Сократ схоластик церковная история



страница3/10
Дата10.05.2018
Размер2.53 Mb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

ГЛАВА 20
Каким образом приняли христианство иберийцы

Теперь пора уже рассказать, как в то же время [71] обратились к христианству и иберийцы. Одна женщина, проводившая чистую и целомудренную жизнь, по воле Божия Промысла, сделалась пленницей иберийцев. Эти иберийцы (поселение иберийцев Испанских) живут по берегам Эвксинского Понта [72]. Среди сих варваров жена-пленница предалась любомудрию, то есть совершала великие подвиги воздержания, проводила время в хранении глубокого поста и в непрестанных молитвах. Видя это, варвары удивлялись странности ее поведения. Случилось, что сын царя, малолетний ребенок, впал в болезнь. По обычаю той страны, жена царя посылала свое дитя лечиться у других женщин — надеясь, что, может быть, они знают из опыта какое-нибудь средство против болезни. Но к кому ни водила его кормилица, ни от одной женщины не получил он исцеления. Наконец, привели его к пленнице. Она, в присутствии многих женщин, не дала ему никакого материального средства, да и не знала; но, взяв ребенка, положила его на постель, сплетенную из волос, и только сказала: «Христос, исцеливший, говорят, многих, исцелит и этого младенца». Когда, после сих слов, начала она молиться и призывать Бога, дитя вдруг выздоровело и с того времени чувствовало себя хорошо. Молва о том дошла до других варварских женщин и до самой царицы, и пленница сделалась более известной. Вскоре после сего случая и царица, впав в болезнь, приглашала к себе пленную женщину; а когда, по скромности своего нрава, она отказалась, сама была принесена к ней. Пленница сделала с нею то же, что прежде с ребенком — и больная тотчас выздоровела и благодарила женщину. Но это не мое дело, отвечала женщина, это дело Христа, Который есть Сын Бога, Сотворившего мир, и убеждала называть и признавать его истинным Богом. Удивившись скорому выздоровлению своей жены от болезни и узнав, кто врачевал ее, иберийский царь наградил пленницу дарами. Но она сказала, что не имеет нужды в богатстве, что ее богатство — благочестие, и что для нее будет великий дар, если царь признает того Бога, которого признает сама она. Сказав это, пленница отослала назад царские подарки. Царь скрыл ее слова в душе своей. Через день выехал он на охоту, и вот что случилось. Вершины гор и ущелья, где он охотился, покрылись тучею и непроницаемым мраком. Поэтому и охота была невозможна, и дорога неисходима. В столь трудных обстоятельствах, он долго взывал к богам, которых чтил, но не было успеха; наконец, привел себе на мысль Бога пленницы и просил Его помощи. Едва лишь начал он молиться, как мрак, произведенный тучею, рассеялся. Дивясь этому событию, царь весело возвратился домой и о случившемся рассказал своей жене; потом немедленно призвал пленницу и спрашивал, кто чтимый ею Бог. Представ пред лицом царя, она сделала и его проповедником Христа, ибо, через посредство благочестивой женщины уверовав во Христа, он созвал всех подвластных себе иберийцев и, возвестив им об обстоятельствах исцеления своей жены и сына, и даже о том, что случилось с ним во время охоты, убеждал их чествовать Бога пленницы. Таким образом оба они начали проповедывать Христа — царь мужьям, а женщина — женам. Узнав потом от пленницы о форме церквей у римлян, он приказал построить молитвенный дом и предписал немедленно приготовить все нужное для постройки. Здание воздвигалось. Когда художники старались уже поставить колонны, Промысл Божий опять устроил нечто для привлечения жителей к вере. Одна из колонн оставалась неподвижною, так что не находили никакого средства для приведения ее в движение: канаты рвались и самые машины разрушались. Строители отказались и ушли. Тут открылась вера пленницы. Ночью, неведомо для всех, она пришла на место и провела там всю ночь в молитве. Тогда, по воле Божия Промысла, колонна начала подниматься и остановилась в воздухе выше основания, никак не касаясь подставки. Наступил день, и царь, знавший искусство домостроительства, прибыл на место постройки; увидев же, что колонна висит над своим основанием, и сам поражен был этим событием, и находившиеся с ним, особенно, когда вскоре, пред их очами, она спустилась на свое основание и стала. Тут поднялись восклицания, все веру царя стали называть истинною и прославлять Бога пленницы, все, наконец, уверовали и с великим усердием поставили прочие колонны. Итак, это дело вскоре было окончено и отправлено посольство к царю Константину. Послы просили на будущее время союза с римлянами и говорили, что они принимают епископа и священный клир, ибо искренно уверовали во Христа. Руфин пишет, что он узнал это от Вакурия, который прежде был иберийским князем, потом прибыл к римлянам, сделан начальником палестинских границ, и наконец вождем войск, и помогал царю Феодосию в войне против тирана Максима. Таким-то образом во времена Константина приняли христианство и иберийцы.

 

ГЛАВА 21


О монахе Антонии

Излишнее дело — говорить, каков был в те же времена монах египетской пустыни Антоний [73], который, обнажая хитрости и коварства демонов, видимо сражался с ними и совершал много чудес, потому что его жизнь уже описана в особой книге александрийским епископом Афанасием [74]. Такие-то носители благ славились в одно и то же время Константинова царствования.



 

ГЛАВА 22
О Манесе, начальнике ереси манихейской, и о том, откуда он происходил



Но между доброю пшеницею обыкновенно растут и плевелы, потому что добрых любит подстерегать ненависть. Немного ранее времени Константина, к христианству истинному начало прививаться христианство язычествующее, как к пророкам прививались лжепророки, к апостолам — лжеапостолы; ибо тогда к христианству манихей [75] приноравливал учение языческого философа Эмпедокла, о чем Евсевий Памфил хотя и упомянул в седьмой книге своей «Истории», но не рассказал подробно. Посему я считаю необходимым восполнить пропущенное, ибо тогда будет известно, кто был манихей и откуда, что отважился на такую дерзость. Один скифский сарацин [76] имел у себя женою пленницу из верхних Фив. Ради нее поселившись в Египте и получив египетское образование, он начал вводить в христианство мнения Эмпедокла и Пифагора, именно утверждал, что есть два начала: доброе и злое, подобно тому, как Эмпедокл злое называл враждою, а доброе — дружбою. Учеником этого скифянина был Будда, прежде называвшийся Теревинфом. Будда переехал в Вавилонию, населенную персами, и стал рассказывать о себе много удивительного, говоря, что родился от девы и воспитан в горах. Он написал четыре книги и одну из них назвал книгою о таинствах, другую — евангелием, третью — сокровищем, четвертую — главами. Некогда показывая вид, что совершает тайные посвящения, Будда низвержен был духом и таким образом погиб. Одна женщина, у которой имел он пристанище, погребла его и, взяв его деньги, купила на них семилетнего ребенка, по имени Куврик. Впоследствии, отпустив это дитя на волю и научив грамоте, она умерла и оставила ему все деньги Теревинфа и книги, которые написал он, воспитываясь у скифянина. Вольноотпущенный Куврик взял все это и, переехав в Персию, переменил свое имя, стал называться Манесом, а книги Будды, или Теревинфа, людям, которые были обманываемы им, выдавал за свои. Содержание этих книг, судя по их словам, было христианское, а по догматам — языческое, ибо манихей, как безбожник, убеждал чтить многих богов, учил поклоняться солнцу, вводил судьбу, уничтожал в нас свободу и, следуя мнениям Эмпедокла, Пифагора и египтян, явно преподавал превращение тел одних в другие. Не допускал он также, что Христос был во плоти, но называл его призраком, отвергал закон и пророков, а себя называл утешителем, что все чуждо православной церкви, даже в своих посланиях дерзал именовать себя Апостолом. Но за такие обманы манихей подвергся достойному наказанию по следующей причине. Сын персидского царя впал в болезнь, и отец, как говорится, готов был ворочать камни, лишь бы спасти сына. Услышав о манихее и думая, что его чудеса истинны, он пригласил его к себе, как Апостола, и надеялся, что этот апостол спасет его сына. Манихей пришел к царю с видом притворства и царское дитя взял на руки. Но царь, заметив, что оно на его руках умерло, заключил Апостола в узы и готов был казнить его. Однако же манихей убежал в Месопотамию и спасся. Несмотря на это, персидский царь, узнав о месте его пребывания, приказал схватить его и, содрав с него кожу, набить ее соломою и выставить у городских ворот. Это мы говорим не вымыслы, но приводим то, что прочитали в сочинении Архелая, епископа Касхары, одного из городов Месопотамии. Архелай говорит, что он сам лично состязался с манихеем и вышеизложенное внес в описание его жизни. Итак, когда добрые процветают, ненависть, повторяю, любит подстерегать их. Но какова причина, по которой благой Бог попускает это? Та ли, чтобы показать чистоту догматов Церкви и смирить присоединяющуюся к вере гордость, или иная, — решить трудно и отвечать долго, исследовать этот вопрос теперь не время. Нам не следует ни раскрывать догматов, ни входить в трудные рассуждения о промысле и суде Божием: мы должны, по силам, излагать историю событий в недрах Церкви. Теперь сказано, каким образом незадолго до времен Константина родилось манихейское богослужение; возвратимся же к временам нашего повествования.

 

ГЛАВА 23


О том, что Евсевий никомидийский и Феогнис никейский снова дерзнули, чрез устроение козней Афанасию, извращать никейскую веру

Евсевий и Феогнис, возвратившись из ссылки, взяли обратно свои Церкви и, как я сказал, выгнали оттуда рукоположенных вместо них епископов. Они имели немало дерзновения пред лицом царя, который очень уважал их, как людей, от неправославия обратившихся к православию. Но, употребив во зло царскую милость, эти епископы наделали миру еще более беспокойства, чем прежде, потому что возбуждались двумя движителями: предзанятым ими учением Ария и злобой против Афанасия. Так как Афанасий на Соборе мужественно боролся с ними при исследовании догматов, то они сперва стали нападать на рукоположение его и утверждали, что он не заслуживал епископства и избран людьми не достоверными. Но с этой стороны Афанасий был явно выше клеветы, потому что с жаром подвизался за никейскую веру, быв к тому уполномочен александрийской Церковью. Посему Евсевий начал заботиться о том, как бы Афанасию устроить козни, а Арию дать место в Александрии, ибо только таким образом можно было изгнать веру в единосущие и ввести арианство. Итак, Евсевий писал Афанасию и просил его принять Ария с единомышленниками. Но в послании его излагались просьбы, а во услышание всех — угрозы. Видя однако же, что Афанасий никак не слушается, Евсевий решился уговорить царя, чтобы он позволил Арию явиться пред ним и потом дал ему права ехать в Александрию. Какой успех имело это дело, скажу в своем месте, ибо прежде, чем оно окончилось, произошло в Церквах другое возмущение, и мир их был нарушен опять своими же. Евсевий Памфил говорит, что тотчас после Собора египтяне затеяли междоусобную вражду, а причины не приводит. Потому-то и называют его двуязычным, что, уклоняясь от высказывания причин, он положил не соглашаться с постановлениями никейского Собора. Что же касается до нас, то мы узнали из различных посланий, писанных епископами друг к другу после Собора, что некоторых между ними слово «единосущный» приводило в смущение. Сделав его предметом своих бесед и исследований, они возбудили междоусобную войну, и эта война нисколько не отличалась от ночного сражения, потому что обе стороны не понимали, за что бранят одна другую. Одни, уклоняясь от слова «единосущный», полагали, что принимающие его вводят ересь Савеллия и Монтана [77], а потому называли их хулителями, как бы отвергающими личное бытие Сына Божия. Другие, защищавшие единосущие, думали, что противники их вводят многобожие, и отвращались от них как от водителей язычества. Между тем и антиохийский епископ Евстафий укорял Евсевия Памфила в том, что он искажает никейскую веру. А Евсевий говорил, что не преступает ее, и нападал на Евстафия, как на водителя Савеллиевой ереси. По этому случаю каждый епископ писал к другому, как к противнику. Оба они утверждали, что Сын Божий есть лице и имеет личное бытие, оба исповедывали единого Бога в трех лицах, а между тем, не знаю, как-то не могли согласиться друг с другом, замолчать же отнюдь не решались [78].

 
ГЛАВА 24
О Соборе антиохийском, который низложил антиохийского епископа Евстафия, от чего произошло такое возмущение, что едва не был разрушен город

По сему случаю в Антиохии был созван Собор и низложил Евстафия, как такого епископа, который более умствовал по учению Савеллия, нежели учил по разуму никейского Собора. Впрочем иные говорят, что это сделано по другим, не добрым причинам, только они прямо не высказаны у них. Епископы имели обычай так поступать в отношении ко всем низлагаемым: они обвиняли их в нечестии, а причин нечестия не выставляли. О том, что Евстафий был низложен, как обвиняемый беррийским епископом Киром в савеллианстве, пишет в похвальном слове Евсевию эмесскому [79] один из ненавистников единосущия, епископ сирской Лаодикии Георгий. О Евсевии эмесском мы скажем в своем месте. Упомянув же, что Евстафий обвиняем был Киром в савеллианстве, Георгий тотчас прибавляет, что и Кир, уличенный в том же самом, низложен Собором. Но возможно ли, чтобы Кир, последуя учению Савеллия, стал обвинять в савеллианстве Евстафия? Итак, Евстафий обвинен был, вероятно, по другим причинам. В то время в Антиохии, по случаю его низложения, произошло сильное возмущение, да и после, когда избирали епископа, часто возгоралась такая вражда, что народ, разделившись на две стороны, едва не разрушил всего города. Одни домогались перевести в Антиохию Евсевия Памфила из Кесарии палестинской, а другие старались восстановить Евстафия. К той и другой стороне присоединилась и городская община, так что, наконец, в город, будто против неприятеля, вступил отряд войск, и, конечно, дошло бы до мечей, если б Бог и страх к царю не укротили народного волнения, ибо царь своими посланиями, а Евсевий своим отказом остановили мятеж. По этому случаю, царь удивляется Евсевию и в своем послании, воздавая похвалу его намерению, называет его блаженным, потому что он признан епископом достойным не одного города, но почти целой вселенной. После сего события в Антиохии престол Церкви был празден, говорят, в продолжение восьми лет. Позднее уже, старанием людей, хотевших извратить никейскую веру, рукоположен был в Антиохию Эвфроний. Но довольно о бывшем по поводу Евстафия антиохийском Соборе. Тотчас после него, Евсевий, некогда оставивший Берит и в настоящее время управлявший никомидийской Церковью, начал, вместе со своими единомышленниками, употреблять все усилия, чтобы Ария ввести в Александрию. Итак, теперь надобно сказать, каким образом они успели в этом, и как царь позволил Арию, а с ним и Евзою, предстать пред свое лицо.

 

ГЛАВА 25
О пресвитере, старавшемся возвратить Ария



У царя Константина была сестра, по имени Констанция, то есть вдова Лициния, который прежде царствовал вместе с Константином, но, сделавшись тираном, погиб. Констанции же знаком был один пресвитер, державшийся Ариева учения и живший в ее доме [80]. Наущаемый Евсевием и его соумышленниками, этот пресвитер при случае закидывал женщине слово об Арии, говоря, что собор обидел его, что он мыслит не так, как сказывают. Слыша это, Констанция хотя и верила пресвитеру, однако же царю говорить не смела. Случилось ей впасть в тяжкую болезнь, и царь стал непрестанно навещать больную. Когда же болезнь ее все более усиливалась, и она ожидала уже смерти, то начала рекомендовать царю своего пресвитера, свидетельствуя о его ревности, набожности и преданности престолу. Женщина вскоре потом умерла [81], а пресвитер был принят в число самых близких к царю лиц. Через короткое время, получив больший доступ к Константину, он стал и ему высказывать те же слова об Арии, которые прежде говаривал его сестре, и прибавлял, что мысли Ария нисколько не отличаются от положений Собора, и что, если бы он предстал сам, то согласился бы с ними и не был бы поносим без вины. Слова пресвитера показались царю странными. Если Арий, сказал царь, соглашается с Собором и мыслит, как он, то я допущу его к себе и с честью отправлю в Александрию. Сказав это, царь тотчас же написал Арию следующее:

Победитель Константин, Великий, Август — Арию:

«Давно уже объявлено было твоей крепости, чтобы ты прибыл в мой стан и мог насладиться лицезрением нас; но мы очень удивляемся, почему ты не сделал этого немедленно. Итак, теперь возьми общественную повозку и постарайся приехать в наш стан, чтобы, получив от нас милость и удостоившись снисхождения, тебе потом можно было возвратиться в отечество. Бог да сохранит тебя, возлюбленный. Дано за пять дней до декабрьских календ [82]».

Таково послание царя к Арию. Не могу не удивляться заботливости и ревности его в отношении к благочестию. Из этого послания видно, что царь уже неоднократно убеждал Ария раскаяться в том, за что его порицают, и много раз писал ему, но Арий нескоро возвращался к истине. Получив (это последнее) послание царя, он скоро прибыл в Константинополь, а вместе с ним явился и Евзой, низложенный в диаконстве Александром, когда низлагаемы были единомышленники Ария [83]. Царь допустил их к своему лицу и спрашивал, согласны ли они с верою; выслушавши же свободное их согласие, приказал им представить исповедание веры письменно.

 

ГЛАВА 26
О том, как Арий, быв возвращен из ссылки, представил царю свиток покаяния и притворился, что принимает никейскую веру



Они написали и принесли царю свиток следующего содержания:

Набожнейшему и боголюбивейшему владыке нашему царю Константину — Арий и Евзой.

«Согласно с повелением боголюбивого твоего благочестия, владыка царь, мы изложили свою веру и письменно исповедуемся пред Богом, что и сами, и наше общество веруем по нижеописанному: Веруем во единого Бога Отца Вседержителя, и Господа Иисуса Христа Сына Его, прежде всех веков от Него рожденного Бога — Слово, через которого все сотворено на небесах и на земле, Который сошел и воплотился, страдал, воскрес и возшел на небеса и опять приидет судить живых и мертвых, и Духа Святого, и в воскресение плоти, и в жизнь будущего века, и в царство небесное, и в одну вселенскую Церковь Божию, сущую от конца до конца мира. Эту веру приняли мы из святых Евангелий, где Господь говорит своим ученикам: шедше, научите все языки, крестяще их во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Если не так в сие веруем и не так истинно принимаем Отца, Сына и Святого Духа, как учит вся вселенская Церковь и Писание, коему во всем веруем, то судит нас Бог и ныне, и на суде будущем. Итак, умоляем твое благочестие, боголюбивейший царь, устранить исследование и многоглаголание, и силою миролюбивого и боголюбивого твоего благочестия нас, как церковников, держащихся и веры и смысла Церкви, и учения священных Писаний, соединить с нашей матерью, то есть с церковью, чтобы и мы, и Церковь — все вообще, наслаждаясь миром, совокупно возносили обычные молитвы за мирное твое царствование и за весь твой род» [84].

 

ГЛАВА 27


О том, что, когда Арий, по воле царя, прибыл в Александрию, а Афанасий не принял его, единомышленники Евсевия начали возносить царю различные клеветы на Афанасия

Убедив таким образом царя, Арий отправился в Александрию. Но маска не могла скрыть затаенной истины. Афанасий не принимал приехавшего в Александрию и отвращался от него, как от скверны. Арий опять начал восстанавливать и распространять в Александрии свою ересь. В то же время и соучастники Евсевия как сами писали, так и царя возбуждали писать, чтобы Арий со своими приверженцами был принят в александрийскую Церковь, но Афанасий совершенно отказался принять их и, пиша к царю, говорил, что однажды отвергших веру и анафематствованных невозможно принимать снова. Царь сильно досадовал на это и писал Афанасию с угрозой. Вот отрывок его послания: «Имея доказательство моей воли, ты должен позволять беспрепятственно вступать в Церковь всем, кто желает вступить в нее. Если я узнаю, что ты воспрепятствовал кому-нибудь присоединиться к Церкви, или возбранил вход в нее, тотчас пошлю низложить тебя, по моему приказанию, и вывести из тех мест». Царь писал это, желая пользы, а не расторжения Церкви; он старался привести всех к единомыслию. Напротив, Евсевий, ненавидя Афанасия, принял это обстоятельство, как благоприятный случай для того, чтобы направить неудовольствие царя к своей цели, и для того начал смущать его, стараясь отнять у Афанасия епископство, ибо учение Ария, как он надеялся, должно будет придти в силу только по низложении Афанасия. Итак, против александрийского епископа составили союз и вооружились: Евсевий никомидийский, Феогнис никейский, Марис халкидонский, Урзакий, епископ Сингидона, что в верхней Мизии, и Валент, епископ Мурсии, что в Паннонии [85]. Они подкупили некоторых из ереси мелетианской и взносили на Афанасия различные обвинения. Во-первых, Исион, Эвдемон и Каллиник — мелетиане [86], составили клевету, будто бы Афанасий приказывал египтянам льняную одежду продавать александрийской церкви. Однако же эта клевета была уничтожена александрийскими пресвитерами Алимпием и Макарием, которые тогда, случайно находясь в Никомидии, доложили царю, что взносимое на Афанасия — ложь. Поэтому царь, посредством послания, укорял обвинителей, а Афанасия убеждал приехать к себе. Но прежде чем он прибыл, евсевиане спешили к первой клевете присоединить другую, еще худшую, будто Афанасий, с целью коварствовать против распоряжений царя, послал некоему Филумену [87] кошелек, полный золота. Об этом царь узнал в Псамафии, никомидийском предместии и, разведав дело, нашел Афанасия невинным, а потому отпустил его с честью и написал александрийской Церкви, что епископ ее Афанасий оклеветан ложно. О том, что и после сего евсевиане взносили на Афанасия, лучше следовало бы молчать, чтобы неверующие во Христа не осуждали Церкви Христовой, но так как дело, обнародованное письменно, было всем известно, то я счел необходимым, сколь можно короче, упомянуть о событии, требующем особого сочинения. Скажу кратко, откуда взято содержание клеветы, и откуда получили начало ее изобретатели. К Александрии относится область Мареотская [88]. В ней много селений, и они весьма многолюдны, а посему там немало Церквей, и притом знаменитых. Эти Церкви подчинены александрийскому епископу и приписаны к его городу. В сей-то Мареотиде некто, по имени Исхирас, затеял дело, достойное многих смертей. Никогда не получив священства, он стал называть себя пресвитером и дерзнул совершать дела пресвитера; быв же обличен в этом, убежал оттуда, прибыл в Никомидию и искал покровительства евсевиан. Питая ненависть к Афанасию, они приняли его, как пресвитера, и обещали удостоить даже епископства, если он представит обвинение на Афанасия. Сами же, между тем, в вымыслах Исхираса хотели найти случай для обвинения со своей стороны, ибо Исхирас жаловался только на Макария, что он потерпел от него величайшие бедствия, как бы от набега неприятеля, что Макарий, вскочив на жертвенник, опрокинул трапезу и сломал потир для совершения таинств [89], а священные книги сжег. Итак, в награду за обвинение, как я сказал, они обещали Исхирасу епископство — с той мыслью, что, обвинив Макария, вместе с обвиняемым низложат и Афанасия, который послал его. Но это обвинение евсевиане представили после; наперед надобно сказать о следующем, самом ненавистном обстоятельстве. Они взяли, не знаю откуда, человеческую руку, — сами ли умертвили человека и отсекли ее, или вырыли и отняли ее от мертвеца, — ведает Бог, да виновники поступка, — и начали утверждать, что это рука одного мелетианского епископа Арсения. Самого Арсения они скрывали, а выставляли напоказ только руку и говорили, что Афанасий имел ее у себя, как орудие магии. Главное и важнейшее в сей клевете было именно это. Но как в подобных обстоятельствах обыкновенно случается — Афанасия обвиняли кто в чем, особенно же трудились тут ненавистники его. Узнав об этом, царь писал к племяннику своему цензору Далмацию [90], который находился в сирийской Антиохии, чтобы он приказал привести к себе обвиняемых и, рассмотрев дело, наказал обличенных; послал он также к нему Евсевия и Феогниса для произведения суда над Афанасием в их присутствии. А Афанасий, узнав, что его требует цензор, послал в Египет отыскать Арсения и, хотя осведомился, что такой человек действительно скрывается, но взять его не мог, потому что он переходил с места на место. Между тем, суд у цензора был закрыт царем по следующей причине.

 

ГЛАВА 28


О том, как по поводу обвинения Афанасия, царь повелел быть Собору епископов в Тире

Царь гласно предписал быть Собору епископов для освящения воздвигнутого в Иерусалиме молитвенного дома [91], и повелел епископам, мимоездом собравшись сперва в Тире, рассмотреть дело об Афанасии, чтобы совершить вступление в церковь мирно и посвятить храм Богу, отвергнув наперед всякую вражду. Это был тридцатый год Константинова царствования. Итак, в Тир из разных мест явилось до шестидесяти епископов, а принимал их консул Дионисий. Туда же приведен был из Александрии и пресвитер Макарий, закованный в цепи и сопровождаемый военной стражей. Но Афанасий ехать не хотел — не потому, что боялся обвинений, т. к. он и не знал, в чем его обвиняют, а потому, что опасался, как бы на теперешнем Соборе не стали вводить чего-либо нового вопреки никейскому. Однако же грозное послание царя испугало его, ибо царь писал, что если он не приедет по своей воле, то будет привезен насильно. Итак, уступая необходимости, Афанасий приехал.

 

ГЛАВА 29
Об Арсении и о мнимо-отсеченной руке его



Между тем, Промысл Божий пригнал в Тир и Арсения, ибо, презрев повеления, данные ему через послание клеветниками, он приехал туда скрытно, с намерением наблюдать за ходом событий. В это время слугам консула Архелая случилось как-то подслушать в гостинице людей, говоривших, что Арсений, которого считали убитым, живет скрытно в чьем-то доме. Услышав эту весть и заметив, кто сказал ее, они открыли слышанное своему господину, а он тут же, нимало не медля, стал разыскивать и нашел. Нашедши же Арсения, блюл его в безопасном месте, а Афанасию объявил, чтобы он не терял духа, ибо Арсений — здесь и жив. Быв схвачен, он отрекался от своего имени, но тирский епископ Павел, которому тот давно был известен, обличил его. Вскоре после того, как Промысл устроил это, Собор призвал Афанасия [92]. Когда же он явился, — клеветники принесли в собрание руку и сделали донос. При этом Афанасий вел дело мудро: он спросил присутствовавших и обвинявших его, кто из них знает Арсения, и когда многие сказали что знают, — приказал привести его со скрытыми под плащом руками; потом опять спросил: это ли тот, который лишился руки. Тут одни совершенно смешались от такой нечаянности, а другие хотели видеть, где отсечена у Арсения рука, ибо в самом деле думали, что у него недостает руки, и ожидали, что Афанасий будет оправдываться как-нибудь иначе. Но он отвернул плащ Арсения с одной стороны и указал его руку. После сего некоторые опять стали заключать, что, видно, Арсений лишился другой руки, — а, между тем, Афанасий немного медлил и оставлял их в недоумении. Наконец однако, не медля уже, отвернул другую сторону плаща и указал другую руку, и наконец, сказал присутствующим: Арсений, как видите, имеет две руки, а место, откуда отсечена третья, пусть укажут обвинители.

 

ГЛАВА 30


О том, что когда Афанасий оказался невинен, в чем обвиняли его, обвинители убежали

Когда дело об Арсении пришло к такому заключению, устроители козней поставлены были в затруднение. Обвинитель Ахаав [93], иначе называемый Иоанном, воспользовался смятением и ушел из судилища. Таким образом Афанасий уничтожил это обвинение, никого не исключая из числа судей, ибо был уверен, что и одна жизнь Арсения должна поразить клеветников.

 

ГЛАВА 31
О том, что, когда епископы не приняли оправданий Афанасия на вторичное обвинение его, он ушел к царю



Но по поводу клеветы на Макария он позволил себе некоторые законные исключения и, во-первых, исключил евсевиан, как врагов своих, говоря, что противники не должны быть судьями; потом требовал доказательств того, действительно ли имеет обвинитель Исхирас сан пресвитера, ибо так подписался он в обвинительном доносе. Но так как на это судьи не обратили никакого внимания, то и начался суд над Макарием. Несмотря на то, обвинители ослабевали, а потому слушание дела было отсрочено, пока некоторые не отправятся в Мареотиду и сомнительных обстоятельств не объяснят на месте. Афанасий же, видя, что в Мареотиду посылаются лица, им исключенные, то есть Феогнис, Марис, Феодор, Македоний, Валент и Урзакий, воскликнул: «Это коварство и козни! Макарий пресвитер против закона содержится в узах, а обвинитель едет вместе с враждебными судьями. Так-то доказательства будут собраны в пользу только одной стороны». Сказав это торжественно и засвидетельствовавшись всем Собором и консулом Дионисием, что на него никто не обращал внимания, Афанасий тихо удалился. А посланные в Мареотиду, собрав односторонние доказательства того, что все сказанное обвинителем действительно было, возвратились в Тир.

 

ГЛАВА 32


О том, что, когда Афанасий удалился, члены Собора присудили низложить его

Удалившись из Собора, Афанасий прибег к царю, а Собор сперва обвинил отсутствующего, а потом, когда подоспели дела из Мареотиды, присудил его к низложению и в акте низложения много бранил его, о посрамлении же себя по тому поводу, что клеветники обвиняли его в убийстве, умолчал, и вместе принял самого мнимо-умерщвленного Арсения, который прежде был епископом мелетианского богослужения, а тогда на акте низложения Афанасиева подписался епископом ипсилитским. Странное дело: мнимо-умерщвленный Афанасием живой низлагает его!

 

ГЛАВА 33
Как Собор из Тира переехал в Иерусалим и при освящении иерусалимского храма имел общение с арианами



Вдруг пришло послание царя, повелевавшее Собору спешить в новый Иерусалим, и Собор тотчас же по получении его спешно отправился. Совершая праздник освящения тех мест соборно, он принимал в общение Ария и его единомышленников и говорил, что повинуется посланию царя, в котором царь высказывает, что вера Ария и Евзоя рассмотрена и одобрена им. Собор писал и Церкви александрийской, что, по удалении всякой ненависти, дела ее умиротворены, и что Арий, раскаявшись и пришедши к истине, наконец, как член Церкви, должен быть принят ею. Об отлучении же Афанасия Собор только намекнул. Об этом самом известил он и царя. Но между тем, как епископы таким образом распоряжались, от царя получено было другое послание с известием, что Афанасий прибег к нему, и с повелением епископам ехать по этому случаю в Константинополь. Полученное послание царя было следующее.

 

ГЛАВА 34


О том, что царь, посредством послания, призывал Собор к себе, чтобы он со всей точностью рассмотрел дело Афанасия

Победитель Константин, Великий, Август — епископам, собравшимся в Тире.

«Не знаю, какие, среди шума и бури, Собор ваш сделал определения, но как-то думается, что шумный беспорядок извратил истину, то есть, что вы, по вражде к ближнему, которой захотели поработиться, не имели в виду того, что угодно Богу. Предоставим же Божию Промыслу рассеять явно обличенное зло этого враждебного прения, и тогда для нас будет ясно, заботились ли вы в своем собрании об истине, без поблажки ли и ненависти судили. Итак, все вы должны прибыть к моему благочестию и на деле показать точность своих разысканий. А почему признал я справедливым писать к вам это и, чрез послание, звать вас к себе, — узнаете из следующего. Когда я въезжал в соименный мне и благополучный отечественный мой город Константинополь, а въезжать тогда случилось мне на коне, вдруг из среды народной толпы вышел ко мне епископ Афанасий с некоторыми окружавшими его духовными лицами, и вышел так неожиданно, что был причиной моего изумления. Свидетельствуюсь надзирающим за всеми Богом, что с первого взгляда я даже не мог бы и узнать, кто это такой, если бы некоторые из наших, отвечая на мои вопросы, не рассказали мне, как следовало, и кто он, и какую потерпел обиду. В те минуты я и не разговаривал с ним, и не разделял беседы. А когда он просил выслушать себя, я отказался и едва не приказал выгнать его. Однако ж он настоятельно умолял и не хотел ничего более, кроме вашего сюда прибытия, чтобы в вашем присутствии мог оплакать все, что терпел по необходимости. Так как эта просьба кажется мне основательной и в настоящее время благоприличной, то я с удовольствием велел написать к вам это послание, чтобы все вы, составляющие Собор в Тире, без отлагательства приехав в стан нашего благочестия, показали самыми делами чистоту и справедливость своего суда при мне, который, — чего и сами вы не отвергнете, — есть искренний служитель Божий, да, чрез мое служение Богу, везде царствует мир, и имя Божие искренно благословляется самими Варварами, которые даже доныне не знали истины; а известно, что, кто не знает истины; тот не знает и Бога, так я выше сказал, что чрез меня, искреннего служителя Божия, Варвары познали Бога и научились благоветь перед Ним, испытав самым делом, что Он хранит меня и везде о мне промышляет, что особенно и привело их к познанию Его. Итак, они благоговеют перед Богом из страха к нам; а мы, внешне совершающие святые таинства Его Церкви, — не говорю уже, не храним их, мы даже ничего не делаем, кроме поступков, возбуждающих распрю и ненависть, или просто сказать, повергающих весь человеческий род в погибель. Приезжайте же говорю к нам как можно скорее и с уверенностью, что мы употребим все силы для сохранения неприкосновенности закона Божия — особенно в отношении к тому, к чему не должно прививаться ни поношение, ни бесславие, мы рассеем, то есть затопчем, совершенно уничтожим врагов закона, которые, прикрываясь святым именем, вносят различные и разнообразные злохуления» [94].

 

ГЛАВА 35


О том, что когда Собор не ехал к царю, и когда единомышленники Евсевия наклеветали на Афанасия, будто он грозился задержать хлеб, доставлявшийся в Константинополь из Александрии, царь разгневался, предписал Афанасию ссылку и повелел ему жить в Галлии

Это послание всех на Соборе привело в смущение. Посему весьма многие удалились в свои города: а Евсевий, Феогнис, Марис, Патрофил, Урзакий и Валент [95], приехав в Константинополь, уже не хотели исследовать дело о сломанном потире, об опрокинутой трапезе, или убитом Арсении, но перешли к другой клевете и доносили царю, будто бы Афанасий грозился воспрепятствовать доставлению хлеба, который всякий год привозится в Константинополь из Александрии [96]. А что Афанасий говорил это, то слышали епископы Адаманций, Анувион, Арбатион и Петр. Сильна и клевета, когда клеветник достоин вероятия. Увлекшийся этим царь воспламенился гневом и подверг Афанасия ссылке, повелев ему жить в Галлии [97]. Некоторые говорят, что так определил он с целью соединить Церковь, ибо Афанасий никак не хотел иметь общение с арианами. Местом жительства сего епископа была галльская Тривера.

 

ГЛАВА 36
О Маркелле, епископе Анкирском и Астерии софисте



Собравшиеся в Константинополе епископы [98] низложили и Маркелла, епископа анкирского, что в малой Галатии. Некто Астерий в Каппадокии занимался софистикой и потом, оставив ее, объявил себя Христианином и начал писать сочинения, которые доныне существуют и в которых содержится учение Ария, то есть что Христос есть сила Божия подобно тому, как у Моисея силою Божией называется саранча, гусеница и другие, подобные сим творения. Астерий часто беседовал и с епископами, особенно же с теми из них, которые не отвергали мнений арианских, даже бывал на Соборах, стараясь получить епископство в каком-либо городе. Но священства он не достиг, потому что во время гонения принес жертву, а между тем, хотя по городам Сирии, читал везде написанные им сочинения. Узнав об этом, Маркелл хотел говорить вопреки ему и впал в совершенно противную крайность. Подобно Самосатскому, он дерзнул называть Христа простым человеком. Все это заметили собравшиеся тогда в Иерусалиме епископы, но на Астерия не обратили внимания — тем более, что его не находилось и в списке духовенства, а от Маркелла, как посвященного, потребовали объяснения на написанную им книгу и, нашедши, что он мыслит подобно Самосатскому, приказали ему переменить свое мнение. Пристыженный ими, он обещался сжечь свою книгу. В то время Собор епископов поспешно был закрыт, потому что царь звал их в Константинополь; но после епископы, находившиеся с Евсевием в Константинополе, дело о Маркелле снова подвергли исследованию, и так как он не решался, по обещанию, сжечь негодное свое сочинение, то низложили его и в Анкиру, на место Маркелла, послали Василия [99]. Это самое сочинение опроверг Евсевий, написав против него три книги и обличив в них Маркеллово неправославие [100]. Впоследствии на Соборе сардикийском Маркелл опять получил епископство, ибо утверждал, что его книги не поняли и потому навязали ему учение Самосатского. Впрочем об этом скажем в своем месте.

 

ГЛАВА 37


О том, как Арий, по отъезде Афанасия в ссылку, был вызван царем из Александрии и возбудил беспокойство в Константинопольском епископе Александре

Когда все это совершалось, шел тридцатый год Константинова царствования. Арий со своими единомышленниками приехал опять в Александрию и возмутил всех, тем более, что народ александрийский тогда очень сильно бедствовал — и от прибытия Ария с его сообщниками, и от отъезда в ссылку епископа Афанасия. Вскоре царь, услышав, что Арий извратил свой образ мыслей, велел ему опять явиться в Константинополь и дать отчет в новом, происходившем от того волнении. В Константинополе предстоятелем Церкви случилось в то время быть Александру, давнему преемнику Митрофана. Богоугодность сего мужа открылась из теперешнего прения его с Арием, ибо, как скоро Арий прибыл, народ разделился опять на две стороны и в городе произошло смятение: одни говорили, что никейской веры колебать никак не должно, а другие спорили, что мнение Ария справедливо, и Александр находился в самых затруднительных, обстоятельствах — тем более, что Евсевий никомедийский много раз грозился тотчас низложить его, если он не примет Ария и его единомышленников в общение. Александра не столько беспокоила опасность быть низложенным, сколько ужасало стремление противников извратить догмат. Почитая себя стражем соборных определений, он употреблял все меры, чтобы никто не выступал из их смысла. Находясь в столь тесных обстоятельствах, Александр оставил в покое диалектику и прибег к Богу — начал провождать время в непрестанных постах и никаким образом не опускал молитвы. Намерение его состояло в том, чтобы задуманное совершить втайне. Запершись один в церкви, соименной миру, и вошедши в алтарь, он повергся лицем вниз под священную трапезу и слезно молился; проведши же в этом много дней и ночей сряду, чего просил от Бога, то и получил. А прошение его было следующее: если учение Ария истинно, то пусть сам епископ не увидит дня, назначенного для состязания, а когда истинная вера есть вера содержимая епископом, то пусть Арий, как виновник всех бед, получит наказание за свое нечестие.

 

ГЛАВА 38
О смерти Ария



Об этом-то молился Александр. А царь, желая испытать Ария, призвал его во дворец и спросил: согласен ли он с постановлениями никейского Собора. Арий, нисколько не думая тотчас, хотя, впрочем, софистически, подписал символ веры. Царь удивился и потребовал клятвы; Арий сделал и это, однако ж опять софистически. Хитрость его подписи, как я слышал, состояла в следующем. Написанное на бумаге свое мнение он, говорят, держал под мышкою и клялся, что истинно так мыслит, как было написано. О такой уловке я пишу по слуху; а то, что к написанному символу (никейской веры) он приложил и клятву, я знаю из посланий царя. Поверив Арию, царь приказал константинопольскому епископу Александру принять его в общение. Это был день субботний, а в следующий Арий надеялся вступить в Церковь. Но наказание шло уже по пятам за дерзкими его поступками. Вышедши из царского дворца, Арий в сопровождении телохранителей своих, евсевиан, шествовал по самой середине тогдашнего города и обращал на себя взоры всех. Когда он находился уже близ так называемой площади Константина, на которой воздвигнута порфировая колонна, какой-то страх совести овладел им, а вместе с страхом явилось и крайнее расслабление желудка. Поэтому он спросил, есть ли где вблизи афедрон [101] и, узнав, что есть позади Константиновой площади, пошел туда и впал в такое изнеможение, что с извержениями тотчас отвалилась у него задняя часть тела, а затем излилось большое количество крови и вышли тончайшие внутренности, с кровью же выпали селезенка и печень, и он тут же умер [102]. Этот афедрон в Константинополе показывают и доныне; он находится, как я сказал, позади Константиновой площади и рынка в портике. Все проходящие, указывая на него пальцем, тем самым напоминают, какого рода смерть постигла Ария. Это событие поразило страхом и исполнило томлением окружавших Евсевия никомедийского. Молва о нем разнеслась по всему городу, можно сказать, по всей вселенной. А царь еще более прилепился к Христианству и справедливо говорил, что никейскую веру этим событием засвидетельствовал сам Бог. Такие происшествия радовали царя; радовало его и то, что уже трех сыновей объявил он кесарями [103], каждого чрез десять лет своего царствования: первого, соименного себе, Константина, поставил он правителем западных областей по исходе первого десятилетия своей власти; потом, соименного деду Констанция объявил кесарем восточных областей чрез двадцать лет своего царствования, а младшего Константа облек в достоинство кесаря в тридцатое лето своего царствования.

 

ГЛАВА 39


О том, как царь впал в болезнь и окончил жизнь

Через год после сего, вступив уже в шестьдесят пятое лето своей жизни, царь Константин впал в болезнь и из Константинополя поплыл в Еленополис пользоваться недалеко оттуда текущими естественными теплыми водами. Но почувствовав, что болезнь его усиливается, отменил ванны и из Еленополиса отбыл в Никомедию. Живя здесь в предместии, он принял Христианское крещение и обрадованный этим, сделал завещание, в котором наследниками царства назначил трех своих сыновей и разделил между ними империю так же, как она разделена была при его жизни. Сверх того и Риму, и соименному себе городу даровал он некоторые преимущества, и свое завещание вверил тому преcвитеру, чрез которого, как мы недавно упомянули, вызван был Арий. Причем пресвитер получил приказ отдать это завещание в руки управляющего востоком сына Константина, Констанция, а не кому другому. Сделав завещание, царь прожил еще несколько дней и скончался. При его кончине не было ни одного из сыновей. Поэтому к Констанцию, на восток, тотчас же отправлено было донесение о смерти его отца.

 

ГЛАВА 40
О погребении царя Константина



Приближенные положили тело царя в золотой гроб и перенесли его в Константинополь, тут оно положено было в царском дворце, на возвышении, и окружено всеми знаками почестей и множеством телохранителей, как и при жизни. Это делалось, в ожидании приезда которого-либо из сыновей. Когда же с востока прибыл Констанций, тело Константина почтено царским погребением и положено в церкви, соименной Апостолам, которую Константин построил для того, чтобы цари и иереи были недалеко от останков апостольских. Царь Константин жил шестьдесят пять лет, царствовал тридцать один год и умер во время второго консульства Филикиана и Тациана, в двадцать второй день месяца Мая. То был второй год двести семьдесять восьмой Олимпиады [104]. Вся эта книга обнимает тридцать один год времени.

 

Комментарии


[1] Евсевий, сын Памфила /ок.260—339/ — один из отцов церкви, родоначальник жанра церковной историографии. Епископ Кесарии с 313 г. Выражение «сын Памфила» следует понимать фигурально: Памфил был не отцом, а учителем и покровителем Евсевия.

[2] Гонения при Цезаре Гае Аврелии Валерии Диоклетиане Августе /284—305/, начавшиеся в 303 г. Они продолжались и при его преемниках до 311 г.

[3] «Похвале Константину» и «Жизни Константина».

[4] Последняя /Десятая/ книга «Церковной истории» Евсевия Кесарийского заканчивается описанием победы Константина Великого, правившего Западом, над императором Востока Лицинием в 323-324 гг.

[5] Диоклетиан и его соправитель Цезарь Марк Аврелий Валерий Максимиан Август по прозвищу Геркулий /«происходящий от Геркулеса»/, император Запада /286—293/ и тетрарх Италии, Испании и Африки /293—305/, отреклись от власти 1 мая 305 г. Империя была разделена между переведенными в ранг августов цезарями Гаем Галерием Валерием Максимианом, тетрархом балканских провинций без Фракии /293—305/, ставшим императором Иллирии, Азии и Востока /305—311/, и Марком Флавием Валерием Констанцией Хлором, тетрархом Галлии и Британии /293—305/, ставшим императором Галлии, Италии и Африки /305—306/. Галерий при отречении Диоклетиана и Максимиана добился назначения цезарями Флавия Валерия Севера, будущего императора Запада /306—307/, и своего племянника Максимина Дазы, будущего императора Египта и Сирии /309—313/.

[6] Первый год двести семьдесят первой олимпиады — 304 г. Констанций же умер во время похода в Британию в Эбораке /совр. Йорк/ 25 июля 306 г.

[7] Гай Флавий Валерий Константин /272—337/ стал цезарем Британии и Галлии, получив власть из рук умирающего отца и поддержанный легионами западной армии, несмотря на недовольство Галерия, который передал титул августа Запада, вакантный после смерти Констанция Хлора, цезарю Флавию Северу. Титул августа Константин получил 31 марта 307 г. от вернувшегося к власти Масимиана Геркулия.

[8] Марк Аврелий Валерий Максенций, сын Максимиана Геркулия и зять Галерия, был провозглашен цезарем в Риме 28 октября 306 г. В 307 г. он стал августом Италии, Испании и Африки и оставался им до своей гибели 28 октября 312г.

[9]Киликия — римская провинция на юго-востоке Малой Азии. Максимиан Геркулий покончил жизнь самоубийством не в Тарсе киликийском, а в Массилии /coup. Марсель/ в 310 г. после неудачного заговора против своего зятя Константина Великого.

[10] Офлавий Север был в то время уже августом. После неудачной осады Рима, захваченного Максенцием, он был осажден в Равенне Максимианом Геркулием, который хитростью заставил его капитулировать /он убедил Севера и том, что против него созрел заговор/. Флавия Севера привезли в Рим и принудили его к самоубийству в апреле 307 г.

[11] Галерий возвел Валерия Лициниана Лициния в сан августа в Карнунте 11 ноября 308 г., а умер спустя два с половиной года в мае 311г.

[12] Дакия — область на территории совр. Румынии.

[13] Константин Великий был призван оппозиционно настроенной по отношению к Максенцию римской аристократией.

[14] Констанций Хлор, хотя и относился к христианам снисходительно, тем не менее христианином не был.

[15] Битва у Мульвийского моста /или у Красных камней/ состоялась 28 октября 312 г. Конница Константина одержала верх над конницей Максенция, сосредоточенной на флангах, после чего пехота Максенция, кроме отчаянно защищавшихся преторианцев, бежала с поля боя. Максенцию удалось выбраться, однако, переходя через Тибр по Мульвийскому мосту, он был сброшен толпой бегущих и утонул.

[16] Констанция была сводной сестрой Константина Великого, дочерью Констанция Хлора и Феодоры, падчерицы Максимиана Геркулия.

[17] Речь идет о Медиоланском эдикте 313 г., который был издан Константином Великим совместно с «нечестивым» Лицинием, и о некоторых последующих указах.

[18] Салона — совр. Сплит. Далмация — область на территории совр. Югославии. Действительно, Диоклетиан умер и 313 г., в год издания Медиоланского эдикта. Есть версия, что он покончил с собой.

[19] Война Лициния и Константина Великого имела место в 323—324 гг.

[20] Битва у Адрианополя 3 июля 323 г., морская битва в проливе Геллеспонт /Дарданеллы/, осада Византия /совр. Стамбул/.

[21] Вифиния — римская провинция на северо-западном побережье Малой Азии. Битва у Хрисополя, последняя битва этой войны, произошла в сентябре 324 г. В ней была разгромлена шестидссятитысячная армия Лициния /потери — 25 тыс. убитыми/. Лициний, бежавший в Никомидию, сдался Константину 18 сентября 324 г.

[22] Фессалоника — совр. г. Салоники в Греции.

[23] Лициний был убит по приказу Константина в следующем, 325 г.

[24] По мнению некоторых церковных писателей, пресвитер Арий, занимавший весьма высокое положение в александрийской церкви и пользовавшийся большим авторитетом среди клира и паствы, рассчитывал занять место александрийского епископа после смерти Ахилла в 316 г. После избрания Александра Арий стал искать любой предлог, чтобы подорвать позиции нового александрийского епископа. Кроме того, выступление Ария в 318 г. было, возможно, связано с ростом недовольства пресвитеров посягательствами епископской власти на их права. Неудивительно, что учение Ария поддержала значительная часть александрийского клира.

[25] В ответ на обвинение в савеллианстве епископ Александр упрекнул Ария в том, что тот воспроизводит учение Павла Самосатского, знаменитого антитринитария сер. Ill в. /он был антиохийским епископом, смещенным императором Аврелианом/, который считал Христа простым человеком, приобретшим божественность путем самоусовершенствования, и который пытался интерпретировать важнейшие идеи христианства в духе аристотелизма. В этом упреке была доля истины, тем более, что, очень возможно, Арий получил геологическое образование в Антиохии в школе Лукиана, мученически погибшего во время Великого гонения 303—313 гг. Очевидно, именно от Лукиана Арий унаследовал хорошее знание категорий аристотелевской метафизики, идею абсолютной трансцендентности Бога, требование буквального толкования Библии и принципы строгой нравственной жизни.

[26] Речь идет о римских провинциях Египет /округ Александрии/, Верхняя Ливия /Киренаика/, Нижняя Ливия /область между Киренаикой и Египтом/ и Фиваида /южный Египет/. Верхняя Фиваида — область вокруг г. Фивы.

[27] Широкое распространение учения Ария в разных районах Империи следует считать закономерным в свете усиления аристотелевских тенденций в христианстве, начиная со второй половины II в. и особенно в III в. Также неудивительна и позиция Евсевия Никомидийского, бывшего некоторое время епископом Берита /совр. Бейрут/, учитывая тот факт, что именно Сирия являлась центром «аристотелевского» направления. В то же время египетский и, особенно, александрийский клир, хотя и проявил известные колебания на первом этапе арианского спора, тем не менее в своем большинстве отверг арианство, прежде всего на упомянутом здесь соборе ста епископов Египта, Ливии и Пентаполя, который состоялся в Александрии в 312 г. Для церковных лидеров этих областей было более близким неоплатоническое направление, менее акцентировавшее идею единичности Бога, ориентировавшееся на идеалистическую по характеру диалектику и предпочитавшее аллегорическое толкование библейских текстов.

[28] С точки зрения Ария и его сторонников, в Евангелиях /даже в Евангелии от Иоанна/ Сын изображен как подчиненный Отцу. Этому подчинению Арий придавал абсолютный смысл, тем самым отказываясь от идеи равенства членов Троицы. Если Сын, по мнению Ария, находится в подчиненном положении по отношению к Отцу, то, следовательно, он не может быть абсолютным богом. Поскольку Сын не равен Отцу, он не имеет одинаковой с ним природы. Если бы Сын обладал божественной сущностью, которая всегда совершенна, он должен был бы быть и сам совершенен, то есть существовало бы два бога, равных друг другу во всем, а это означает политеизм и разобщение единичности Бога. В то же время, так как божественная субстанция является абсолютной, простой, неделимой и неизменной, то Бог не может порождать в смысле «производить из собственной субстанции», а может только порождать в смысле «творить». Следовательно, кроме Отца, обладающего несотворенной субстанцией, могут существовать только его творения, которые рождены во времени и которые имеют начало и конец. Поэтому Сын не вечен и является творением, хотя и исключительным.

[29] Распространение спора связано также и с тем, что низложенный на Александрийском синоде 321 г. Арий разослал епископам всех соседних областей изложенный им символ веры, прося их просветить его, если он заблуждается, или поддержать его, если он прав. После этого Арий покинул Египет и отправился сначала в Кесарию, где он сблизился в Евсевием Кесарийским, а затем в Никомидию к своему другу Евсевию Никомидийскому. Проповеди, которыми он сопровождал свое путешествие, привлекли на его сторону многих, в том числе и епископов этих областей. С этого момента арианский спор перешел на уровень борьбы между епископами Империи.

[30] Мелетий /ум. 326/ был епископом Ликополя в Нижнем Египте. Подобно Донату, он выступал против возвращения в церковь лиц и, особенно, священников, отрекшихся от христианства во время гонений. Мелетий был отлучен епископом Петром Александрийским, с которым он делил одну т: ремную камеру при диоклетиановых преследованиях.

[31] Евномиане — еретическая секта радикальных ариан /от Евномия, ученика ересиарха Аэция. Македоний — константинопольский епископ и один из лидеров умеренных ариан при Констанции II.

[32] Концепция религиозного единомыслия, сформулированная в этом послании, была следствием опасений Константина по поводу возможных драматических последствий споров среди церковных иерархов. Император, конечно же, хорошо помнил о той смуте, которую вызвали в Северной Африке разногласия Доната и Цецилиана и которую только обострило его прямое вмешательство в 313 г. Следует также учитывать ситуацию, в которой было написано это послание — это был 324 г., первый год правления Константина на Востоке, когда его главной задачей стало мирное упрочение там своей власти.

[33] Первый Вселенский /Никейский/ собор 325 г.

[34] Финикияне — представители римской провинции Финикия /на восточном побережье Средиземного моря/. Аравитяне - представители римской провинции Аравия /к востоку от р. Иордан и Мертвого моря/.

[35] Скифия — римская провинция у гирла Дуная /совр. Добруджа/.

[36] Речь идет о римских провинциях Пот /северо-восточное побережье Малой Азии/, Галатия /центр Малой Азии/, Памфилия /южное побережье Малой Азии/, Каппадокия /восток Малой Азии/, Азия /западное побережье Малой Азии/, Фригия /запад Малой Азии/.

[37] Фракийцы, македоняне, ахеяне и эпирцы — представители римских провинций Фракия /юго-восток совр. Болгарии/, Македония /северо-восток совр. Греции/, Ахайя /Средняя Греция и Пелопонесс/ и Эпир /запад совр. Греции/.

[38] Осия, епископ Кордовы.

[39] Сильвестр, епископ Рима /314-335/.

[40] Речь идет об Афанасии Великом /ок. 298-2 мая 373 г./, будущем знаменитом александрийском патриархе /326—373 с перерывами/.

[41] Сократ ничего не говорит о стойкой защите Арием своей позиции. Ересиарх заявил, что Бог-Слово не вечен /в отличие от Бога-Отца/ и не имеет такой же природы и субстанции, то есть не является богом. О божественности Сына, по словам Ария, можно говорить лишь в том смысле, в каком Писание говорит о божественности всех людей. Он добавил, что сначала Отец был один и что он сотворил Сына из небытия актом своей воли. Арий закончил свое выступление тем, что Отец невидим и непостижим даже для Сына, ибо то, что имеет начало, не может знать того, что вечно.

[42] Сабин Македонянин — арианский писатель, один из постоянных объектов критики со стороны Сократа.

[43] Это послание Евсевия Кесарийского, как и запоздалое принятие Никейского символа Евсевием Никомидийским, отражает сомнения значительной части присутствовавших в Никее епископов по поводу доктрины «едино-сущия», сомнения, которые по сути дела являлись сомнениями представителей антиохийской теологической школы, опасавшихся «политеистических»тенденций. Определение, весьма похожее на изобретенную на Никейском соборе формулу «омусиос» /равенство Бога-Отца и Бога-Сына/, уже было отвергнуто /вместе с учением Павла Самосатского/ на соборе сирийских епископов в Антиохии в 268 г. на том основании, что оно допускает существование двух богов - равных, но различных.

[44] Пентаполис /Пятиградье/ — одно из названий Киренаики.

[45] Решение Собора по поводу Мслетия и ого сторонников было, конечно, компромиссным, учитывающим то значительное влияние, каким мелетиане пользовались в Египте. Это был максимум того, на что могли согласиться сторонники александрийской партии.

[46] Решение по поводу Пасхи явилось успехом александрийской партии. Обычай празднования Пасхи в первое воскресенье вслед за весенним полнолунием был обычаем александрийского происхождения, тогда как большинство христиан Востока придерживалось иудейской традиции. В 382 г. Феодосии I введет смертную казнь за празднование Пасхи не в должный день.

[47] Это послание свидетельствует, что Константин считал Евсевия Кесарийского официальным рупором христианской церкви.

[48] Речь идет о чудесном обнаружении в 326 г. в Иерусалиме креста, на котором был распят Иисус. См. далее 1.17.

[49] Лициния.

[50] Храма Афродиты, воздвигнутого язычниками над Гробом Господним. См. далее 1.17.

[51] См. текст послания у Феодорита /1.20/.

[52] Новацианство — еретическое течение, основанное в 251 г. карфагенским пресвитером Новатом, который выступил против принятия в лоно церкви тех, кто отрекся от нее во время гонений.

[53] 250-251 гг. при императоре Деции /248-251 /.

[54] Руфин Аквилейский /ок.345-410/ — переводчик на латинский язык «Церковной истории» Евсевия Кесарийского, которую он дополнил двумя книгами. Этими последними Сократ широко пользовался.

[55] Тo есть до времени самого Сократа. Феодосии II /Младший/ правил с 1 , мая 408 г. по 28 июля 450 г. 

[56] Никейский собор происходил с конца мая по конец июля 325 г.

[57] К западным областям относились диоцезы /округа/ Британия, Галлия, Испания, Африка, Италия и Иллирия; к восточным — диоцезы Дакия, Македония, Фракия, Азия, Понт, Египет и Восток /совр. Палестина и Сирия/.

[58] Восстановление в 328 г. Евсевия и Феогниса на их постах после низложения на Никейском соборе объясняется нежеланием Константина конфликтовать с восточными епископами, многие из которых находились под сильным влиянием арианства, а также усилиями партии Евсевия Кесарийского, приобретшей доминирующее положение в имперской церкви после Никейского собора.

[59] Смерть Александра и избрание Афанасия относятся к 328 г. /по другим данным, к 326 г./. Существует предание, что Афанасий всячески противился своему избранию. Однако именно он рассматривался как наиболее естественный и даже как единственно возможный преемник епископа Александра, будучи его секретарем, долгое время живя с ним под одной крышей и являясь самым активным защитником позиций александрийской церкви на соборе в Никее.

[60] Двадцатилетие правления Константина — 25 июля 326 г.

[61] Константинополь был основан 8 ноября 324 г. Торжественная церемония открытия города состоялась 11 мая 330 г.

[62] Из знаменитого храма Аполлона в Дельфах /в Фокиде, Средняя Греция/.

[63] Елена /ум.327/, дочь трактирщика, была первой женой Констанция Хлора, с которой он развелся в 293 г.

[64] Серапис — эллинистический бог плодородия, мертвых, явлений природы, повелитель наводнений, бог города Александрия.

[65] Нилометр — прибор для измерения уровня воды в Ниле, имевший культовое значение.

[66] Сарматы — коченое племя, жившее в Северном Причерноморье, готы — германское племя, также обитавшее в Северном Причерноморье. Сарматы и готы были разгромлены на Дунае в 332 г. Константин поселил сарматов в придунайских провинциях и в Северной Италии, а германцев — в Паннонии.

[67] Интересно, что первыми распространителями христианской веры среди варваров оказались сосланные в балканские и придунайские провинции арианские епископы.

[68] Бытие, XVHI.

[69] Пифонский демон — чудовищный змей, рожденный богиней земли Геей и убитый Аполлоном, или же, что более вероятно, сам Аполлон.

[70] Тир — крупный портовый город в Финикии.

[71] Начало распространения христианства у индийцев относится к концу 20-х-началу 30-х гг. IV в.

[72] Эвксинский Понт — древнегреческое название Черного моря

[73] Св. Антоний Великий /251 — 17 января 356 г./ — знаменитый монах, проживший почти всю свою жизнь в египетской пустыне. Считается первым анахоретом /«тот, кто удаляется»/, т. е. монахом-отшельником.

[74] в «Житии Св. Антония».

[75] Мани /ок. 215—277/ — основатель манихейства, зверски замученный по приказу персидского шаха Бахрама  I. Происходил из знатной персидской семьи. Манихейство, синтезировавшее многие элементы христианства, зороастризма и буддизма, было дуалистической религиозной системой. Согласно Мани, мир является ареной борьбы светлого и темного начал, а цель истории — освобождение частиц света от тьмы и зла. Человек должен этому всячески способствовать, ведя нравственный образ жизни, воздерживаясь от брака, мясной пищи, убийства себе подобных и т. д. /аскетическая этика/. Манихейство широко распространилось от Рима до Китая и просуществовало до XII в.

[76] Сарацин — араб, житель Аравийского полуострова.

[77] Монтан — ересиарх II в. /он был перешедшим в христианство жрецом Кибелы/, проповедовавший близость Второго Пришествия и конца света.

[78] Будучи осужденным на Никейском соборе, арианство сосредоточило свои атаки против исходного в Никейском символе термина «единосущный», спровоцировав тем самым раскол христиан на «единосущников» и «неединосущников». «Неединосущники» /умеренные ариане/ утверждали, что Бог-Слово имеет не равную, но подобную Богу-Отцу субстанцию. Различия между этими двумя партиями сводились к одной букве — йоте: homousios /единосущный/ и homoiousios /подобосущный/. «Единосущники» стремились подчеркнуть единство двух первых лиц Троицы и абсолютную божественность Слова. «Неединосущники» сохранили от первоначального арианства отрицание идеи равенства сущностей Отца и Сына, но приняли никейскую концепцию Христа несотворенного и совечного Богу-Отцу. Лидерами «единосущников» были Евстафий Антиохийский и Афанасий Александрийский, лидерами «неединосущников» — Евсевий Кесарийский и Евсевий Никомидийский.

[79] Эмеса — город в южной Сирии.

[80] Имя его было Евтокий.

[81] Флавия Юлия Констанция умерла в 330 г.

[82] Календы в римском календаре — первые числа месяцев, приходившиеся на время, близкое новолунию.

[83] В 321 г. на Александрийском синоде.

[84] Хорошо видно, что изложенный Арием символ веры не содержал упоминания о «единосущии», но, судя по реакции императора, этого от него и не требовали. Константин считал, что Арий сделал достаточно уступок, теперь же шаг навстречу должен сделать и Афанасий. Именно поэтому император отправил Ария в Александрию, надеясь на примирение его с вождем ортодоксов. Это доказывает и приведенный ниже /1.27/ отрывок из послания Константина Афанасию.

[85] Сократ умалчивает о роли в этих событиях весьма уважаемого им Евсевия Кесарийского, одного из главных врагов Афанасия. Верхняя Мизия — римская провинция на северо-западе Балканского полуострова, к югу от совр. г. Белград. Паннония — римская провинция к северо-западу от Верхней Мизии /совр. северная Сербия, восточная Хорватия и западная Венгрия/.

[86] Участие мелетиан в кампании против Афанасия вполне естественно, так как он являлся одним из главных их врагов в Египте.

[87] Речь идет, очевидно, об организаторе какого-то заговора против императора.

[88] Мареотида — область в Нижнем Египте к западу от Дельты.

[89] Потир — литургический сосуд для освящения вина и принятия причастия.

[90] Речь идет о цезаре Далмации Младшем, правителе Македонии, Греции и Фракии /убит в 337 г./. Цензор — должностное лицо, надзиравшее, за финансами, общественным строительством и нравами.

[91] Имеется в виду храм Св. Гроба Господня. Его освящение произошло 13 сентября 335 г.

[92] Сократ не говорит, что председателем Собора был Евсевий Кесарийский.

[93] Ахаав — восьмой царь Израиля, известный идолопоклонством и враждой к Богу и его пророкам.

[94] Послание к Тирскому собору показывает, что в тог момент Константин решил поддержать Афанасия.

[95] С ними также находился и Евсевий Кесарийский.

[96] Египет являлся житницей Империи — он обеспечивал хлебом огромное население столицы.

[97] Афанасий был сослан в 335 г.

[98] Речь идет о Константинопольском соборе 336 г., осудившем учение Маркелла Анкирского. Маркелл проповедовал, что Бог-Сын получил бытие от Марии и что его бытие прекратится с концом мира. Оправдан на Сердикском соборе.

[99] Умеренный арианин Василий Анкирский, врач по образованию, был рукоположен по инициативе доминировавшей в церкви группы Евсевия Кесарийского. Василий будет низложен Сердикским собором и заменен Маркел-лом по настоянию императора Запада Константа, но затем вернется на епископский стол в 350 г. Однако через десять лет он вновь будет смещен /на этот разакакианами/.

[100] Имеется в виду трактат «Против Маркелла».

[101] Афедрон — отхожее место.

[102] Арий умер в 336 г.

[103] Константин II /Младший/ был объявлен цезарем 1 марта 3) 7 г., Константин II — 8 ноября 324 г., Констант — 25 декабря 333 г. Константин получил Британию, Галлию и Испанию, Констанций — весь Восток, а Констант — Италию, Африку и Иллирию.

[104] Второй год двести семьдесят восьмой олимпиады — 333 г. Константин же умер 22 мая 337 г.

 
КНИГА 2 

ГЛАВА 1
Предисловие, в котором говорится, почему первая и вторая книга этой истории переделаны

Руфин, написавший церковную историю на латинском языке, погрешил в хронологии. Он думал, что гонения на Афанасия были уже после смерти царя Константина, не упомянул о ссылке его в Галлию и о многом другом. Следуя сперва Руфину, первую и вторую книгу своей истории мы написали согласно с его мнением, с третьей же до седьмой книги писали, заимствуя одно у Руфина, другое собирая из разных источников, а нечто излагая со слов еще живых современников. Но после того, получив сочинения Афанасия[1], в  которых он описывает свои бедствия и то, каким образом, по проискам евсевиан, он сослан был в ссылку, мы признали справедливым следовать лучше самому страдальцу и очевидцам событий, нежели тем, которые знали о них по догадкам и оттого погрешали. Притом, нам попались письма различных людей того времени и мы, сколько можно было, следили за истиной. Все это заставило нас первую и вторую книгу написать снова, удерживая, впрочем, и из Руфина то, в чем он не уклонялся от истины. Надобно еще заметить, что в первом изложении мы не поместили ни сказания о низвержении Ария, ни писем царя, говорили об одних только событиях, чтобы слишком обширным повествованием не наскучить читателям. Но так как ты, святой Божий человек Феодор, нашел нужным и это, желая знать, что в своих посланиях писали цари и что на разных Соборах мало-помалу сделали для веры епископы, то в последнем своем изложении мы переделали все, что признали необходимым. Поступив же так с первой книгой, постараемся подобным образом поступить и со второй, которая у нас под руками. Теперь время начать повествование.  


ГЛАВА 2
О том, что приверженцы никомидийского епископа Евсевия, желая снова ввести учения Ария, произвели в церквах смуты

По смерти царя Константина, приверженцы никомидийского епископа Евсевия и Феогниса, находя то время для себя благоприятным, начали изгонять веру в единосущие и вводить  арианство, однако же успеть в этом не могли бы, если бы возвращен был Афанасий. Посему они стали действовать посредством того же пресвитера, который незадолго до того устроил возвращение Ария. Скажем, как это случилось. Упомянутый пресвитер поднес сыну царя, Констанцию, завещание и распоряжения умершего государя. Констанций нашел в завещании то, чего желал, ибо по завещанию ему вверялось царствование на востоке. Поэтому он удостоил пресвитера почести, облек его великою доверенностью и позволил ему свободно приходить в царский дворец. Такая доверенность скоро сделала его известным супруге царя[2] и ее евнухам. Начальником царских опочивален в то время был один евнух, по имени Евсевий. Пресвитер убедил его принять учение Ария, а за ним тот же образ мыслей приняли и прочие евнухи. После сего, при помощи евнухов и пресвитера, на сторону Ариева учения склонилась даже царская супруга, а немного спустя дело дошло и до самого царя. Тогда арианство вдруг распространилось сперва между придворными чинами, а потом и между всеми гражданами. О мнении Ария во дворце рассуждали служители со служанками, а в городе каждый дом был местом диалектических споров. Отсюда зло скоро перешло и в другие провинции и города, и вопрос, подобно искре, начавшись с малого, возбуждал слушателей к сильным прениям, ибо каждый, спрашивая о причине шума, тотчас же сам получал повод к изысканию и вслед за вопросом начинал состязаться. От такого состязания все приходило в беспорядок. Впрочем, это происходило только в городах восточных, а города иллирийские и страны западные оставались спокойными, потому что определений никейского Собора колебать не хотели. Между тем как возгоревшееся дело принимало худший и худший вид, приверженцы Евсевия никомидийского в таком смятении народа находили свою выгоду, ибо только при подобных обстоятельствах они надеялись поставить епископом Александрии кого-либо из своих единомышленников. Однако их намерение предупреждено было возвращением в Александрию Афанасия, который уполномочен был к тому грамотой одного Августа, соименного отцу Константина Младшего, писанной им из галльской Триверы к александрийскому народу. Эта грамота есть следующая.

ГЛАВА 3
О том, что Афанасий, уполномоченный грамотой Константина Младшего, возвратился в Александрию

Константин Кесарь — народу кафолической александрийской церкви.

«Вашему благоразумию, думаю, не безызвестно, что Афанасий, истолкователь достопокланяемого закона, был на время послан в Галлию для того, чтобы, по жесткости кровожадных и непримиримых врагов, угрожавших опасностью священной главе его, не потерпеть ему от козней злых неисцелимого зла. Для сохранения его от такой именно жестокости он был исторгнут из челюсти нападавших на него людей и послан жить под моим покровительством, так чтобы в назначенном для его жительства городе иметь ему в изобилии все нужное, хотя достославная его добродетель, полагаясь на помощь Божию, вменила бы ни во что и бремя тягчайшей участи. Желая удовлетворить, сколько можно, боголюбивейшему вашему благочестию, владыка наш, блаженной памяти Константин, Август, родитель мой, намеревался уже возвратить упомянутого епископа на прежнее его место; но так как, не исполнив еще сего желания, он предварен был человеческим жребием и опочил, то, сделавшись наследником намерения блаженной памяти царя, я счел долгом исполнить его. Увидевшись с Афанасием, вы сами узнаете от него, какое питал я к нему уважение. Да и не удивительно, если я что-нибудь сделал в его пользу; к этому располагали и побуждали мою душу сколько выражения нашей любви, столько же доблесть сего мужа. Божественное промышление до сохранит вас, возлюбленные братья!»[3]

Уполномоченный сей грамотой, Афанасий возвратился в Александрию[4], и александрийский народ принял его с великой радостью. Но находившиеся там приверженцы арианства составляли против него заговоры в самом отечестве, что было причиной частых возмущений и послужило для евсевиан поводом обвинять его перед царем, будто он позволил себе возвратиться в Церковь без общего определения Собора епископов. Наветы свои евсевиане простерли до того, что царь разгневался и изгнал Афанасия из Александрии. И как это происходило, скажу немного ниже.

ГЛАВА 4
О том, что после смерти Евсевия Памфила кесарийскую епископию принял Акакий

В то самое время, по смерти Евсевия, бывшего епископом в Кесарии палестинской и прозывавшегося Памфилом[5], принял кесарийское епископство ученик его Акакий, который, кроме многих других книг, написал книгу и о жизни своего учителя.

ГЛАВА 5
О смерти Константина Младшего

Спустя немного времени, брат царя Констанция, соименный отцу, Константин Младший, напав на области меньшего своего брата Константа и сражаясь с его войсками, был убит ими[6] — в консульства Акиндина и Прокла. 

ГЛАВА 6
О том, что константинопольский епископ Александр, находясь при смерти, предложил к избранию (в преемники себе) Павла и Македония

Около того же времени в Константинополе к прежним смятениям присоединилось новое, причиной которого было следующее. Предстоятель константинопольских церквей Александр, подвизавшийся против Ария, в епископстве провел двадцать три года, всего же прожил девяносто восемь лет, и скончался, не рукоположив никого на свое место, а только заповедав, кому следует, избрать одного из двух, которых и назвал по имени[7]. Если хотите, говорил он, (иметь епископом) мужа учительного и известного по доброй жизни, то изберите Павла, которого я рукоположил в пресвитеры. Он молод по возрасту, но зрел по уму. А если вам нужен человек, отличающийся только важною наружностью, то возьмите Македония, который уже давно служил диаконом Церкви и возрастом старец. От этого, касательно избрания епископа, произошел сильный спор и возмутил Церковь, ибо народ разделился на две партии, на приверженцев арианского учения и на мысливших согласно с определением никейского Собора. Пока Александр был жив, перевес оставался на стороне защитников единосущия; ариане же разногласили между собой и ежедневно спорили об этом догмате. А как скоро Александр умер, распря народа сделалась обоюдной. Хранители веры в единосущие назначали епископом Павла, а арианствовавшие сильно желали Македония. Наконец, в церкви, соименной миру, смежной с так называемой Великой Софией, рукоположен был Павел, что произошло, кажется, особенно по мнению почившего епископа. 

ГЛАВА 7
О том, что новопоставленного епископа Павла царь Констанций изгнал и, вызвав из Никомидии Евсевия, вверил ему епископство константинопольское

Спустя немного времени прибыл в Константинополь царь и, по случаю такого рукоположения, сильно разгневался. Потом, собрав епископов, державшихся арианского образа мыслей, изгнал Павла и, вызвав из Никомидии Евсевия, утвердил его епископом константинопольским. Сделав это, царь уехал в Антиохию.

 

ГЛАВА 8


О том, что Евсевий, созвав другой Собор в Антиохии сирийской, обнародовал новое изложение веры

Между тем, Евсевий никак не хотел успокоиться, но, по пословице, ворочал камни, лишь бы исполнить то, что вознамерился. Он составил Собор в Антиохии сирийской. Предлогом было освящение храма, который был начат еще отцом Августов и, по смерти его, окончен сыном Констанцием на десятом году по заложении. На самом же деле предполагалось извратить и отвергнуть веру в единосущие. На этот Собор съехалось около девяноста епископов из разных городов. Впрочем, на нем не было иерусалимского епископа Максима, преемника Макария, который помнил, что раз его уже обманули и увлекли к подписанию акта о низложении Афанасия; не было и велико-римского епископа Юлия[8] и никого другого от его имени, между тем как, по церковному правилу, никакого постановления в Церквах без согласия римского епископа вводить не следует. Этот Собор в Антиохии составился в присутствии царя Констанция, в консульство Маркелла и Пробина, в пятый год после смерти отца Августов Константина. Предстоятелем антиохийской Церкви тогда был преемник Евфрония Плакит[9]. Приверженцы Евсевия начали дело с клеветы на Афанасия, во-первых, будто он, без общего согласия Собора епископов, приняв снова чин священства и по возвращении из ссылки, позволил сам себе вступить в Церковь, нарушил церковное правило, которое они тогда только постановили; во-вторых, будто, при вступлении его, произошло возмущение и во время возмущения многие умерли, и будто Афанасий иных наказал телесно, а других отдал под суд. Даже и события в Тире были выставлены против Афанасия.

 

ГЛАВА 9
О Евсевии эмесском



Составив в то время такую клевету, они на первый раз нарекли александрийским епископом Евсевия, прозванного эмесским. А кто он был, о том рассказывает присутствовавший тогда на Соборе Георгий лаодикийский. Георгий в своем сочинении о Евсевии говорит, что он происходил от благородных родителей, живших в Эдессе месопотамской, и с малолетства читал Священное Писание, потом у одного прибывшего тогда в Эдессу учителя слушал греческие науки, и наконец, изучал толкования Священного Писания, изложенные Патрофилом и Евсевием, из коих один был предстоятелем церкви в Кесарии, другой — Скифополисе[10]. После того, в бытность его в Антиохии, случилось низложение Евстафия, обвиненного Киром берийским в савеллианстве. Затем Евсевий остался было у Евфрония, преемника Евстафия[11], убегая (предложенного ему) священного сана, удалился в Александрию и там занимался философией. Возвратившись потом в Антиохию, он вошел в знакомство с преемником Евфрония Плакитом. В это время Евсевий константинопольский наименовал его епископом Александрии, однако он не отправился туда, потому что народ александрийский весьма любил Афанасия, но был послан в город Эмессу. Когда же эмессцы восстали против его рукоположения, ибо, под предлогом любви к математике[12], Евсевий говорил нелепости, то он принужден был бежать и удалился в Лаодикию, к тому самому Георгию, который так много говорит о нем, а Георгий, отправив его в Антиохию, посредством Плакита и Наркисса успел снова доставить ему место в Эмессе, где однако же он опять подвергся нареканию в единомыслии с Савеллием. Впрочем о судьбе его Георгий пишет гораздо обширнее и в заключение присовокупляет, что, отправляясь против варваров, царь взял его с собою, и что им совершены были некоторые чудеса. Вот все, что я заимствовал из сказания Георгия о Евсевии эмесском.

 

ГЛАВА 10


О том, что собравшиеся в Антиохии епископы вместо Евсевия эмесского, который отказался от Александрии, рукоположили Григория и изменили изложение никейской веры

Когда нареченный в Антиохии Евсевий побоялся отправиться в Александрию, тогда на александрийское епископство избран был Григорий[13]. Совершив это, епископы антиохийского Собора начали переиначивать веру. Постановлений никейских они, конечно, не порицали, но самим делом подали пример частого учреждения Соборов с целью устранить и извратить веру в единосущие и обезобразить символ в других отношениях, так что мало-помалу уклонились в арианство. Как это произошло, — скажем после. Обнародованное ими послание о вере есть следующее:

«Мы никогда не были последователями Ария, ибо как нам, епископам, следовать пресвитеру! и никакой иной веры, кроме преподанной от начала, не принимали. Напротив, быв исследователями и испытателями веры, принятой Арием, мы, скорее, сами обратили его к себе, нежели последовали за ним. Это узнаете вы из следующих слов. От древности научились мы веровать в единого Бога всяческих, Творца и Промыслителя всего мыслимого и чувственного, и во единого Сына Божия единородного, Который был прежде всех веков и сосуществует родившему Его Отцу, чрез Которого произошло все видимое, и невидимое, и Который в последние дни, по благоволению Отца, низшел, принял плоть от святой Девы и, исполняя всю отеческую о нем волю, пострадал, воскрес, вознесся на небеса и сидит одесную Отца, и придет судить живых и мертвых, и пребудет Царем и Богом во веки. Веруем и в Духа Святого. Если нужно прибавлять, веруем и в воскресение плоти, и в жизнь вечную».

Написав это в первом своем послании, епископы разослали его по городу, а потом, спустя немного, находясь еще в Антиохии, как бы сами заметили его недостаточность и обнародовали другое в следующих словах.

Другое изложение веры.

«Согласно с евангельским и апостольским преданием, веруем во единого Бога Отца, Вседержителя, Создателя и Творца всего; и в единого Господа Иисуса Христа, единородного Его Сына, Бога, чрез которого все произошло, Который прежде всех веков родился от Отца, Бог от Бога, всецелый от всецелого, единый от единого, совершенный от совершенного, царь от царя, Господь от Господа, Слово живое, премудрость, жизнь, свет истинный, путь истины, воскресение, пастырь, дверь, непреложный и неизменяемый, совершенный образ божества, существа, силы, воли и славы отчей, первородный всей твари, сущий в начале у Бога, Бог — Слово, как сказано в Евангелии: и Бог бе Слово, имже вся быша (Иоан. 1, 3), и всяческая в нем состоятся (Кол. 1, 12). Который в последние дни низшел свыше и родился от девы по писаниям, и сделался человеком, посредником между Богом и людьми. Апостолом нашей веры и начальником жизни, как сам говорит: снидох с небес, не да творю волю Мою, но волю Пославшего мя (Иоан. 6, 38), Который пострадал за нас и воскрес за нас в третий день, и возшел на небеса и воссел одесную Отца, и опять придет со славой и силой судить живых и мертвых. И в Духа Святого, данного верующим в утешение, освящение и усовершение, как и Господь наш Иисус Христос заповедал ученикам говоря: шедши научите вся языцы, крестяще их во имя Отца, и Сына, и Святого Духа (Матф. 18, 19), т. е. во имя Отца, как истинного Отца, Сына, как истинного Сына, и Духа Святого, как истинного Духа Святого, ибо эти имена поставлены не просто и не без нужды, но точно означают собственную каждого из именуемых ипостась, славу и степень, так что по ипостаси — их три, а по согласию они — одно. Содержа сию веру перед Богом и Христом, мы анафематствуем всякое еретическое злоучение, и кто против здравой и правой веры Писаний утверждает, что есть или было время либо век, когда Сына Божия не было, тот да будет анафема. Равным образом, кто утверждает, что Сын есть творение, как одно из творений или рождение, как одно из рождений, а не так, как о всем вышесказанном передали божественные Писания, или кто учит, либо проповедует отличное от принятого нами, тот да будет анафема; ибо мы веруем и следуем всему, что истинно и ясно передано в божественных Писаниях Пророками и Апостолами»[14].

Вот изложения веры, составленные собравшимися тогда в Антиохии (епископами). Под этими изложениями подписался и Григорий как епископ александрийский, хотя он еще не был в Александрии. Совершив это и сделав некоторые другие постановления, тогдашний Собор разошелся. В то же самое время произошли беспокойства и в жизни гражданской. Народ, именуемый франками, напал на римлян в Галлии[15], а на востоке были сильнейшие землетрясения, от которых в течение целого года особенно страдала Антиохия.

 

ГЛАВА 11


О том, что, при вступлении Григория в Александрию с отрядом войска, Афанасий ушел

После этих событий, военачальник Сириан и с ним пять тысяч вооруженного войска ввели Григория в Александрию. К сей страже присоединились и тамошние единомышленники Ария. Теперь надобно сказать, как изгоняемый из Церкви Афанасий не был схвачен и успел уйти. Наступил вечер, и народ в ожидании богослужения проводил в церкви ночь без сна. В это время приходит военачальник и фалангами окружает церковь во всех сторон. Узнав о том и опасаясь, чтобы ради него народ не потерпел какого-либо вреда, Афанасий приказал диакону провозгласить о молитве и тотчас велел читать псалом. Во время согласного пения псалма, все начали выходить в одну из церковных дверей. Между тем как это происходило, воины оставались в бездействии, посему, вмешавшись в толпу людей, певших псалом, безвредно спасся и Афанасий и, таким образом избежав опасности, удалился в Рим. Тогда Григорий овладел Церковью, но александрийский народ, в негодовании на случившееся, сжег эту, так называемую Дионисиеву Церковь[16]. Впрочем, довольно о сем предмете. Между тем Евсевий, сделав, чего хотелось, отправил посольство к римскому епископу Юлию с прошением разобрать дело Афанасия и принять на себя решение его.

 

ГЛАВА 12
О том, что, по смерти Евсевия, константинопольский народ снова возвел на епископский престол Павла, а ариане избрали Македония



Но Евсевий не успел узнать, что определил Юлий касательно Афанасия, потому что, спустя немного после Собора, он умер. Вследствие сего, народ константинопольский ввел в Церковь Павла, а ариане, со своей стороны, в так называемой Церкви Павла рукоположили Македония. И это сделали прежние сообщники Евсевия, некогда помогавшие ему в смутах, а теперь наследовавшие его власть, как то: Феогнис никейский, Марис халкидонский, Феодор ираклийский во Фракии, Урзакий сингидонский в верхней Мисии, Валент мурсийский в верхней Паннонии. Урзакий и Валент впоследствии раскаялись и, представив епископу Юлию покаянную грамоту, приняли учение о единосущии и были допущены к общению с Церковью; но тогда, пламенно защищая учение арианское, возбудили в Церквах немалые возмущения, из которых одно было произведено и в Константинополе Македонием. От междоусобного раздора христиан в этом городе происходили частые волнения, и многие, потерпев от них, погибли.

 

ГЛАВА 13


Об убиении военоначальника Гермогена и о том, что по этому случая Павел опять был изгнан из Церкви

Это событие дошло до слуха царя Констанция, жившего тогда в Антиохии. Посему, отправляя военачальника Гермогена к пределам Фракии, он приказал ему по пути зайти в Константинополь и изгнать из Церкви Павла. Прибыв в Константинополь и стараясь изгнать епископа, Гермоген привел в смятение весь город, ибо народ тотчас взволновался и приготовился к защите. Когда же Гермоген, несмотря на то, продолжал свою настойчивость и хотел изгнать епископа воинской силою, то раздраженная чернь, как обыкновенно бывает в подобных случаях, с яростью устремилась против него, сожгла его дом, а его самого извлекла вон и убила. Это произошло в консульство двух Августов — в третье Констанция и во второе Константа, именно тогда, как Констант, победив франков, сделал их данниками римлян. Узнав об убиении Гермогена, царь Констанций из Антиохии быстро прискакал в Константинополь, изгнал Павла из города, а самый город наказал тем, что из количества хлеба, отпускавшегося жителям по назначению отца его, убавилось более сорока тысяч мер[17], ибо прежде выдавалось им около восьмидесяти тысяч мер привозимого из Александрии хлеба. Впрочем и назначение Македония в епископы Константинополя царь отложил, потому что гневался на него как за принятое им рукоположение без его согласия, так и за происшедшие из-за него и Павла волнения, бывшие причиной погибели военачальника Гермогена и многих других, а только позволил ему совершать богослужения в той церкви, в которой был он рукоположен, и опять удалился в Антиохию.

 

ГЛАВА 14


О том, что ариане, удалив из Александрии Григория, послали на его место Георгия

В то же время ариане удалили из Александрии Григория, как человека, всеми ненавидимого частью за сожжение церкви, а частью за то, что он не очень сильно защищал их учение, и на его место послали Георгия[18], который происходил из Каппадокии и пользовался славою особенного ревнителя их ереси.

 


ГЛАВА 15


О том, что Афанасий и Павел, прибыв в Рим и получив грамоты от епископа Юлия, опять вступили на свои престолы

Афанасий долго путешествовал, пока, наконец, достиг Италии. Западными областями в то время управлял один, младший из сыновей Константина, Констант, потому что брат его Константин, как мы сказали выше, был убит воинами. Около того же времени в царственном городе Риме находились Павел константинопольский, Асклепа газский[19], Маркелл анкирский из малой Галатии и Люций адрианопольский[20], обвиненные каждый в особых преступлениях и изгнанные из Церквей. Они известили о своих делах римского епископа Юлия, и Юлий, пользуясь преимуществами римской Церкви, дал им уполномоченные грамоты, которыми возвращалось каждому прежнее его место, и письма, в которых выражалось негодование на опрометчивых гонителей, и с этими грамотами и письмами отпустил их на восток[21]. Отправившись из Рима и указывая на полномочия епископа Юлия, они снова взяли свои Церкви, а Юлиевы письма послали к тем, к кому они были написаны. Но получившие их укоризну приняли за вражду и, назначив Собор в Антиохии, съехались и с общего согласия написали Юлию послание, в котором, сильно обвиняя Юлия, говорили, что он не должен снова принимать в Церковь изгнанных ими лиц, ибо и они не противоречили, когда изгнан был из Церкви Новат. Так писали епископы восточные римскому епископу Юлию[22]. А по вступлении Афанасия в Александрию, приверженцы арианина Георгия, говорят, были изгнаны, от чего произошли смуты и убийства, виновником которых и предметом порицания ариане выставляли Афанасия[23]. Скажу об этом несколько слов. Истинные причины знает Судья самой истины — Бог; а что по большей части так бывает, когда чернь приходит в волнение, это не безызвестно всем здравомыслящим. Посему порицатели Афанасия, и особенно глава македониевой ереси Сабин, напрасно считают его виновником тогдашних смятений и убийств. Если бы Сабин размыслил, сколько зол ариане причинили Афанасию и исповедникам единосущия, сколько жаловались на это бывшие по делу Афанасия Соборы, и сколько бедствий нанес всем Церквам сам ересеначальник Македоний, то молчал бы, или, говоря, произносил бы похвалу (Афанасию) вместо порицаний. Напротив, теперь умалчивая о последнем, он клеветливо высказывает первое и, желая скрыть дерзкие поступки своего ересеначальника, даже не упоминает о нем. Притом, что всего удивительнее, об арианах, которых убегал, он говорит не худо, а что касается Македония, которого был последователем, то скрыл и самое его рукоположение, потому что, если бы упомянул о его рукоположении, то конечно упомянул бы и о сделанных им при том случае несправедливостях. Но довольно об этом.

 

ГЛАВА 16


О том, что царь повелел префекту Филиппу изгнать Павла и отправить его в ссылку, а Македония возвести на престол

Живя в Антиохии, царь Констанций узнал, что Павел опять занял престол и этим происшествием был сильно разгневан. Он послал письменное повеление префекту Филиппу, имевшему власть выше всех прочих правителей и занимавшему после царя второе место, изгнать Павла из Церкви и на место его ввести Македония. Опасаясь народного возмущения, префект Филипп решился взять Павла хитростью. Он скрыл у себя царский указ и, под предлогом занятия общественными делами, пришел в одну общественную купальню, носившую имя Зевгзиппа. Отсюда послал он с почтением просить Павла, чтобы тот пришел к нему, будто по делу необходимому, — и Павел пришел. Но как скоро он, по приглашению, явился, префект тотчас показал ему царский указ, и епископ великодушно принял осуждение без суда. Однако префект, все еще боясь окружавших его и опасаясь народного восстания — ибо подозрительная молва привлекла многих к тому общественному месту, — приказал выломать одну дверь в купальне и чрез нее провести Павла в царский дворец, а потом посадить на приготовленный для него корабль и тотчас отправить в ссылку. При этом от префекта дано ему повеление ехать в главный город Македонии Фессалоники, откуда происходили его предки, жить там и свободно посещать другие города Иллирии, но отнюдь не переезжать в области восточные. Таким образом, сверх чаяния изгнанный из Церкви и города, Павел был увезен с поспешностью, а царский префект, Филипп прямо из общественной купальни отправился в церковь. Вместе же с ним, как будто каким дивом, очутился и Македоний. Сидя на одной с префектом колеснице, он показывался всем, а вокруг них ехал с обнаженными мечами отряд воинов. Это произвело в народе страх, и все, как исповедники единосущия, так и приверженцы арианского учения, начали стекаться в церковь, стараясь друг перед другом овладеть ею. А когда префект вместе с Македонием приблизился к церкви, тогда неизъяснимый ужас овладел не только народом, но и самими воинами. Так как народу здесь было великое множество, и префект, ведший Македония, никак не мог пройти, то воины начали сильно разгонять толпы, и когда разгоняемый народ, по причине тесноты, не мог расступиться, то стража, приняв это за упорство и намеренное преграждение входа, пошла против него с обнаженными мечами и наделала дела. Говорят, что в это время погибло около трех тысяч ста пятидесяти человек, из коих одни были убиты воинами, другие задавлены толпою. Таковы-то были подвиги, посредством которых Македоний, будто не сделавший ничего худого, но чистый и невиновный в том, что случилось, вступил на престол — не столько по силе церковного правила, сколько при помощи префекта. Вот сколько убийств, чрез которые он и ариане овладели Церковью! В то самое время царь создал великий храм, называемый ныне Софией. Он смежен с церковью, соименною миру. Эта церковь прежде была небольшая, но отец царя украсил и расширил ее. Теперь обе они, находясь в одной ограде, называются одним именем.

 

ГЛАВА 17


О том, что Афанасий, страшась угроз царя, приехал в Рим

В то же время ариане сплели на Афанасия и другую клевету под следующим предлогом. По распоряжению отца Августов, александрийской Церкви ежегодно выдаваемо было известное количество хлеба для пропитания бедных. Ариане говорили, будто этот хлеб Афанасий продает, а деньги обращает в свою пользу. Царь поверил и угрожал ему смертью. Афанасий же, предугадывая гнев царя, убежал и скрылся. Римский епископ Юлий узнал о действиях ариан против Афанасия и, получив послание покойного Евсевия, призвал к себе Афанасия, убежище коего было ему известно. В то же самое время получено им и послание епископов, собиравшихся прежде того в Антиохии, и другое послание от епископов египетских, в котором они доказывали, что все, утверждаемое против Афанасия, ложь. Эти, противоречащие одно другому послания, расположили Юлия ответною грамотою порицать собиравшихся в Антиохии епископов, во-первых — за грубость их послания, во-вторых — за нарушение церковных правил, потому что они не пригласили его на Собор, между тем как, по силе церковного правила, никакого постановления не следует вводить в Церковь без согласия епископа римского; и в-третьих — за то, что они скрытно исказили веру. Да и прежние действия их в Тире совершаемы были злонамеренно, потому что и сведения в Мареотиде собраны в пользу только одной стороны. Даже самое дело Арсения оказалось явной клеветой. Это и подобное этому пространно написал Юлий собравшимся в Антиохии епископам. Мы поместили бы здесь и послание к Юлию, и послание самого Юлия, если бы не препятствовала многоречивая длиннота их. Последователь Македониевой ереси, Сабин, о котором уже было упоминаемо, в своем собрании соборных деяний не поместил посланий Юлия, а послания епископов, собиравшихся в Антиохии, поместить не забыл. Это у него дело обыкновенное; те соборные послания, в которых умалчивается или отвергается единосущие, он тщательно помещает, а противоположные им с намерением опускает. Но довольно об этом. Спустя немного времени и Павел, под предлогом путешествия в Коринф[24], из Фессалоники прибыл в Италию. И оба эти епископа доложили о своих делах тамошнему государю.

 

ГЛАВА 18


О том, что царь Запада требовал от своего брата людей для объяснения по делам Афанасия и Павла, и что присланные объявили новое изложение веры

Царь западных областей[25] узнал об их делах и, обнаружив сострадание, просил брата[26] письмом выслать к себе трех епископов для объяснения касательно низвержения Павла и Афанасия. Вследствие сего посланы были Наркисс киликийский, Феодор фракийский, Марис халкидонский и Марк сирийский. Прибыв в Рим, они никак не хотели говорить с Афанасием, но, скрыв изложенную в Антиохии веру, составили другую и представили ее царю Константину[27] в следующих выражениях:

Другое изложение веры.

«Веруем в единого Бога, Отца Вседержителя, Творца и Создателя всего, от Которого именуется всякое отечество на небесах и на земле; в единородного Сына Его, Господа нашего Иисуса Христа, рожденного от отца прежде всех веков, в Бога от Бога, свет от света, чрез которого произошло все на небесах и на земле, видимое и невидимое, в Слово, Премудрость, силу, жизнь и свет истинный, Который в последние дни ради нас воплотился и родился от Святой Девы, распят и умер, погребен и воскрес из мертвых в третий день, взошел на небеса и воссел одесную Отца, и в конце веков приидет судить живых и мертвых и воздать каждому по делам его, Которого царство непрерывно и будет продолжаться в бесконечные веки, потому что Он сидит одесную Отца не только в сем веке, но и в будущем; и в Духа Святого, т. е. в Утешителя, Которого Христос обещал послать Апостолам, по восшествии Своем на небеса, Которого действительно послал научить их и напомнить им все, и чрез Которого именно освятятся души искренно верующих в него. А кто утверждает, будто Сын — из не-сущего, или от Другой ипостаси, а не от Бога, и будто было время, когда Его не было, тех кафолическая церковь чуждается»[28].

Представив это изложение веры царю, и сообщив его многим другим, они не сделали ничего более и уехали. Между тем, когда было еще свободное сообщение между западными и восточными римлянами, в иллирийском городе Сирмии явилась другая ересь. Предстоятель тамошних Церквей Фотин, родом из малой Галатии, ученик низверженного (епископа) Маркелла, следуя своему учителю, начал учить, что Сын Божий был простой человек. Но об этом скажем в своем месте.

 

ГЛАВА 19


О пространном изложении веры

Спустя три года, восточные епископы опять съехались на Собор и, составив новое исповедание веры, послали его в Италию с тогдашним епископом Германикии Евдоксием, Мартирием и Македонием, епископом мопсуэстским в Киликии. Это исповедание, написанное пространно и имеющее много прибавок в сравнении с прежними, изложено было в следующих выражениях:



«Веруем в единого Бога, Отца Вседержителя, Творца и Создателя всяческих, от Которого именуется всякое отечество на небесах и на земле; и в Единородного Сына Его Иисуса Христа, Господа нашего, рожденного от Отца прежде всех веков, в Бога от Бога, свет от света, чрез Которого произошло все на небесах и на земле видимое и невидимое, в Слово, Премудрость, Силу, Жизнь и свет истинный, Который в последние дни ради нас воплотился и родился от Святой Девы, распят и умер, погребен и воскрес из мертвых в третий день, вознесся на небо и воссел одесную Отца, и в конце веков придет судить живых и мертвых и воздать каждому по делам его, Которого царство непрерывно и пребывает в бесконечные веки, потому что Он сидит одесную Отца не только в сем веке, но и в будущем. Веруем и в Духа Святого, т. е. в Утешителя, Которого Христос обещал Апостолам по восшествии на небо, Которого послал научить и напомнить им все, и чрез Которого освящаются души искренно верующих в Него. А кто утверждает, будто Сын — из не-сущего, или от другой ипостаси, а не от Бога, и будто было некогда время, либо век, когда Его не было, тех святая кафолическая церковь чуждается. Равным образом кто говорит, будто — три Бога, или Христос не есть Бог прежде веков, или Христос и Сын Божий не один и тот же, или Отец и Сын и Святый Дух не одно и то же, или Сын не рожден, или Отец родил Сына не по воле и не по хотению, тех святая и кафолическая Церковь анафематствует. Говорить, что Сын (произошел) из не-сущего, не безопасно, потому что в богодухновенных Писаниях нигде о Нем так не говорится. Не утверждаем мы и того, будто Он истинно рожден от другой, кроме Отца, прежде бывшей ипостаси, а не от единого Бога, ибо, по учению божественного слова, Отец Христа есть единое, нерожденное и безначальное существо. Кто без свидетельства Писаний безрассудно утверждает, что было время, когда Его не было, тот не должен представлять себе какой-либо промежуток времени, но мыслить единого Бога, Который родил его вневременно, ибо и времена и веки чрез Него сотворены. Не должно также думать, что Сын собезначален и сонерожден Отцу, ибо собезначальному и сонерожденному собственно не может приличествовать наименования ни отца, ни Сына. Мы знаем единого безначального и непостижимого Отца, Который родил непостижимо и никому не ведомо; Сын же рожден прежде веков, и отнюдь не рожден, подобно Отцу, но имеет начало в родившем Отце, ибо Глава Христа есть Бог. Признавая три особенности и три лица, Отца, Сына и Святого Духа, по Писаниям, мы чрез то не допускаем трех Богов; ибо знаем только одного самосовершенного и нерожденного, безначального и невидимого, Который есть Бог и Отец единородного, Который один имеет бытие от Себя самого и один независтно дарует бытие всем другим. Впрочем, говоря, что Отец Господа Иисуса есть единый Бог, единый нерожденный, мы тем не отвергаем истины, что Христос есть предвечный Бог, как делают последователи Павла Самосатского, которые говорят, будто обожествился Он после воплощения, вследствие усовершенствования, а по природе был простым человеком. Мы знаем, что и Он, несмотря на подчиненность Отцу и Богу, как рожденный от Бога, есть по природе Бог совершенный и истинный, и не из среды людей в последствии времени стал Богом, но из Бога ради нас вочеловечился, и никогда не переставал быть Богом. Мы отвергаем и анафематствуем равным образом тех, которые лживо называют Его только простым и несамосущим Словом Бога, имеющим Свое бытие в другом, уподобляя Его слову — то произносимому, то внутреннему, а Христом, Сыном Божиим, посредником и предвечным образом Бога признавать не хотят и утверждают, будто Христом и Сыном Божиим сделался Он тогда, когда принял нашу плоть от Девы, то есть, за четыреста пред сим лет, которые говорят, что в это время Христос начал царствовать и что царству Его по окончании мира и суда будет конец. Так учат последователи Маркелла и Фотина анкирских, в Галатии. Они, подобно иудеям, под предлогом единовластия Божия, отвергают и предвечное существование, и божество Христа, и нескончаемое Его царство. Напротив, мы признаем Его не просто произносимым или внутренним Словом Бога, но живым Богом-Словом, самосущим, Сыном Божиим и Христом, Который не по предвидению только сосуществует и сожительствует прежде веков своему Отцу и служит Ему при творении всего видимого и невидимого, но Который есть ипостасное Слово Отца и Бог от Бога. Ибо Ему-то сказал Отец: сотворим человека по образу нашему и подобию (Быт. 1, 26). Он-то собственной личностью являлся отцам, дал закон, глаголал чрез пророков, а напоследок вочеловечился и царствует в бесконечные веки. И мы веруем, что (в то время) Христос не получил никакого нового достоинства, но что Он был совершенен от вечности и подобен Отцу во всем. А тех, которые утверждают, будто Отец и Сын и Святый Дух суть один и тот же, и эти три имени нечестиво принимают за одну и ту же особенность и личность, мы по справедливости отлучаем от церкви, потому что невместимого и бесстрастного Отца в состоянии вочеловечения делают они вместимым и причастным страданию. Таковы у римлян патропассиане, а у нас савеллиане. Мы знаем, что пославший Отец всегда пребывает в собственном состоянии неизменяемого божества, а посланный Христос совершил домостроительство вочеловечения. Равным образом и тех, которые нечестиво утверждают, будто Христос родился не по воле и хотению (Отца), и, подчиняя Бога невольной и несвободной необходимости, говорят, что Он родил Сына против своего желания, мы признаем людьми нечестивейшими и отступившими от истины; потому что они дерзнули утверждать это вопреки как общим понятиям о Боге, так и смыслу богодуховенного Писания. Напротив, исповедуя Бога Вседержителем и Господом Самосущим, мы благочестиво принимаем, что Он родил Сына по воле и хотению своему, и веруем со страхом тому, что сказано о Нем: Господь созда мя начало путей своих в дела своя (Притч. 8, 22), хотя не думаем, будто Он рожден подобно прочим происшедшим чрез Него созданиям или творениям, ибо нечестиво и чуждо вере Церкви смешивать Создателя с Его созданиями и приписывать Ему одинаковый с другими образ происхождения. Да и божественные Писания научают нас, что (от Бога Отца) подлинно и истинно родился только один единородный Сын. Впрочем, мы не говорим, что Сын существует сам по себе, что Он живет и имеет бытие подобно Отцу; нет, мы не отделяем Его от Отца и не вводим между ними каких-либо чувственных мест и расстояний, но веруем, что Они соединены между собою без всякого посредства и расстояния, и существуют нераздельно друг от друга, так что Отец всецело объемлет Сына, и Сын всецело соединен и соприрожден Отцу и один только постоянно пребывает в недрах Отчих. Таким образом, веруя в святейшую и всесовершенную Троицу и называя Богом Отца и Сына, мы признаем не двух Богов, а единого по (единому) совершенно-совокупному царствованию; так что Отец господствует над всем и над самим Сыном, а Сын подчинен Отцу и вместе с Ним царствует, кроме Себя, над всем происшедшим чрез Него, и благодать Святого Духа не завистно дарует святым по воле Отчей. Так о единовластительстве Христовом научают нас священные предания. После краткого изложения веры, мы принуждены были раскрыть ее обширнее — не из пустого честолюбия, а из желания, в отношении к верованию, отклонить от себя всякое подозрение людей, не знакомых с нашими убеждениями. Пусть все, живущие на западе, узнают — как бесстыдство иноверных клеветников, так и церковное учение восточных христиан, для людей, ищущих истины, ясно подтверждаемое богодуховенными Писаниями»[29].

 

ГЛАВА 20


О Соборе сардикийском

Епископы западных областей, не зная греческого языка и не поняв присланного изложения веры, не приняли его и сказали, что достаточно никейского и что более нет нужды рассуждать об этом. Когда же письмо царя о том, чтобы Павлу и Афанасию возвращены были места их, не имело никакого успеха, ибо народ беспрестанно производил возмущения, то Павел и Афанасий стали требовать другого вселенского Собора, на котором бы положен был конец делу и о них, и о вере, доказывая, что низложения (епископов) делаются с целью ниспровергнуть веру. Итак, с соизволения обоих царей, из которых один письменно просил, а другой, восточный, охотно соглашался, опять объявлен вселенский Собор в иллирийском городе Сардике. Это был одиннадцатый год по смерти отца двух Августов[30]. Во время съехавшегося в Сардику Собора консульствовали Руфин и Евсевий. Из западных областей, как говорит Афанасий, съехалось около трехсот епископов, а из восточных, по словам Сабина, только семьдесят шесть, в числе которых находился и епископ мареотский Исхирас, рукоположенный в епископа той страны гонителями Афанасия, потому что (из восточных) одни ссылались на слабость здоровья, другие на краткость назначенного срока, и обвиняли в том римского епископа Юлия, хотя со времени объявления Собора прошло полтора года пока Афанасий, проживая в Риме, дождался его. Собравшись в Сардике, восточные не хотели видеться с западными, говоря, что они только тогда войдут с ними в рассуждение, когда Афанасий и Павел будут изгнаны из собрания. А так как сардикийский епископ Протоген и кордовский Осия, (Кордова, как сказано прежде, — в Испании) не согласились на это, то они немедленно выехали и, достигши фракийского города Филиппополя, составили свой отдельный Собор, на котором учение о единосущии прямо анафематствовали, а слово «неподобный» внесли в свои послания и разослали их повсюду. Между тем собравшиеся в Сардике прежде всего осудили их за удаление, потом лишили сана обвинителей Афанасия, и наконец, удержав исповедание никейское, отвергли слово «неподобный», еще яснее подтвердили единосущие и, написавши об этом послания, разослали их повсюду. Поступив так, те и другие думали, что они поступили справедливо: восточные — потому, что западные приняли в общение низверженных ими, а западные — потому, что низвергшие удалились прежде исследования дела и что западные соблюли исповедание никейское, а восточные дерзнули исказить его. Вместе с тем возвращены были места Павлу и Афанасию, равно как и анкирскому, что в малой Галатии, епископу Маркеллу, который, как мы упомянули в предыдущей книге, давно уже низвержен был и теперь старался оправдаться, утверждая, что выражение в его сочинении не понято, а потому и приписаны ему мысли Павла Самосатского. Надобно заметить, что сочинение Маркелла опроверг Евсевий Памфил, разговаривая с ним в целых трех книгах, озаглавленных: «Против Маркелла». В них сперва вводятся маркелловы выражения, а потом доказывается, что Маркелл, подобно Савелию ливийскому и Павлу Самосатскому, Господа почитает простым человеком.

 

ГЛАВА 21


Защита Евсевия Памфила

А так как некоторые решились порицать и его, т. е. Евсевия Памфила, будто в изданных им сочинениях есть мысли арианские, то я считаю уместным сказать несколько слов и о нем. Во-первых, на никейском Соборе, где утверждена была вера в единосущие, он и присутствовал, и согласился с ее постановлением, а в третьей книге о жизни Константина сам говорит слово в слово так: «склоняя каждого к единомыслию, царь, наконец, согласил понятия и мнения всех касательно спорных предметов, так что никейская вера установлена была единодушно». Если же, упоминая о тогдашнем Соборе, Евсевий говорит, что на нем прекращено разногласие и все пришли к единодушию и единомыслию, то почему некоторые подозревают его в арианстве? Ошибаются и сами ариане, когда считают его своим единомышленником. Может быть, кто скажет, что он представляется арианствующим, часто употребляя в своих сочинениях выражение: чрез Христа. На это отвечаем, что сим выражением, равно как и другими, объясняющими домостроительство воплотившегося Спасителя нашего, часто пользовались и отцы Церкви, а прежде всех их те же выражения употреблял Апостол, и однако никогда не почитался учителем неправославия. Арий дерзал называть Сына Божия одним из прочих творений; но послушай, как в первой книге против Маркелла слово в слово говорит об этом Евсевий:



«Единородным Сыном Божиим называется один только Он, а никто другой; следовательно, по справедливости можно осуждать тех, которые дерзнули называть Его творением, происшедшим из не-сущего, подобно прочим. Да и как Он будет Сыном, как будет единородным Божиим, если имеет природу одинаковую с прочими творениями и есть одно из существ, происшедших, поскольку, подобно им, причастен творению из не-сущего? Не так учат о Нем божественные Писания». Потом, немного спустя, прибавляет: «Стало быть, кто почитает Сына (Божия) происшедшим из не-сущего, творением, из небытия получившим бытие, тот не понимает, что приписывает Ему только имя, а действительное сыновство отрицает: ибо происшедший из не-сущего, равно как и все сотворенное, не может быть истинным Сыном Божиим. Поистине, тот Сын Бога, Который родился от Него, как от Отца, а потому справедливо называется единородным, возлюбленным Отца, потому и сам Он — Бог. Ибо, что может быть рождением Божиим, как не носящее образ родившего? Царь созидает город, но не рождает города. Говорится: Он родил Сына, но не сотворил. Художник, по отношению к своему произведению, называется художником, а не отцом; но отец, по отношению к рожденному им сыну, не может быть назван художником. Точно так и Бог всяческих — по отношению к Сыну Он есть Отец, а по отношению к миру по справедливости называется Создателем и Творцом. Если же в одном месте Писания сказано: Господь созда мя начало путей своих в дела своя (Прит. 8, 22), то надобно обратить внимание на смысл изречения, который я изложу несколько ниже, а не колебать, подобно Маркеллу, на основании одного слова, главнейший догмат Церкви». Это и многое другое говорит Евсевий Памфил в первой своей книге против Маркелла, а в третьей, объясняя, как должно понимать слово «создание», предлагает следующее: «Если это справедливо, (говорит он), то после всего сказанного становятся ясны и те слова: Господь созда мя начало путей своих в дела своя. Что Он называет себя созданным, это надобно понимать не так, будто Он получил бытие из небытия, или, подобно прочим творениям, произошел из ничего, как некоторые неправильно понимают, но так, что будучи самосущим и живым, существующим прежде сложения всего мира. Он поставлен Господом, Отцом своим, владычествовать над всем. Слово «создал» сказано здесь вместо «повелел» или «поставил». Так и между людьми, — начальников и правителей Апостол прямо называет созданием: повинитеся убо всякому человечу созданию Господа ради, аще царю, яко преобладающу, аще ли же князем, яко от него посланным (1 Петр. 2. 13, 14). А пророк говорит: уготовися призывати Бога твоего, Израилю: се утверждаяй гром и созидаяй ветр (дух), и возвещаяй в человецех Христа своего (Амос. 4. 12, 13). Слово «созидаяй» принимает он здесь не в смысле происхождения из ничего, ибо Бог не тогда сотворил дух, когда возвещал всем людям Христа своего. Нет ничего нового под солнцем. Дух существовал и прежде, но послан был в то время, когда Апостолы собрались вместе, когда, подобно грому, бысть шум с небесе, яко носиму дыханию бурну, и они исполнишася Духа Свята (Деян. 2. 1–4), и возвестили Христа Божия всем людям, согласно со словами пророчества: се утверждаяй гром и созидаяй ветр и возвещаяй в человецех Христа своего, где выражение «созидаяй» употреблено вместо «посылая» или «назначая», а под именем грома разумеется евангельская проповедь. Равным образом, сказавший: сердце чисто созижди во мне Боже (Пс. 50. 12), разумел не то, будто у него нет сердца, но молился о даровании его ему чистого расположения духа. Так и в словах: да оба созиждит собою во единаго новаго человека (Еф. 2. 15), «созидает» сказано вместо — соединит. Смотри, не то же ли и в следующем выражении: облещися в новаго человека, созданного по Богу (Еф. 4. 24), темже аще кто во Христе нова тварь (2 Кор. 5. 17). Желающий таким образом испытывать богодуховенное Писание найдет много и других подобных мест. Посему не удивительно, если и в словах: Господь созда мя начало путей своих выражение «созда» переносно употреблено вместо повелел и поставил».

Так в своих книгах Евсевий говорит против Маркелла, а мы поместили это против тех, которые напрасно обвиняют и стараются оклеветать сего мужа. Они не в состоянии доказать, что Сыну Божию Евсевий приписывал начало бытия, хотя в своих сочинениях действительно употреблял выражения, относящиеся к божественному домостроительству, тем более, что он был подражатель и любитель Оригена, в сочинениях которого везде можно найти учение о Сыне, рожденном от Отца, лишь бы кто был в состоянии понимать глубину оригеновых сочинений. Это сказал я мимоходом — для тех, которые стараются порицать Евсевия.

 

ГЛАВА 22


О том, что, когда сардикийский Собор возвратил престолы Афанасию и Павлу, а царь востока не хотел принять их, царь западный угрожал ему войной

Собравшиеся в Сардике и составившие свой особенный собор в Филиппополе фракийском, сделав, что им хотелось, возвратились в свои города[31]. После сего Запад отделился от Востока, и пределом их общения стала гора, известная под именем Тисукис, находящаяся между Иллирией и Фракией. До этой горы общение сохранялось свободно, хотя вера и не у всех была одинакова, но к живущим за нею общение не простиралось. Таково-то было тогда замешательство в делах церковных. Вскоре после того царь западных областей известил брата Констанция о событиях в Сардике и убеждал его возвратить Павлу и Афанасию места их. Но так как Констанций медлил с исполнением этой просьбы, то царь западных областей предложил ему на выбор одно из двух: или признать Павла и Афанасия в собственном их достоинстве и возвратить им Церкви, или, не сделав этого, быть ему врагом и ожидать войны. Самое письмо его к брату таково: «Здесь при мне находятся Афанасий и Павел, которых, как я доподлинно узнал, преследуют за благочестие. Если ты дашь слово возвратить им престолы и наказать тех, которые понапрасну к ним привязываются, то я пошлю к тебе этих мужей. Если же не согласишься на это, то знай, что я сам приду туда и без твоего согласия возвращу им престолы их».

 

ГЛАВА 23


О том, что, убоявшись угроз брата, Констанций письменно призвал к себе Афанасия и послал его в Александрию

Узнав об этом, восточный царь немало смутился. Он тотчас призвал к себе некоторых восточных епископов, объяснил им предложение брата и спрашивал, что надобно делать. Они отвечали, что лучше приверженцам Афанасия уступить Церкви, нежели допустить междоусобную войну. Поэтому, будучи вынужден необходимостью, царь пригласил к себе Афанасия. Что касается Павла, то западный император тотчас же отправил его в Константинополь в сопровождении двух епископов и с прочими почестями, снабдив его письмами от себя и от Собора. Но так как Афанасий медлил и недоумевал, отправляться ли ему к Констанцию, ибо опасался козней клеветников, то восточный царь, не раз только, а два или три раза приглашал его, что видно из писем, которые в переводе с латинского языка заключают в себе следующее:

Письмо Констанция к Афанасию

Победитель, Констанций Август — Афанасию епископу.

«Человеколюбивая наша кротость не терпит более, чтобы ты подвергался бедствиям и крушениям, как бы в бурных волнах моря. Тебя, удаленного от отечественного крова и лишенного собственности, и скитающегося в непроходимых пустынях, не оставляет без внимания неусыпное наше благочестие. Долго медлил я писать тебе о своем желании, ожидая, что ты сам прибудешь к нам просить защиты от преследований; но так как, вероятно, страх препятствовал осуществлению твоего намерения, то мы сами посылаем к твоей непоколебимости исполненное благожелания письмо наше, чтобы ты безбоязненно и скорее поспешил предстать пред наши очи, достиг желаемого тобою и, испытав наше человеколюбие, получил обратно принадлежащее тебе. Поэтому просил я и господина брата моего Константа, Победителя, Августа, чтобы он отпустил тебя, и чтобы, по согласию обоих нас, ты возвратился в свое отечество и имел в этом залог нашей к тебе благосклонности».

Другое письмо к Афанасию

Победитель, Констанций Август — Афанасию епископу. «Хотя и в прежнем письме мы ясно высказали, чтобы ты без опасения прибыл в нашу столицу, потому что сильно желаем послать тебя в свое место, однако и теперь пишем к твоей непоколебимости о том же самом и убеждаем тебя — без всякого подозрения и страха взять общественную повозку и спешить к нам, чтобы получить желаемое тобою».

Еще письмо к нему же

Победитель, Констанций Август — Афанасию епископу.

«Находясь в Эдессе, где случились и твои пресвитеры, мы решились послать к тебе одного из них с приглашением, чтобы ты поспешил прибыть в нашу столицу и, повидавшись с нами, тотчас отправился в Александрию. Но так как прошло уже много времени по получении тобою письма, а ты не являешься, то мы захотели снова напомнить тебе, чтобы ты хотя бы теперь поспешил своим прибытием к нам, и потом, отправившись в свое отечество, достиг желаемого тобою. Для большего же уверения посылаем к тебе диакона Ахиту, от которого можешь узнать и о нашем к тебе расположении, и о том, что ты получишь, чего желаешь».

Афанасий получил эти письма в Аквилее[32], где жил по удалении из Сардики, и тотчас оправился в Рим. Здесь, показав их епископу Юлию, он возбудил во всей римской Церкви величайшую радость, ибо казалось, что приглашая к себе Афанасия, восточный царь согласуется с нею в вере. Между тем александрийскому народу и клиру Юлий написал об Афанасии следующее:

Юлий — епископам, пресвитерам, диаконам и народу александрийскому, возлюбленным братиям, желает здравия о Господе.



«Сорадуюсь и я вам, возлюбленные братие, что наконец вы видите собственными очами плод своей веры, ибо так, поистине, можно взирать на случившееся с братом и соепископом моим Афанасием, которого, за чистоту жизни и по вашим молитвам, Бог возвращает вам. Из этого в самом деле можно заключить, сколь чистые и полные любви молитвы всегда возносили вы к Богу. Помня небесные обетования и стремясь к ним любовью, внушенною вам упомянутым моим братом, вы хорошо знали и, по живущей в вас правой вере, предвидели, что не до конца будет отторгнут от вас Афанасий, который всегда, как бы присущ был благочестивым душам вашим. Итак, мне не нужно много распространяться в письме своем, ибо, что я ни сказал бы, это наперед внушала вам ваша вера. Общие желания всех вас, по благодати Христовой, исполнились и я сорадуюсь вам, и опять скажу, что вы сохранили свои души непобедимыми в вере. Не менее сорадуюсь и самому брату моему Афанасию, что он, претерпевая много скорбей, никогда не забывал о вашей любви и расположенности. Хотя телом и был он временно отторгнут от вас, но духом постоянно находился с вами. И я думаю, возлюбленные, что все случившиеся с ним искушения были неславны. Чрез них и ваша, и его вера сделались известны и засвидетельствованы всеми. Если бы этого не случилось, кто поверил бы, что вы питаете столь великое уважение и столь великую любовь к такому епископу, и что он украшен такими добродетелями, за которые может ожидать награды на небесах. Он стяжал славное свидетельство исповедания и в настоящем, и в будущем веке, ибо, претерпев на суше и на море многие и различные искушения, попрал все козни арианской ереси, часто подвергая жизнь свою опасности по ненависти (врагов), презирал смерть и, хранимый Вседержителем Богом и Господом нашим Иисусом Христом, надеялся уклониться от наветов и возвратиться для вашего утешения с большими, как вы сами знаете, трофеями. Испытанный по жизни, оправдываемый своими намерениями и небесным учением, и сопровождаемый бессмертными доказательствами вашей любви, он сделался знаменит до пределов вселенной и теперь возвращается к вам с большею славою, нежели с какою от вас выехал. Если и драгоценные металлы, золото и серебро, быв испытываемы огнем, становятся чище, то как оценить достоинство столь великого мужа, который, победив пламень столь великих скорбей и опасностей, ныне возвращается к вам с доказательствами своей невинности, полученными не от нас только, но от всего Собора. Примите же, возлюбленные братие, со всею честью и радостью епископа вашего Афанасия и тех, которые были общниками его страданий. Радуйтесь, что, по молитвам вашим, получаете своего пастыря, которого, когда он, так сказать, алкал и жаждал насладиться вашим благочестием, вы питали и напаяли спасительными своими посланиями, ибо во времена жития его в стране чуждой вы были для него утешением, и во время гонения и клевет вы облегчали его верностью своих душ и сердец. А я наперед уже радуюсь, помышляя и воображая, какова, при его возвращении, будет радость каждого из вас, каковы благолепные встречи народа, и какой славный праздник стекшихся, каков будет у вас тот день, в который возвратится к вам брат мой, и вожделенное возвращение его, по миновании всего прежнего, соединит всех вас в чувстве самой полной радости. Эта радость большей своей частью долетит и до нас, которым, по благословению Божию, позволено было узнать столь великого мужа. Заключим свое послание молитвой. Бог Вседержитель и Сын Его, Господь и Спаситель наш Иисус Христос да дарует вам всегда благодать свою, как воздаяние за дневную вашу веру, которую выразили вы славным своим свидетельством о епископе вашем, и да соблюдет для вас и потомков ваших, как в настоящем, так и в будущем веке, наилучшие блага, ихже око не виде, и ухо не слыша и на сердце человеку не взыдоша, яже уготова Бог любящим Его (1 Кор. 2, 9), Господом нашим Иисусом Христом, чрез Которого Вседержителю Богу слава во веки веков, аминь. Желаю вам здравствовать, возлюбленные братие!»

Снабженный таким посланием, Афанасий прибыл на Восток[33]. Царь Констанций принял его тогда благосклонно, но, по наущению ариан, хотел вовлечь в обман. Он сказал Афанасию: «По определению Собора и с нашего согласия, ты получил свой престол, но так как в Александрии есть люди, не желающие быть с тобой в общении, то позволь им иметь в городе одну церковь». На такое предложение Афанасий смело отвечал: «Государь! Ты имеешь власть повелевать и делать, что тебе угодно, но я со своей стороны прошу и умоляю оказать мне милость». И когда царь дал обещание, Афанасий продолжал, что он желал бы получить то же, чего требовал от него царь, именно, чтобы в каждом городе была уступлена одна церковь тем, которые не хотят иметь общения с арианами. Требование Афанасия ариане нашли для себя невыгодным и, отложив это до другого времени, предоставили царю делать, что ему заблагорассудится. После сего Афанасию, Павлу и Маркеллу он возвратил их престолы, возвратил их также Асклепе газскому и Люцию адрианопольскому, которые на Соборе сардикийском были приняты в общение, Асклепа — потому что представил документы, из которых видно было, что Евсевий Памфил вместе со многими другими рассматривал его дело и возвратил ему сан, а Люций — потому, что его обвинители обратились в бегство. В их города посланы были от царя указы, предписывавшие принять их беспрекословно. В Анкире, при изгнании оттуда Василия и принятии Маркелла, произошло немалое возмущение, которое подало противникам повод к злословию; а Асклепу жители Газы приняли охотно. В Константинополе Македоний не надолго уступил Павлу и в особой своей церкви продолжал делать собрания. Об Афанасии же царь писал епископам, клирикам и народу, чтобы они приняли его благосклонно, а другой грамотой повелел уничтожить все, что сделано было против него в судилищах. Послания его о том и другом предмете суть следующие:

Послание Констанция об Афанасии

Победитель Констанций, Великий, Август — епископам и пресвитерам кафолической Церкви.

«Не оставлен благодатью Божией почтеннейший епископ Афанасий, но, быв в течение краткого времени подвергнут суду человеческому, по всевидящему промышлению, получил надлежащее решение и, волею Божиею, а нашим определением, возвращается в отечество и в Церковь, которой, по божественному благоволению, был предстоятелем. Вследствие сего кротость наша повелевает, чтобы все прежние определения касательно лиц, имевших с ним общение, ныне преданы были забвению и всякое подозрение в отношении к нему было оставлено, находящимся же при нем клирикам по надлежащему представлены были те самые преимущества, которыми они пользовались прежде. К сей милости мы почли справедливым присовокупить и объявить всем лицам священного сословия еще то, что люди, имевшие с ним общение — епископы и клирики будут пользоваться безопасностью, ибо единение с таким мужем можно считать достаточным признаком благих намерений каждого. Итак, кто, руководствуясь здравым рассуждением и пользуясь счастьем, имел с ним общение, тому и всем тем, по примеру Высшего Промысла, повелеваем наслаждаться даруемой нами ныне, по воле Божией, милостью».

Другое послание к александрийцам

Победитель Констанций, Великий, Август — народу александрийской кафолической Церкви.

«Имея в виду ваше во всем благочиние и зная, как долго вы лишены были епископского попечения, мы почли справедливым опять отправить к вам епископа Афанасия, мужа известного всем по своей правоте и благонравию. Приняв его, как велит обычай и долг, и соделав его помощником в ваших молитвах перед Богом, старайтесь всегда сохранять приличное вам и приятное мне единодушие и согласие по закону Церкви, ибо разногласие и возмущение между вами не сообразно было бы с благополучными обстоятельствами нашего времени. Желаем, чтобы это совершенно вышло из ваших мыслей, и настоятельно увещеваем вас, любезнейшие александрийцы, постоянно пребывать в молитвах, имея его, как сказано выше, своим предстателем и ходатаем перед Богом, чтобы и язычники, еще доныне приверженные к идольскому заблуждению, видя наше всеобщее молитвенное расположение, скорее пришли к познанию святой веры. Повторяю, соблюдайте вышесказанное, епископа же, возвращаемого вам, по определению Всеблагого и по суду нашему, примите с радостью и приветствуйте всем сердцем и душою, ибо это и вам прилично, и нашей кротости соответствует. А чтобы у людей злонамеренных отнять всякий повод к толкам и возмущению, мы находящимся у вас судьям письменно повелели — всех, кто окажется виновным в возмущении, подвергать суду по законам. Посему, имея в виду то и другое, — и наше, согласное с волею Всеблагого попечение о вас и вашем единодушии, и наказание (назначаемое) непокорным, соблюдайте должное и соответственное закону святой веры и, воздавая упомянутому (епископу) всякую честь и уважение, старайтесь вместе с ним возносить молитвы к Отцу всех Богу как о себе самих, так и о законной жизни всего мира».

Послание об уничтожении актов против Афанасия

Победитель Констанций Август — Несторию. (По сему образцу писано также к правителям Августомники, Фиваиды и Ливии).

«Если найдется какой-либо акт прежнего времени, относящийся ко вреду и бесчестию лиц, имеющих общение с епископом Афанасием, то мы хотим, чтобы ныне он был уничтожен, ибо клирики его, по нашему желанию, как и прежде было, должны оставаться свободными от гражданской службы. Это повеление наше исполнить так, чтобы, когда епископ Афанасий возвратится в Церковь, имеющие с ним общение пользовались той же свободой от службы, какой пользовались прежде и какою пользуются прочие клирики. Пусть таким образом и они радуются».

 

ГЛАВА 24


О том, что возвращаясь в Александрию через Иерусалим, Афанасий был принят в общение Максимом и составил Собор епископов для подтверждения определений Собора никейского

Под защитою этих писем, епископ Афанасий отправился через Сирию и прибыл в Палестину. Достигнув Иерусалима и сообщив епископу Максиму об определениях сардикийскаго Собора и о том, что царь Констанций разделял его мнения, он расположил иерусалимского предстоятеля составить Собор из тамошних епископов. Нимало не затрудняясь, Максим созвал нескольких сирийских и палестинских епископов и, сделав заседание, принял сам в общение Афанасия и возвратил ему прежнее достоинство. Этот Собор писал также александрийцам и епископам Египта и Ливии, что на нем принято и определено касательно Афанасия. Посему враги Афанасия немало смеялись над Максимом, что он прежде низложил этого епископа, а потом передумал и, как будто ничего не бывало, подал в его пользу мнение, возвращавшее ему общение и достоинство. Узнав об этом, Урзакий и Валент, некогда жар-кис защитники арианского учения, оставили прежнюю свою горячность и прибыли в Рим. Представив епископу Юлию покаянную грамоту, они признали единосущие и, отправив послание к Афанасию, обещали впредь иметь с ним общение. Так-то переменою Афанасиевых обстоятельств Урзакий и Валент расположены были, как я сказал, признать единосущие. Между тем Афанасий, возвращаясь в Александрию чрез Пелузиум, учил по лежавшим на его пути городам удаляться от ариан и иметь общение с исповедниками единосущия, а в некоторых церквах совершал и рукоположение. Это послужило поводом к новому обвинению его в том, что он рукополагал в чужих епархиях. В таком состоянии находились тогда дела Афанасия.

 

ГЛАВА 25


О тиранах Магненции и Ветранионе

В то же время произошло и гражданское немаловажное смятение. Скажем кратко о главном, чего нельзя пройти молчанием. Когда строитель Константинополя умер, царство его, как было сказано в предыдущей книге, наследовали три его сына. Надобно заметить, что вместе с ними управляли империей двоюродный брат их, соименный своему отцу Далмаций[34]. Этого Далмация в скором времени умертвили воины, чего Констанций, конечно, не повелевал, однако и не препятствовал. А о том, что воинами же во время сражения убит был и Константин Младший, когда он вступил в пределы брата, сказано было уже несколько раз прежде. После умерщвления его, началась война персов со римлянами[35], во время которой Констанций не имел ни в чем успеха, ибо в ночном сражении, которое происходило в пределах римской и персидской империи, персы, хотя и на короткое время, одержали верх[36]. В то же время не были спокойны и дела христиан: в Церквах воевали за Афанасия и за слово «единосущие». При таких обстоятельствах в западных областях явился тиран Магненций и коварно умертвил западного царя Константа, который тогда находился в Галлии[37]. Это событие произвело величайшую междоусобную войну. Тиран Магненций господствовал над всей Италией, покорил под свою власть Африку и Ливию, овладел и самой Галлией. А в иллирийском городе Сирмии воины поставили другого тирана, по имени Ветранион.[38] Даже в самом Риме господствовало смятение: там, при помощи отряда гладиаторов, домогался царства племянник Констанция по имени Непоциан, но военачальники Магненция умертвили его, а сам Магненций неприятельски опустошал весь запад.

 

ГЛАВА 26


О том, что по смерти западного царя, Павел и Афанасий были опять низвержены из своих мест, и что Павел, отправленный в ссылку, был умерщвлен, а Афанасий скрылся

Все эти несчастия случились в одно непродолжительное время, в четвертый год после Собора сардикийского, в консульство Сергия и Нигриана. Когда это сделалось гласным, то казалось, что власть над империей переходит в руки одного Констанция. Быв провозглашен самодержцем в областях восточных, он все свои силы направил против тиранов. Между тем, враги Афанасия, почитая эти обстоятельства для себя благоприятными, начали опять возносить на него величайшие клеветы и даже не дождались прибытия его в Александрию. Они внушили царю Констанцию, будто он волнует весь Египет и Ливию, и их клевете особенно придавало силу то, что он совершал рукоположение в чужих епархиях. В это время Афанасий прибыл в Александрию и составил Собор из египетских епископов, которые определили то же, что собиравшиеся в Сардике и что было определено на Соборе, который созван был в Иерусалиме Максимом. Царь, давно уже преданный арианскому учению, изменил все, что незадолго перед тем определил сам же. Во-первых, он повелел епископа Павла из Константинополя отправить в ссылку, и отправлявшие удавили его[39] в каппадокийском городе Кукузе. Маркелл был изгнан, и Церковью анкирской опять завладел Василий. Люций адрианопольский посажен в темницу и умер в железных оковах. А клеветы на Афанасия имели столько силы, что царь пришел в чрезмерный гнев и приказал отыскать и умертвить его, где бы он ни был найден. То же повелено было касательно Феодула и Олимпия, предстоятелей Церквей фракийских. Но от Афанасия не скрылись распоряжения царя. Предвидя их, он опять обратился в бегство и таким образом спасся от царской угрозы[40]. За это бегство ариане порицали его, особенно же обвиняли Наркисс, епископ Неронианы киликийской, Георгий лаодикийский и Леонтий, бывший тогда предстоятелем Церкви антиохийской. Последний, еще в пресвитерстве лишен был сана за то, что проводил время с одной женщиной, по имени Евстолия, и потом, желая избежать подозрения в постыдной жизни, оскопил себя, с намерением после того свободнее посещать ту женщину, не подавая повода к клевете на нее. Этот-то Леонтий, по определению и желанию царя Констанция, после преемника Плакитова Стефана, сделан был епископом Церкви антиохийской. Но довольно об этом.

 

ГЛАВА 27


О том, что Македоний, заняв (константинопольский) престол, причинил много зла тем, кто не следовал его образу мыслей

По низвержении Павла, церквами константинопольскими, как сказано выше, владел Македоний. Пользуясь великой доверенностью к себе царя, он воздвиг между христианами войну не менее той, какую в то время вели тираны, ибо, склонив царя принять участие в нападении на Церкви, успел сделать то, что злые его намерения утверждались законом. По городам разослан был закон и, для подкрепления царских постановлений, отправлялись отряды войск. Исповедавшие единосущие изгоняемы были не только из церквей, но и из городов. Сперва заботились только об изгнании их; когда же зло усилилось, стали принуждать к общению с арианами, нисколько не думая о церквах; и принуждение было не меньше прежнего, предписывавшего поклоняться идолам, потому что употребляли и побои всякого рода, и различные пытки, и отнятие имений. Многие сосланы были в ссылку, те умерли среди мучений, иные погибли на пути в ссылку. Так было во всех восточных городах, преимущественно же в Константинополе. Это домашнее гонение, бывшее прежде незначительным, Македоний увеличил, когда достиг епископства. Между тем, города Греции, Иллирии и западных областей оставались еще спокойными, потому что согласны были между собою и сохраняли во всей силе правило, изложенное на Соборе никейском.

 

ГЛАВА 28


О том, что, по сказанию Афанасия, совершил в Александрии арианин Георгий

Что делал в то же время Георгий в Александрии — послушай, как говорит о том Афанасий, который сам терпел и присутствовал при событиях. В защитительном слове о своем бегстве он рассказывает о происходившем слово в слово так: «Искавшие нас умертвить снова пришли в Александрию, и последнее было хуже первого. Воины вдруг окружили церковь, и вместо молитв произошло то, что бывает на войне. Потом, во время четыредесятницы прибыл Георгий, отправленный ими из Каппадокии, и увеличил зло, которому от них научился, ибо, по прошествии пасхальной недели, дев начали ввергать в темницу, епископов водили воины связанными, сирот и вдов лишали домашнего крова и насущного хлеба, вторгались в дома. Христиане были выносимы (на кладбище) ночью, дома запечатывались и братья клириков терпели за братий. Ужасно было все это, но следовавшие за этим дерзости были еще ужаснее. В неделю по святой пятидесятнице постившийся народ вышел для молитвы на кладбище, потому что все избегали общения с Георгием. Узнав об этом, злонравный (Георгий) стал подстрекать против них военачальника Севастиана, последователя манихейской ереси. Тот, в самый день воскресения, взяв множество воинов, вооруженных обнаженными мечами, луками и стрелами, бросился на народ и, захватив немногих молящихся, потому что большая часть, по времени дня, уже разошлась, сделал то, чего можно было ожидать от таких людей. Он зажег костер и, поставив против огня дев, принуждал их признавать себя арианками; когда же увидел, что они побеждают угрозы и не боятся огня, то обнажил их и так избил им лица, что чрез долгое время едва можно было узнать их. Сверх того, захватив сорок мужчин, подверг их новому роду побоев. Он приказал нарезать финиковых прутьев, покрытых еще иглами, и так изодрал им спины, что некоторые из них долго лечились от оставшихся в спине игл, а другие не перенесли и померли. Прочие же все и с ними одна девица отправлены на большой оазис. Тела умерших сначала не были отдаваемы родственникам, но, прикрытые кое-как, оставались непогребенными, чтобы столь великая жестокость не обнаружилась. Безумные — они делали это в ослеплении своего ума, ибо тем самым, что родственники умерших радовались за их исповедание и плакали над их телами, улика в нечестии и жестокости (виновников их смерти) еще более распространялась. После сего епископов Египта и всей Ливии, как-то: Аммония, Тмуиса, Гаия, Филона, Ерму, Плиния, Псеносириса, Ниламмона, Агафона, Анагамфона, Аммония, Марка, Драконтия, Адельфия, другого Аммония, другого Марка, Афинодора, также пресвитеров Иеракса и Диоскора, — отправили в ссылку, и столь жестоко гнали их, что некоторые из отправленных умерли на пути, а другие — в месте ссылки. Более тридцати епископов заставили они обратиться в бегство. Велика была у них ревность, будто у Ахава, — как бы истребить истину».

Так рассказывает сам Афанасий о деяниях Георгия в Александрии. Между тем, царь вел войско в Иллирию, куда призывала его государственная нужда, особенно же провозглашение Ветраниона (императором) со стороны войска. Находясь в Сирмии, он вступил с Ветранионом в переговоры и успел сделать то, что войска отложились от него и провозгласили Августом, царем и самодержавием одного Констанция, а о Ветранионе даже и не упомянули. Последний, видя, что ему изменили, тотчас пал к ногам царя. Констанций приказал снять с него царский венец и багряницу и, обошедшись с ним человеколюбиво, советовал ему спокойно вести жизнь частного человека, потому что в пожилых летах приличнее ему жить без дела, чем носить имя, исполненное беспокойств. Так кончились дела Ветраниона[41]. Царь приказал давать ему достаточное содержание из государственных доходов, и в последствии, когда Ветранион жил в Прузе — в Вифинии, часто писал ему, говоря в письмах, что он сделался для него причиною величайших благ, поскольку освободил его от забот, сопряженных с царствованием, и что он нехорошо поступает, не наслаждаясь сам доставленными ему благами. Но довольно об этом. Между тем, царь сделал кесарем родственника своего Галла[42] и, наименовав его собственным своим именем, послал в Антиохию сирийскую управлять восточными областями. При вступлении Галла в Антиохию, на востоке явилось знамение Спасителя: явился на небе крестообразный столб и был для зрителей величайшим чудом. В то же время других своих военачальников с многочисленным войском Констанций послал против Магненция, а сам оставался в Сирмии и ожидал последствий.

 




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница