епископ Пиктавии, города второй Аквитании[25], ибо он ранее возвратился из ссылки и посетил те места. Итак, оба они мужественно подвизались за веру. Иларий, как муж красноречивый, догмат о единосущии раскрыл сверх того и в сочинении, которое написал на латинском языке, и в котором столь же достаточно поддержал это учение, сколь сильно опроверг арианские толки. Это происходило несколько после вызова (епископов) из ссылки, а в то время Македоний, Элевсий, Евстафий, Софроний и все, называвшиеся одним именем македониан, беспрестанно составляли в разных местах Соборы. Созывая своих единомышленников селевкийских, они анафематствовали сообщников другой партии, т. е. акакиан, и, отвергнув исповедание ариминское, утвердили читанное в Селевкии, или то, которое еще прежде изложено было в Антиохии, как сказано в книге предыдущей. Когда же некоторые спрашивали их, почему вы, называющиеся македонианами, отделяетесь в своих мнениях от акакиан, если до сих пор с ними, как с вашими единомышленниками, имели общение, то на этот вопрос через Софрония, епископа помпеопольского, что в Пафлагонии, они отвечали следующее: западные страдают единосущием, а на востоке исказил (веру) Аэций, введши неподобие по существу; то и другое незаконно, потому что первые особые ипостаси Отца и Сына нелепо спутывают в одно, связывая их, как бы каким худым вервием, именем единосущия, а последний слишком уже отличил природу Сына от Отца именем неподобия по существу. Так как они впали в две противоположные крайности, то, по нашему мнению, к святой истине надобно идти средним между ними путем, т. е. признавать Сына подобным Отцу по ипостаси. По сказанию Сабина, в собрании соборных деяний, так отвечали на вопрос македониане через Софрония. Порицая не акакиан, а Аэция за изобретение выражения «неподобный», они очевидно прикрывают истину, чтобы уклониться и от ариан, и от исповедников единосущия. Между тем их же слова показывают, что они сами изобрели новости и отделились от тех и других. Впрочем довольно об этом.

 

ГЛАВА 11


О том, как царь Юлиан отнимал у христиан имущество

Царь Юлиан, сначала показывавший благосклонность ко всем, впоследствии вел себя не со всеми одинаково. Если представлялся случай сделать что-нибудь в укоризну Констанцию, то он охотно удовлетворял просьбам христиан, а когда этого не могло быть, то явно обнаруживал перед всеми ненависть, какую питал он вообще к христианам. Так, повелел он восстановить новацианскую церковь в городе Кизике, разрушенную до основания Евзоем, угрожая тяжким наказанием тамошнему епископу Элевсию, если он в течение двух месяцев не окончит постройки на собственный счет. Тем не менее, однако же поддерживал он и язычество, отворял, как сказано, и языческие капища, даже в базилике торжественно приносил жертвы гению Константинополя, где поставлена была и статуя этого божества.

 

ГЛАВА 12
О халкидонском епископе Марисе



В это время к нему приведен был Марис, епископ Халкидона, что в Вифинии, приведен потому, что от старости потерял зрение. Пришедши к царю, он высказал ему много оскорбительного, называл его нечестивым, отступником и безбожником, а тот, воздавая обидой за обиду, именовал его слепым и прибавил: «Сам Бог твой Галилеянин не исцелит тебя». Галилеянином Юлиан обыкновенно называл Христа, а христиан галилеянами. На это Марий смело отвечал царю: «Благодарю Бога, что Он лишил меня зрения, и не дал видеть лица того, кто впал в такое нечестие». Царь ничего не сказал, но после жестоко обходился с христианами. Видя, что христиане чтут святых, пострадавших при Диоклетиане, и зная, что многие из них охотно идут на мучения, он старался даже в этом найти средство мстить им, и принял противный образ действий, то есть отменил чрезмерную жестокость Диоклетиана, не отменив однако же гонения совершенно. Гонением я называю то, когда каким бы то ни было образом возмущают спокойствие мирных жителей, а он возмущал его следующим образом: предписал законом христианам не получать образования, чтобы, изощривши свой язык, говорил он, они не могли противостоять диалектикам языческим[26].

 

ГЛАВА 13


О возмущении язычников против христиан

Тем, кто не хотел отречься от христианства и приносить жертвы идолам, Юлиан запретил служить в придворном войске. Христианам не позволялось также быть начальниками провинций — потому, говорил он, что закон повелевает им не употреблять меча для наказания людей, заслуживших своими преступлениями смерть. Многих располагал он к приношению жертв ласками и подарками, и тут-то, как в горниле, открылось перед всеми, кто был истинный христианин, и кто мнимый. Христиане в смысле собственном охотно снимали с себя пояс, соглашаясь лучше претерпеть все, чем отречься от Христа. К числу таких людей принадлежали Иовиан, Валентиниан и Валент, впоследствии бывшие царями. А другие, державшиеся христианства не искренно и истинному счастию предпочитавшие богатство и здешние почести, не затруднились склониться к идолопоклонству. Из числа таких был константинопольский софист Экиволий, который, приспособляясь к нравам царей, при Констанции притворялся пламенным христианином, при Юлиане казался ревностным язычником, а после Юлиана хотел опять быть христианином, ибо простершись на земле пред вратами одного молитвенного дома, кричал: «Попирайте меня ногами, как соль обуявшую». Столь легкомыслен и непостоянен был Экиволий прежде и после. В это время царь, желая отомстить персам за то, что при Констанции нападали они на римские владения, поспешно через Азию прибыл в восточные области. Зная, сколько зла причиняет война, и как много нужно денег для того, чтобы вести ее, он придумал хитрое средство собирать деньги с христиан: на тех, которые не хотели приносить жертвы, возложил он денежную пеню, и взыскание с истинных христиан совершаемо было с особенной настойчивостью; потому что каждый вносил (деньги) применительно к своему состоянию. Через этот несправедливый сбор несправедливо отнимаемого имущества царь скоро стал богат, потому что изданный закон приводил в исполнение и там, где самого не было, и там, куда сам приезжал. Тогда язычники вообще стали нападать на христиан, а так называемые философы начали стекаться в собрания, установили некоторые таинственные обряды, при которых, под предлогом гадания по внутренностям, умерщвляли невинных детей мужского и женского пола, и употребляли в пищу плоть их. Это делали они как по другим городам, так и в Афинах и в Александрии. Здесь, придумав клевету на епископа Афанасия, они донесли царю, что Афанасий развращает город и весь Египет, и что надобно изгнать его из города. По царскому повелению, восстал против него и правитель Александрии.

 

ГЛАВА 14
О бегстве Афанасия



Посему Афанасий опять обратился в бегство[27], сказав своим приближенным: «Удалимся, друзья, на короткое время; это только облачко, оно скоро пройдет». Сказав так, он тут же взошел на корабль и поплыл по Нилу в Египет. Те, кому хотелось схватить его, гнались за ним. Но когда преследовавшие были уже недалеко, и спутники советовали Афанасию бежать опять в пустыню, он избавился от преследователей искусной выдумкой, а именно: присоветовал обратиться назад и плыть им навстречу, что и было тотчас исполнено. Когда не задолго пред тем убегавшие приблизились к преследовавшим, последние, ни о чем другом не спрашивая первых, спросили только, где, полагают они, находится Афанасий. Те отвечали, что Афанасий недалеко, и что, если они поспешат, могут тотчас же взять его. Быв обмануты этим, они с поспешностью, но напрасно, гнались за ним, а он, избавившись от опасности, тайно прибыл в Александрию и жил там в неизвестности до тех пор, пока не прекратилось гонение. Такое-то бедствие, после многих гонений от христиан, постигло александрийского епископа и от язычников. Между тем начальники областей, считая наклонность царя к язычеству благоприятным случаем для собственных выгод, делали христианам больше зла, нежели сколько позволяли царские указы: требовали с них больше денег, чем следовало, а иногда употребляли и телесные наказания. Узнав об этом, царь не обратил на то внимания, и когда христиане жаловались ему, он сказал: «Ваше дело — терпеть наносимое зло, так заповедал вам Бог ваш».

 

ГЛАВА 15


О мучениках, пострадавших при Юлиане во фригийском городе Мире

В городе фригийской области Мире правителем был в то время Амахий. Он приказал отворить тамошнее капище, вынести из него накопившиеся от времени нечистоты и тщательно возобновить находившиеся в нем статуи. Это сильно огорчило тамошних христиан. Некто Македоний, Феодул и Тациан, по ревности к христианской вере, не перенесли сей скорби. Воодушевляемые пламенной любовью к добродетели, они ночью пробрались в капище и сокрушили все статуи. Сильно разгневанный этим происшествием, правитель хотел предать смерти многих невинных жителей города, поэтому виновники поступка выдали себя и решились лучше самим умереть за истину, нежели допустить, чтобы за них умерли другие. Правитель взял их и повелел им сделанное преступление очистить жертвоприношением; если же не исполнят, угрожал наказанием. Но они, как мужественные душой, презрев угрозы, изъявили готовность претерпеть все, и решились лучше умереть, нежели осквернить себя принесением жертвы. Тогда, подвергнув их всякого рода мучениям, правитель приказал наконец положить их на железные решетки, подложить под них огонь и таким образом замучить. Они же и при этом показали величайшее мужество, говоря правителю: «Если ты, Амахий, хочешь попробовать жареного мяса, то повороти нас на другой бок, чтобы для твоего вкуса мы не показались полуизжаренными». Так окончили они свою жизнь.

 

ГЛАВА 16
О том, что Аполлинарии писали книги, когда царь запретил христианам учиться греческим наукам



Царский закон, запрещавший христианам учиться греческим наукам, сделал еще знаменитее тех Аполлинариев, о которых мы упомянули выше. Так как оба они были люди с познаниями — отец знал грамматику, а сын софистику, то в настоящее время оказали христианам много пользы. Первый, как прямой грамматик, изложил в духе христианском грамматическое искусство, переложил на стихи так называемым героическим метром книги Моисея, а книги Ветхого завета, написанные в роде историческом, частью подчинил метру дактилическому, частью облек в форму драмы и выразил трагически — вообще употреблял он все роды стихосложения, чтобы никакие формы греческого языка не оставались неизвестными христианам. Младший же Аполлинарий, отличавшийся красноречием, изложил Евангелия и Апостольские послания, подобно греческому Платону, в виде разговоров. Доставляя таким образом пользу христианству, они своими трудами победили злонамеренное узаконение царя. Впрочем, промысл Божий превзошел и их усердие, и царскую злонамеренность, ибо этот закон, спустя немного, погиб вместе с царем, как мы скажем впоследствии, а труды их остались так, будто бы их вовсе и не было. Но может быть, кто-нибудь с самоуверенностью возразит нам: как ты говоришь, что это произведено силою Божественного промысла? Скорая смерть царя, конечно, была полезна христианству, но то, что христианские сочинения Аполлинариев оставлены, и христиане стали опять учиться греческим наукам, отнюдь не приносит пользы христианству, потому что греческие науки, в которых преподается многобожие, служат ко вреду. На это мы скажем, по возможности, что приходит на мысль. Ни Христос, ни ученики Его не принимали греческих наук за богодухновенные, да и не отвергали их, как вредные. И это, думаю, делалось не без намерения. Многие из греческих философов не далеки были от познания бога. При помощи научных познаний, они мужественно восставали против людей, отвергавших промысл, как-то: эпикурейцев и других — эристиков, и обличали их в невежестве. Таким образом для людей, расположенных к благочестию, они сделались полезными, хотя главного в христианском учении и не достигли, т.е. не знали тайны Христовой, сокровенной от век и от родов (Колос. 1, 26).

А что это действительно так, доказывает в послании к Римлянам сам Апостол, говоря: открывается бо гнев Божий с небесе на всякое нечестие и неправду человеков содержащих истину в неправде; зане разумное Божие яве есть в них; Бог бо явил есть им. Невидимая бо Его от создания мира творенми помышляема видима суть, и присносущная сила Его и Божество, во еже быти им безответным. Занеже разумевше Бога, не яко Бога прославища (Рим. 1. 18–21). Отсюда видно, что они имели понятие об истине, которую открыл им Бог, но остаются виновными потому, что, познав Бога, не прославили Его, как Бога. Таким образом, Апостолы, не запрещая заниматься греческими науками, оставили это на произвол желающих. Такова первая причина, относящаяся к нашему предмету. А вторая причина следующая: богодухновенные писания преподают удивительные и поистине божественные догматы, также внушают слушающим правила благоговейной и святой жизни и сообщают усердным богоугодную веру; но они не научают искусству красноречия, посредством которого можно было бы опровергать врагов истины, а враги побеждаются преимущественно тогда, когда против них употребляют их же оружие. Этого христиане не могли достигнуть при помощи тех книг, которые написаны Аполлинариями, что имел в виду и царь Юлиан, когда законом запрещал христианам учиться греческим наукам, ибо он хорошо знал, что басни, которыми наполнено принятое им учение, легко сделают его достойным осмеяния. За непризнание их был осужден, как оскорбитель божества, и главнейший между философами Сократ. Напротив, Христос и Его Апостол заповедуют нам быть искусными торжниками, вся искушающе, доброе держать (1 Сол. 5, 20), и блюстись да никтоже вас будет прельщая философию и тщетною лестию (Колос. 2, 8).

А этого мы не достигнем, если не приобретем себе оружия противников, не принимая, впрочем, их образа мыслей, но отвергая худое и усваивая хорошее и истинное, все же принимая с разборчивостию, ибо где есть что-нибудь хорошее, там есть нечто свойственное истине. Кто думает, будто мы утверждаем это принужденно, тот пусть вспомнит, что апостол не только не запрещал учиться греческим наукам, но и сам не пренебрегал ими, сколько видно из того, что знал многие изречения греческих писателей. Ибо откуда он заимствовал изречение: Критяне присно лживы, злии зверие, утробы праздныя (Тит. 1, 12), если не читал изречений Эпименида, критского посвящателя в таинства? Или откуда он узнал сказание сего бо и род есмы (Деян. 17, 28), если не из сочинения астронома Арата под заглавием «Phainomena»? А мнение тлят обычаи благи беседы злы (1 Кор. 15, 32), показывает, что ему не неизвестны были трагедии Эврипида.

Но к чему слишком распространяться об этом? Учителя Церкви издревле, как бы по какому общепринятому обычаю, до глубокой старости занимались греческими науками — частью для изучения красноречия и упражнения ума, частью же для опровержения того, в чем язычники заблуждались. Это-то могли мы сказать об Аполлинариях.

 

ГЛАВА 17
О том, что, намереваясь идти против персов и находясь в Антиохии, царь был осмеян жителями этого города и написал против них сочинение под заглавием «Мисопогон»



Между тем, собрав с христиан множество денег и совершая поход против персов, царь прибыл в Антиохию сирийскую[28]. Находясь здесь и желая показать антиохийцам обычное свое тщеславие, он понизил цену товаров гораздо больше, чем следовало, не сообразился то есть с обстоятельствами времени и не рассудил, что содержание многочисленного войска обыкновенно бывает тягостно для провинций и уничтожает богатство городов. Посему торговцы и владельцы товаров, не желая вследствие царского повеления понести убыток, прекратили торговлю, отчего на рынках не стало и товаров. Быв приведены этим обстоятельством в затруднение, антиохийцы, всегда склонные к насмешкам, немедленно начали выходить к царю, кричать на него и насмехаться над его бородою, которая была у него длинна, говоря, что ее надобно отрезать и плести из нее веревки. А о быке на монете его говорили они, что им съеден будет мир, ибо крайне суеверный царь, беспрепятственно на жертвенниках идольских принося в жертву быков, приказал и на монете своей чеканить жертвенник и быка. Разгневанный сими насмешками, Юлиан угрожал Антиохии всяким возможным злом и, удалившись в Тарс киликийский, приказал там готовить все, необходимое для гибели того города. По этому случаю, софист Ливаний написал две речи: одну к царю в защиту антиохийцев, другую к антиохийцам о гневе царя. Впрочем, эти речи софист, говорят, только написал, а в народ не выпускал их. Между тем царь раздумал мстить насмешникам делом и выразил свой гнев также насмешками. Он написал сочинение под заглавием: «Антиохиец или Мисопогон» и, пустив его в свет, отметил навсегда позорным пятном город антиохийцев. Впрочем, довольно об этом. Надобно сказать еще, что сделал тогда царь антиохийским христианам.

 

ГЛАВА 18


О том, что царю, когда он хотел слышать предсказание, оракул не отвечал, боясь мученика Вавилы

Приказав открыть языческие капища в Антиохии, Юлиан поспешил получить предсказание от дафнийского Апполона[29]. Но живший в том капище дух не дал ответа, потому что страшился соседа, мученика Вавилы, тело которого лежало в недалекой от того места гробнице. Осведомившись о причине, царь тотчас приказал перенести гробницу — и антиохийские христиане, как только узнали об этом, вместе с женами и детьми, радуясь и воспевая псалмы, перенесли ее из Дафны в город. А песни их касались языческих богов и тех, которые веруют им и идолам их.

 

ГЛАВА 19
О гневе царя и об исповеднике Феодоре



Тогда обнаружился скрываемый дотоле нрав царя. Обещав прежде быть философом, теперь он не мог обуздать себя, но, разгневавшись на оскорбительные песнопения, готов был поступить с христианами так же, как поступали с ними некогда при Диоклетиане. Однако же поход против персов не позволял ему выполнить свое намерение, и он ограничился только тем, что повелел префекту Саллюстию схватить и наказать некоторых песнопевцев, оказавших в этом больше усердия. Префект, будучи по вере язычником, принял это приказание не с удовольствием, но, не смея противоречить, задержал многих христиан и некоторых заключил в темницу, а одного юношу, по имени Феодора, приведенного к нему язычниками, подвергнув пытке и различным мучениям, приказал жечь и освободил от мучений только тогда, когда уже думал, что он не оживет более[30]. Однако Бог сохранил этого человека, так что после исповедания он жил еще долго. Руфин, написавший церковную историю на латинском языке, рассказывает, что, спустя много времени после того, он встретил этого Феодора и спросил, не чувствовал ли он величайшей боли, когда его били и мучили, а Феодор отвечал, что от мучений чувствовал он боль весьма легкую и что ему предстоял какой-то юноша, который отирал с него пот, выступавший от подвига, укреплял душу его и время мучений соделывал для него временем более удовольствия, чем страдания. Но довольно о дивном Феодоре. В то же время к Юлиану явились персидские послы, прося его прекратить войну мирными переговорами, но он отослал их назад со следующим ответом: «Скоро вы увидите меня самого, и тогда не будет нужды ни в каком посольстве».

 

ГЛАВА 20


О том, что царь побуждал и иудеев приносить жертвы;также об окончательном разрушении Иерусалима

Обнаруживая свое суеверие, царь старался вредить христианам и другим способом. Быв любителем жертвоприношений, он не только сам радовался при виде проливаемой крови, но считал обидой для себя, если и другие не делали того же. Впрочем, так как подобных людей встречалось ему немного, то он призвал к себе иудеев и спросил у них, почему они, вопреки Моисееву закону, не приносят жертв? Когда же те отвечали, что им нельзя делать этого ни в каком другом месте, кроме Иерусалима, то приказал немедленно восстановить храм Соломона[31], а сам между тем отправился против персов. Иудеи, издавна желавшие найти удобный случай для восстановления своего храма, в котором могли бы приносить жертвы, усердно принялись за дело, а христиан стращали и превозносились пред ними, угрожая сделать им то же, что они потерпели некогда от римлян. Так как царь приказал выдать деньги на издержки из общественной казны, то скоро все было готово: брусья, камни, кирпич, глина, известь и прочее, что обыкновенно требуется для постройки.

Тогдашний епископ иерусалимский Кирилл, представляя предсказание пророка Даниила, которое подтвердил и Христос в святом Евангелии, многим предвозвещал, что теперь-то наступает время, когда в храме не останется камня на камне и исполнится предсказание Спасителя. Так говорил епископ. И действительно, в одну ночь сильное землетрясение извергло камни древних оснований храма и разбросало их все, вместе с близ стоявшими зданиями. От сего события иудеи пришли в ужас, и молва о нем собрала к тому месту многих пришедших издали людей. Когда же народу собралось великое множество, случилось и другое чудо. Ниспадший с небес огонь истребил все орудия строителей. Нужно было видеть, как пламень пожирал молотки, долота, пилы, топоры, скобели и вообще все, что было у работников для постройки; огонь пожирал все это в течение целого дня. Иудеи, прийдя в величайший ужас, невольно исповедали Христа Богом, но не стали поступать по воле Его, а пребыли упорными в предрассудках иудейства. Даже и третье, случившееся после того чудо, не привело их к истинной вере. Именно, в следующую ночь, на их одеждах отпечатлелись световидные изображения креста. Увидев сии изображения при наступлении дня, они хотели вытереть и вымыть их, но не могли изгладить никаким способом. По словам Апостола, иудеи окаменели и отвергли благо, которое было в руках у них. Таким образом, храм, вместо того, чтобы возобновиться, был разрушен тогда окончательно.

 




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница