Социокультурные основания самореализации личности: философско-антропологический аспект


Глава 1. Методологические основы исследования



страница3/12
Дата30.12.2017
Размер1.73 Mb.
ТипДиссертация
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12
Глава 1.

Методологические основы исследования

самореализации личности

1.1. Самореализация личности в культурфилософском контексте
Самореализация как важнейший экзистенциал человеческого бытия может рассматриваться как имманентная атрибутивная характеристика антропо-, социо- и культургенетического процесса. Как верно отмечает А.М. Климанова, «стремление человека к самореализации имеет не инстинктивное, а филогенетическое происхождение, и обязано своим существованием «второй человеческой природе», то есть культуре»2. Эволюционный процесс гоминизации человека, происходивший в условиях усложнения обстоятельств внешнего природного мира, требующих ответа на его «вызовы», а также более сложных форм социальной регуляции жизни, так или иначе сопровождался процессом психической интериоризации – усвоения новых форм жизнедеятельности, что явилось фактором кумуляции предпосылок появления личностных проявлений человека, а значит и ее самореализации.

Не совсем верно представление о том, что «именно стремление к обособлению, ставшее возможным на определенной исторической ступени развития общества, явилось предпосылкой развития человеческой индивидуальности, а, следовательно, и потребности в самореализации»3. Не стремление к обособлению, которое снизило бы возможности для выживания, а объективная необходимость разделения труда, явилась главной предпосылкой формирования индивидуально-личностных особенностей. Кроме того, объективными предпосылками в этом процессе явились изменяющиеся факторы природной среды, субъективными же, подчеркнем, – антропологические характеристики самого человека: дифференциация способов его жизнедеятельности в зависимости от анатомо-морфологических, половозрастных, процессуально-деятельностных и ролевых особенностей существования в общине. Таким образом, факторы, способствовавшие дифференциации деятельности первобытного человека, явились генетическими предпосылками пробуждения личности и, соответственно, ее самореализации за счет становления человеческого сознания, переживания собственной субъектности как активнодействующего начала, приводящего к изменениям в окружающей среде, и субъективности как процесса идентификации – отождествления с другими субъектами. В то же время нужно отметить, что процессы интериоризации и инкультурации сопровождались процессами экстериоризации – проецирования и воплощения изменившихся интрапсихических явлений в окружающую среду с целью создания более благоприятных условий для сохранения жизни в виде создания требуемых культурных артефактов. Поэтому древнейшие культурные артефакты, найденные археологами и хранимые в музеях мира, являются не только величайшими ценностями материальной культуры человечества, но и немыми свидетелями пробуждения в зачаточной форме личностной самореализации человека первобытного мира.

Это в свою очередь доказывает имманентность, атрибутивность, фундаментальность самореализации для человека. Другими словами: в филогенетическом измерении человек становился человеком настолько, насколько он самореализовывался, насколько он реализовывал свои способности и возможности изменять внешний мир в целях улучшения условий для собственного существования. И поскольку онтогенетические процессы, как известно, протекают по аналогичным принципам, то можно утверждать, что и конкретный индивид приобретает человеческий облик в результате процесса самореализации, которому первоначально предшествует и затем постоянно сопутствует взаимосвязанный с самореализацией процесс инкультурации и социализации. В филогенетическом аспекте до известного периода последний процесс – существование человека в условиях комфортного внешнего природного мира, дающего сравнительно беспрепятственное удовлетворение биологических потребностей – занимал длительный период. Он сменился ситуацией усложненного мира, что потребовало активной борьбы за выживание, которая и явилась генетическим источником пробуждения личности и фактически приняла форму человеческой самореализации, поскольку предстала имманентным механизмом культурогенеза. Там же, где окружающий биологический мир сохранил относительную комфортность витального существования для человека, не требующую значительных усилий по его изменению, вышеописанный механизм оказался не задействованным, процессы усвоения и воспроизведения новых форм жизнедеятельности оказывались не востребованными, – там до сих пор сохранились первобытные способы существования человека. Именно этим объясняется тот факт, почему в современных условиях в одно и то же время сосуществует человек, которому удается создавать и применять нанотехнологии, и абориген, ведущий примитивный, близкий к животному образ жизни, с точки зрения цивилизованного человечества.

Исходя из этих позиций, самореализация в культургенетической экспликации есть пробуждение и становление в человеке его человеческой сущности. Данное утверждение порождает вопрос: можно ли считать самореализацию исключительно личностным атрибутивным свойством (при котором если нет личности, то нет и самореализации) или она может трактоваться более широко как качество в целом человеческое?

Как известно, процесс становления личности и есть процесс вхождения человеческого индивида (как носителя биологических видовых характеристик) в культуру с учетом параметров его индивидуальности (социально-психологических особенностей, отличающих одного индивида от другого). Единый процесс инкультурации и социализации с неизбежностью приводит к росту самосознания и самоидентификации, что становится залогом ощущения человеком собственной осознаваемой субъектности. Процессуальность и результативность реализации целевых установок, порожденных сформированным самосознанием в ракурсе выбранной самоидентификации и есть процесс самореализации личности. Исходными и ключевыми в подобном понимании самореализации являются взаимодополняющие концепты осознанности и субъектности, отсутствие которых ставит под вопрос наличие самого феномена самореализации.

Можно ли считать элементами самореализации действия, источником которых является другой субъект? Дело в том, что в сложноорганизованной системе мотивации человеку часто приходится для достижения аутентичных личностно значимых целей выполнять множество видов деятельности, прямо не способствующих им. Историко-культурные и кросс-культурные исследования показывают, что в истории существовали и продолжают существовать такие социокультурные пространства, в которых жизнь человека выстраивается в соответствии не с субъективными предпочтениями, а внешне регламентированными императивами, поглощающими индивидуально-личностные ипостаси человеческого. Массы людей не только в историко-культурной перспективе, но и сегодня в условиях государственного тоталитаризма и бюрократизма, информационного глобализма и универсализма, религиозного фундаментализма, национально-культурного традиционализма, коллективизма и мифогенной стереотипизации являются трансляторами и исполнителями чужих, навязанных им императивов.

По своей сути проблема самореализации личности в культурфилософском контексте заключается в раскрытии, с одной стороны, логики внутренней взаимосвязи дихотомии «личность – социокультурное пространство» (поскольку личность есть субъект самореализации, а социокультурное пространство – источник формирования и результат деятельности самого субъекта), а, с другой стороны, – в выявлении специфики условий проявления личности в социокультурном пространстве.

Историко-культурные типы самореализации. В заявленном контексте исследования уместно рассматривать историю человеческой культуры как историю роста (или снижения) возможностей человека к самореализации. Данный подход позволяет считать социокультурные условия, способствующие (или не способствующие) формированию личности и ее самовоплощению, критерием оценки той или иной культурной эпохи. При этом указанный общий критерий, который может быть выражен дихотомией «более благоприятная – менее благоприятная», должен быть дополнен выяснением того, какие социальные субъекты в том или ином историко-культурном контексте находятся в более привилегированном положении по отношению ко всем остальным социальным субъектам в отношении условий и качества самореализации. Необходимо также выявление того, каково их количественно-качественное соотношение в сравнении с непривилегированными социальными группами, а также их политико-экономическая и социокультурная значимость в системе социокультурных отношений.

Обязателен и ценностно-смысловой аспект рассмотрения историко-культурных типов самореализации, ибо в истории трансформируется не только осознание и трактовка самого процесса самореализации, но и ее критерии, носителями которых выступают ценности и смыслы культуры. Поэтому, если и согласиться, например, с утверждением о том, что «в качестве высшей ценности самореализация трактуется в философии Упанишад (с VIII до V в. До н.э.) и в даосизме (VI – V вв. до н.э.)»4 то понятно, что ее содержание будет кардинально отличаться от того содержания, которое в данное понятие вкладывает, например, человек эпохи Итальянского Ренессанса или европейского постмодерна.

Культурные традиции Древнего Востока во многом сохранились до сегодняшнего дня. Культура Востока по сравнению с более динамичной ценностно-смысловой сферой западной культуры до сих пор сохраняет традиционные особенности мировосприятия и образа жизни. Культура Востока едва ли способствует реализации потенциала личности в том смысле, в котором о ней речь идет в работах западноевропейских ученых и философов. Человек Востока «…устремляется прямо к высшим ценностям и смыслам бытия, а выход к этим ценностям мыслится через самоуглубление, замыкание в себе, через экстаз»5. Созерцательность, интровертированность, инерционность, аскетизм, самоизоляция, самопогружение, самоуглубление, самопознание, установка на гармонию с природой, подчинение собственного интереса интересу своей социальной группы, пожизненная принадлежность ей, приоритет молчания и поступка над словом, неутилитарность, деиндивидуализм, деперсонализм, консерватизм, уважение к соблюдению правил, обычаев, традиций, почитание предков, опосредованность отношения к собственности отношением к власти – все это, конечно, не способствует становлению и реализации личности в классическом варианте ее экспликации, воплощению ее достиженческой модели самореализации, но зато является показателем возможности альтернативного образа жизни человека.

Классическое понимание самореализации личности вызревало в лоне именно западноевропейской культуры, для которой характерна экстравертированность, ориентация на активное познание и преобразование природы, самостоятельность, активность, субъектность, индивидуализм, утилитарность, реализм, приоритет слова над молчанием, ценность авторства, креативность, антитрадиционализм, динамизм, ориентация на частную собственность. Как отмечает Л.В. Рябова, «…изменяя и подчиняя себе мир, западный человек утверждает себя»6. Данные установки, безусловно, способствуют формированию личности и ее самореализации, но не являются основанием для утверждения, что самореализация характерна лишь для человека западной культуры.

Самореализация характерна для всего человечества во все историко-культурные периоды его существования. В то же время, как верно отмечают исследователи, несмотря на то, что «способность к самореализации можно увидеть у представителей всех эпох, всех этносов – как уже ушедших, так и ныне существующих, …это вовсе не опровергает идею качественного преобразования человеческой сущности в психоисторическом процессе»7. Тем не менее, вряд ли стоит сомневаться в том, что способность к самореализации не может быть лишь достоянием лишь отдельной личности или личностей, поскольку это обесценивало бы как смысл, так значение существования целых народов и государств, построенных на коллективистских принципах (возможно, формирование подобной установки в отдельных политических доктринах и имеет место, но не должно становиться преградой на пути объективного и беспристрастного научного поиска), ибо достижения и вклад в общечеловеческую культуру коллективистской культуры Востока едва ли можно назвать в итоге менее значимым, чем достижения индивидуалистического Запада. Ведь и на Западе, и на Востоке культурные традиции, сформированные в различных исторических, географических (климатических), экономических и политических условиях все же служили одной и той же цели: выживанию, обеспечению более приемлемых для этого условий. Так, более суровый климат Запада потребовал от западного человека большей активности, существование большого количества государств на сравнительно небольшой территории Западной Европы определяло повышенную динамику социальной жизни (в отличие от длительного существования обширных имперских систем на Востоке) и т.п. Таким образом, существование самореализации как самоосуществления собственного потенциала в целях обеспечения приемлемых условий для жизни присутствовало и в Западных, и в Восточных странах. Тем не менее, Западная культура порождает очевидное, проявленное, воплощенное, определенное, вербализованное, осознанное, конкретное и отрефлексированное понимание самореализации личности, в то время как самореализация человека Востока происходит на неявном, скрытом, имманентном, неотрефлексированном, невербализованном и иначе осмысленном уровне.

Несмотря на то, что само понятие «самореализация», под которым понималось «осуществление возможностей развития Я»8, впервые было употреблено в Лондонском Словаре по философии и психологии за 1902 год9, предпосылки развития представлений о тех или иных аспектах феномена самореализации начали появляться в Античности, в творчестве Платона и особенно Аристотеля. К примеру, в «Никомаховой этике» Аристотель пишет о том, что «цели, к которым стремится человек, бывают двух видов: в одном случае целью является само действие человека как таковое, в другом – его результат» . Если в первом случае сам процесс деятельности и есть ее причина, а ее источник – назначение человека, реализация его сил, качеств и способностей как высшее благо и счастье, то во втором случае источником деятельности являются иные потребности и заинтересованность в каком-то конкретном результате, при котором сам деятельностный процесс не первостепенен. По сути дела, рассуждая об этом, Аристотель предвосхищает современное учение о внутренней и внешней мотивации деятельности личности.

Вклад Аристотеля в изучение проблемы самореализации в том, что он разработал учение о цели, полагая, что «целью каждого существа на Земле, в том числе и человека, есть осуществление (энтелехия) возможного в действительности, стремление к совершенству, причем высшей формой совершенства Аристотель (и начавшаяся с него рациональная интеллектуальная традиция) считал интеллектуальное совершенство»10. Данная идея станет одной из ключевых в рационалистичном европейском философско-культурном пространстве на протяжении столетий.

Также следует отметить, что учение о самореализации предстает у античных философов-классиков не только теоретизированием, но и содержит «практические рекомендации путей и способов индивидуального самоосуществления»11. Так, у Платона в знаменитом споре Сократа и Калликла поднимаются этические аспекты самореализации: фактически формулируется проблема соотношения самореализации и нравственности. Калликл считает справедливой позицию, при которой «сильный повелевает слабым и стоит выше слабого»12 и «…если появится человек, достаточно одаренный природою, чтобы разбить и стряхнуть с себя все оковы…, он освободится, он втопчет в грязь наши писания, и волшебство, и чародейство, и все противные природе законы…»13. Сократ же, занимающий противоположную позицию, уверен, что «тот, кто желает быть счастливым, пусть приучает себя к воздержанности… и если все-таки надобно… следует принять возмездие или кару: иначе виновному не бывать счастливым»14. По Сократу, синонимом справедливости является не господство и опора на силу, а воздержанность, умение не давать волю необузданным желаниям. Фактически в этом формируется вторая линия15 понимания самореализации личности, которая станет центральной для Средневековой христианской философии: личность не как господствующий субъект, а как носитель моральных (самоограничительных) ценностей; личность проявляющая не эгоизм плотского наслаждения, а альтруизм, бескорыстной духовной отдачи; свобода личности не в том, чтобы поступать, как хочется, а в том, чтобы между добром и злом делать выбор в пользу добра, понимаемого как подавление плоти в пользу духа. С этим явно не согласился бы основоположник гуманистического подхода к личности в ХХ веке А. Маслоу, который, разрабатывая концепцию самоактуализирующихся личностей, отмечал их гибкость и реалистичность в процессе адаптации к людям и окружению: «…с хорошими людьми, они готовы обращаться как с хорошими людьми, в то время как с дурными людьми они способны обходиться как с дурными»16. Стоит указать на явное сходство данной установки с библейским ветхозаветным принципом справедливости: «Око за око, зуб за зуб».

Следует также отметить, что в условиях самой античности, как отмечает А.К. Исаев17, господствует именно телесное представление о личности. Противопоставления личности обществу еще нет, поскольку идеалом считается выстраивание жизни человека в соответствии с социально одобряемым образцом поведения, что само по себе заменяет самореализацию реализацией в зависимости от внешних условий.

Как отмечают А.К. Исаев и Л.А. Цырева, в историко-культурном контексте можно выделить две основные фундаментальные философские установки по отношению к проблеме самореализации: эссенциалистическую и экзистенциальную.

В Средневековье утвердился обозначенный еще в античности эссенциалистический подход, согласно которому самореализация понимается как «реализация человеческой сущностной природы, объективно предшествующей личностному бытию и… противостоящей реальному индивиду в качестве идеала»18. Данная позиция противостоит экзистенциальной установке, согласно которой человек «изначально лишен какой-либо природы, определяющей его личностное бытие и… является таким, каким он сделает себя сам… пребывает в мире, который организуется вокруг предметов, им самим произвольно избираемых»19. Данная установка, получившая распространение лишь в условиях западной культуры ХХ века, практически отсутствовала в ней вплоть до эпохи Просвещения. В отличие от античности, христианская средневековая Европа выделила человека из мира природы, возложив на него индивидуальную ответственность за совершаемые поступки, придав содержанию самореализации черты выраженной индивидуальности. При этом желаемыми качествами были провозглашены: аскетика и альтруизм. А главная цель жизни – служение Богу и спасение души.

В период Реформации в кальвинизме озвучивается идея о божественном предопределении человека и о необходимости его вести себя так, будто бы он уже богоизбран, доказательством чему должен быть успех в труде и в профессиональной деятельности. Профессиональная деятельность стала отождествляться не только с материальным благополучием, но и со служением Богу. Касательно этики протестантизма П.С. Гуревич отмечает: «Здесь не просто признается достоинство труда, низость праздности. Труд рассматривается как судьба, как призвание человека. Он возвеличивается как главное дело жизни человека, как его предназначение. Декларируется богоугодность трудового призвания. Высшее существо, как выясняется, вовсе не против деловой смекалки, не против богатства»20. С точки зрения М. Вебера, именно эта и подобные ей протестантские идеи и обусловили появление духа капитализма: «В обладании милостью Божьей и Божьим благословением буржуазный предприниматель, который не преступал границ формальной корректности (чья нравственность не вызывала сомнения, а то, как он рас­поряжался своим богатством, не встречало порицания), мог и даже обязан был соблюдать свои деловые инте­ресы. Более того, религиозная аскеза предоставляла в его распоряжение трезвых, добросовестных, чрезвычайно трудолюбивых рабочих, рассматривавших свою деятель­ность как угодную Богу цель жизни»21. Можно с уверенностью утверждать, что протестантская этика явилась также одним из основных генетических истоков формирования западноевропейской модели самореализации личности.

Реформацию, как известно, следует рассматривать как одно из направлений эпохи Возрождения, которое сосуществовало наряду с гуманизмом, неоплатонизмом, социально-политической философией и натурфилософией. «В эпоху Возрождения самореализация основывается на представлениях о значимости и достоинстве человека, самообретение и самоосуществление обретает контекст служения чему-то Возвышенному»22, – отмечает Е.В. Федосенко. Мотив, озвученный философом неоплатонического направления Н. Кузанским («homo non vult esse nisi homo» (от лат. – «человек не хотел быть лишь человеком»)), выразил умонастроение передовых деятелей эпохи Возрождения, в которой смысл жизни начал непосредственно усматриваться в самосовершенствовании и самореализации личности, культивировании и воплощении творческого начала в человеке. Н. Кузанский пишет: «Ты, скажем, не стал грамматиком, ритором, логиком, философом, математиком, теологом, механиком и так далее, однако, будучи человеком, можешь всем этим стать. Хотя возможность стать человеком актуально определилась в тебе именно таким вот образом, каков ты есть, и эта определенность есть твоя сущность, однако возможность стать человеком в тебе никогда не завершена до полной определенности»23. Таким образом, на смену доминирующей идее Средневековья о греховности и порочности человеческой природы в эпоху Возрождения приходит идея незавершенности и открытости личностного потенциала, оптимистическая вера в принципиальную возможность изменения человеческой сущности.

В Новое время, во время активного становления капиталистических отношений в Европе тема самореализации личности становится еще более актуальной. Сущность умонастроения эпохи выразил Ф. Бэкон. В историю вошло не только его знаменитое высказывание о том, что «знание есть сила», но и много других не менее значимых идей. Он отмечал: «Человеку недостаточно познать себя, нужно найти способ, с помощью которого он может разумно и умно показать, проявить себя и сформировать»24. И надо сказать, что весь жизненный и творческий путь великого философа и ученого был подтверждением данной его позиции.

В XVIII веке в философских воззрениях мыслителей французского Просвещения идея самореализации приобретает еще больший вес, поскольку философской моделью решения смысложизненных вопросов становится идея о том, что смысл существования человека заключен в самом факте его существования (Ж.О. Ламетри). Материалистические позиции, занимаемые просветителями, привели к выводу о сущностном единстве биологической природы человека, выступающей стартовой площадкой его самореализации, и некоторому преувеличению роли социальных факторов: «Откройте только глаза… и вы увидите тогда, что пахарь, ум и знания которого не выходят за пределы его борозды, в существенном ничем не отличается от самого великого гения, как это можно было бы доказать вскрытием мозга Декарта и Ньютона»25. Таким образом, обосновывается идея о равных в биологическом смысле возможностях самореализации личности, а различия в ее результатах объясняется нахождением человека различных в социокультурных условиях, которые необходимо совершенствовать.

Немецкие классики также внесли значительный вклад в разработку проблемы самореализации личности. Сформулировав вопросы «что я могу знать?», «что я должен делать?», «на что я смею надеяться?», ответ на которые дал бы в свою очередь понимание того, что такое человек, И. Кант фактически тем самым сформулировал и проблему человеческого в человеке, проблему человеческой сущности, ее генезиса, развития, совершенствования и самореализации. Эти «классические кантовские вопросы» в какой-то степени очерчивают всю основную предметную область философского исследования проблемы самореализации человека. Стоит отметить также, что именно И. Канту принадлежит одна из ключевых идей, особенно актуальная для современной культурной модели самореализации личности в условиях постнеклассики, постмодерна и синергетики: «Развивай свои душевные и телесные силы так, чтобы они были пригодны для всяких целей, которые могут появиться, не зная при этом, какие из них станут твоими»26. Кроме того, И. Кант продолжил линию Сократа по вопросу о соотношении нравственности и самореализации, сформулировав знаменитый категорический императив, предполагающий запрет на манипулирование другими людьми в собственных эгоистических целях.

Определенный вклад в становление современных представлений о самореализации внес и Г. Гегель. Он указал на роль труда в проявлении жизни личности как момент диалектического процесса саморазвития абсолютной идеи и показал, что в процессе деятельности опредмечивания раскрывается «внутренняя скрытая сущность, которая как целое имеется налицо лишь разделенной на деятельностное самосознание и на созданный им предмет»27. Считая самосознание качеством, отличающим человека от животного мира, и усматривая диалектическую взаимосвязь сущности и назначения, он полагал, что человек осознает свою сущность, а значит и свое назначение. Наличие разума и его высшего проявления (самосознания) как сущностные отличительные качества человека, по Гегелю, определяют его назначение – действовать сообразно намеченным целям, ибо в этом, по его мнению, и заключается сущность разума: «Хотя зародыш и есть в себе человек, но он не есть человек для себя; для себя он таков только как развитый разум, который превратил себя в то, чтó он есть в себе… Сказанное можно выразить и так, что разум есть целесообразное действование»28. Таким образом, можно заключить, что реализует себя человек потому, что является существом разумным, ибо в этом проявляется сама природа рационального. Развивая мысль Гегеля можно добавить, что человек, обладающий разумом, обречен на самореализацию. Он не может себя не реализовывать. Весь вопрос заключается в степени изученности собственной аутентичности, осознанности самореализации, ее смысловой наполненности, мотивационной значимости, соответствии актуальным социокультурным запросам, качестве результатов и т.п.

Идеи Гегеля относительно самореализации оказали большое влияние на марксистский подход к самореализации – один из первых четко проработанных подходов в истории философской мысли, трактующих данный феномен через понятие «деятельность» в предметно-практическом отношении к миру. Марксистская философия определяет самореализацию личности как «сознательный, целенаправленный процесс раскрытия и опредмечивания сущностных сил личности в ее многообразной социальной деятельности»29. Ценность данного подхода заключается в изучении способов взаимодействия личности в контексте социально-экономических отношений, изучении роли социально-экономических детерминант самореализации, слабость – в недостаточном изучении, а иногда и недооценке при этом внутриличностных детерминант, также очень значимых в контексте изучения данной проблемы. При этом не следует впадать в распространенное заблуждение о том, что Маркс не проявлял интереса и не понимал духовных потребностей человека. Как раз наоборот. Как верно показал Э. Фромм, «цель Маркса состояла в духовной эмансипации человека, в освобождении его от уз экономической зависимости, в восстановлении его личной целостности, которая должна была помочь ему отыскать пути к единению с природой и другими людьми»30. Иными словами, у Маркса нет положения в его теории о том, что основным мотивом человеческой деятельности является материальная выгода: он лишь хотел показать способ самореализации личности за счет освобождения его от экономической зависимости.



В отличие от марксизма, экзистенциалисты, особенно Ж.П. Сартр и Г. Марсель, наоборот, преувеличивают роль субъективного фактора в самореализации, связанного с глубинным переживанием собственной самости, недооценивая при этом социально-экономический контекст существования личности. Они полагают, что человек с присущей ему свободной спонтанностью сам создает свою сущность как «бытие в себе»: «Человек – существо, которое устремлено к будущему и сознает, что оно проецирует себя в будущее. Человек – это прежде всего проект, который переживается субъективно, и человек станет таким, каков проект его бытия»31. Заслуга экзистенциалистов в том, что они затронули проблему личностной самореализации в контексте важнейших разделов философской антропологии: смысложизненной проблематики, проблем свободы и ответственности, повседневности, любви и, особенно, одиночества, отчужденности и заброшенности человека в мире. Они впервые вскрыли противоречие между личностной уникальностью и обезличенностью социального бытия. А. Камю в этой связи говорит об абсурдности бытия: «Из столкновения призвания человека с бесстрастной немотой мира рождается абсурд. Этого не стоит забывать или упускать из виду…»32. При этом абсурдность проистекает, с его точки зрения, «из-за несоответствия между стремлением и действительностью, из-за конфликта между реальными условиями и целью самого человека»33. Абсурд есть результат сосуществования мира и человека. Несмотря на тупиковую пессимистичность данных рассуждений, стоит все же отметить имеющееся рациональное зерно в них. Даже самые продуктивные, с точки зрения самореализации, личности в биологическом смысле смертны, их биологическая жизнь подчинена универсальным законам, приводящим их к тем же страданиям, болезням, лишениям и невзгодам, что и людей, живущих малопродуктивной жизнью. Это может, на первый взгляд, являться контраргументом идее самореализации как способа достижения счастья. В этом и проявляется дух абсурдности, о котором пишет А. Камю: к чему все усилия и старания, если все смертны. Это так, но, по нашему глубокому убеждению, все же есть большая разница между человеком, полноценно реализовавшим свои способности в профессиональной деятельности, раскрывшим себя в семье, досуге и тем, кто был лишен этого. И эта разница не только в неодинаковой социокультурной значимости прожитой жизни, но и субъективном мироощущении и мировосприятии этих людей. При этом не только опыт проживания жизни, но и опыт ухода из нее у каждого человека уникален. Кто-то, не видя смысла в жизни, воспринимает смерть как благо, избавляющее его от страдания бессмысленности и абсурда. Но есть и люди (и именно благодаря им происходит культурное развитие и прогресс), которые умирают «с осознанием значительности прожитой жизни, с чувством, что все было, как должно быть, и что жизнь и смерть – звенья одной цепи»34. Это люди, оценивающие собственную жизнь не с отчаянием, а с сознанием целостности, осмысленности и благородства.

В ХХ веке в рамках психоанализа З. Фрейда, оказавшего огромное влияние на всю сферу естественнонаучного и гуманитарного знания, литературу и искусство, человек рассматривался как организм, как сложная энергетическая система, подчиняющаяся закону сохранения энергии, при этом «достаточно остановить либидо, и оно с неизбежностью проявит себя в разнообразных формах деятельности – посредством сублимации, переноса, вытеснения, регрессии и других механизмов, описанных в теории»35. Надо отметить, что идея об энергоизбыточности находит все больше и больше сторонников36, а также согласуется с эмпирическими фактами: «человек потребляет (на единицу массы) энергии в 4,5 раза больше, чем млекопитающие, а тратит на возобновление массы в 7 раз меньше»37. Сама самореализация понималась у Фрейда как процесс и результат сублимации, т.е. превращения энергии либидо в социально приемлемую форму, что, по З. Фрейду, уберегает человека от невроза, являющегося следствием того, что избыток энергии все-таки остается нереализованным. З. Фрейд подчеркивает: «Если враждебная действительности личность обладает… художественным дарованием, она может выражать свои фантазии не симптомами болезни, а художественными творениями, избегая этим невроза… Там же, где при существующим несогласии с реальным миром нет этого драгоценного дарования или оно недостаточно, там неизбежно либидо… приходит путем регрессии к воскрешению инфантильных желаний, а следовательно, к неврозу»38. Самореализация в данной теории понимается как сопутствующий сублимации процесс, возникающий в результате борьбы между сознательной, сверхсознательной и бессознательной частью личности.

Ученик Фрейда, разошедшийся во взглядах с учителем, К. Юнг также внес значительный вклад в разработку проблемы самореализации. В своей автобиографии «Воспоминания, сновидения, размышления» он писал: «Моя жизнь – это история самореализации бессознательного»39. С его точки зрения, любой человек, постоянно приобретая новые умения, достигает новых целей, что способствует все более полной реализации его потенциала, обретению самости. При этом предельная цель жизни человека, по Юнгу, заключается в стремлении к полной реализации «Я», предпосылкой чего выступает индивидуация, процесс сознательной реализации собственной психической реальности. Кроме того, самореализация как результат процесса индивидуации (т.е. индивидуация есть процессуальный аспект самореализации) способствует посредством постоянной творческой деятельности большей продолжительности жизни. Данная точка зрения нашла подтверждение в исследованиях Б.Г. Ананьева, который пришел к выводу о том, что «образование индивидуальности и обусловленное ею единое направление развития индивида, личности и субъекта в общей структуре человека стабилизируют эту структуру и являются важными факторами высокой жизнеспособности и долголетия»40. Однако Юнг, с нашей точки зрения, довольно узко подходил к самореализации, считая, что она является конечной стадией развития личности и доступна лишь людям способным и высокообразованным и имеющим достаточно досугового времени. И поскольку этим обладают далеко не все люди, то самореализация есть удел избранных.

Как и Юнг, А. Адлер был убежден в том, что понимание личности возможно только в случае признания ее единства: для того чтобы понять какой-либо эпизод из жизни человека, необходимо развернуть «весь свиток его жизни». По Адлеру, человек постоянно стремится к значимым жизненным целям, которые ставятся им индивидуально и направлены на достижение превосходства, т.е. наибольшего из возможного. Причем это врожденное стремление, это «нечто, без чего жизнь человека невозможно представить»41. Но Адлер считал наиболее важным явлением в человеческой природе стремление не только к превосходству, но и к успеху: «Это стремление несомненно напрямую связано с чувством неполноценности, так как если бы мы не ощущали своей ущербности, у нас не возникало бы ни малейшего желания изменить свое положение»42. Понятие превосходства связано с социальным контекстом, поэтому Адлер большое внимание уделил социальным детерминантам личности, социальному контексту, что особенно ценно для данного исследования. При этом он считал, что человек есть нечто большее, чем результат влияния наследственности и окружающей среды, т.к. он обладает творческой силой, позволяющей выстраивать собственную жизнь, быть ее архитектором и распоряжаться ею43. Но какие же главные жизненные проблемы он при этом должен решить?

Любой человек, по Адлеру, сталкивается с тремя жизненными проблемами: с проблемой труда и профессионального самоопределения, с проблемой межличностных отношений, кооперации и дружбы и, наконец, с проблемой отношений полов, любви и брака44. Самореализация и смысл жизни определятся тем, как человек решит эти три проблемы. Данные идеи послужили во многом основой для формулирования Абрахамом Маслоу его знаменитой теории мотивации личности, а также концепции самоактуализации.

Итак, подведем итоги по первому параграфу первой главы нашей работы:

1. Самореализацию как важнейший экзистенциал человеческого бытия можно рассматривать как имманентную атрибутивную характеристику антропо-, социо- и культургенетического процесса, поскольку стремление к самореализации имеет не инстинктивное, а филогенетическое происхождение. Объективная необходимость разделения труда явилась главной предпосылкой формирования индивидуально-личностных особенностей, а факторы, способствовавшие дифференциации деятельности первобытного человека, явились генетическими предпосылками пробуждения личности и, соответственно, ее самореализации за счет становления человеческого сознания, переживания собственной субъектности как активнодействующего начала, приводящего к изменениям в окружающей среде, и субъективности как процесса идентификации – отождествления с другими субъектами.

3. Самореализация в культургенетической экспликации есть пробуждение и становление в человеке его человеческой сущности. Единый процесс инкультурации и социализации с неизбежностью приводит к росту самосознания и самоидентификации, что становится залогом ощущения человеком собственной осознаваемой субъектности. Процессуальность и результативность реализации целевых установок, порожденных сформированным самосознанием в ракурсе выбранной самоидентификации, и есть процесс самореализации личности. Исходными и ключевыми в подобном понимании самореализации являются взаимодополняющие концепты осознанности и субъектности, отсутствие которых ставит под вопрос наличие самого феномена самореализации.

4. Историю человеческой культуры необходимо эксплицировать как историю роста (или снижения) возможностей человека к самореализации. Данный подход позволяет считать социокультурные условия, способствующие (или не способствующие) формированию личности и ее самовоплощению, критерием оценки той или иной культурной эпохи. При этом указанный общий критерий, который может быть выражен дихотомией «более благоприятная – менее благоприятная», должен быть дополнен выяснением того, какие социальные субъекты в том или ином историко-культурном контексте находятся в более привилегированном положении по отношению ко всем остальным социальным субъектам в отношении условий и качества самореализации.

5. Самореализация характерна для всего человечества во все историко-культурные периоды его существования. Однако западная культура порождает очевидное, проявленное, воплощенное, определенное, вербализованное, осознанное, конкретное и отрефлексированное понимание самореализации личности, в то время как самореализация человека Востока происходит на неявном, скрытом, имманентном, неотрефлексированном, невербализованном и иначе осмысленном уровне.

6. В историко-философской мысли наиболее важные предпосылки для формирования классических парадигм самореализации были сформулированы у античных философов (этические и мотивационные аспекты самореализации у Сократа, Платона, Аристотеля), мыслителей средневековья (утвердился обозначенный еще в античности эссенциалистический подход, согласно которому самореализация эксплицируется как реализация сущностной природы человека, которая объективно предшествует личностному бытию), мыслителей и деятелей эпохи Реформации (возвеличивание труда как основного призвания человека), Возрождения и Нового времени (идея незавершенности и открытости личностного потенциала, оптимистическая вера в принципиальную возможность изменения человеческой сущности), французских просветителей (идея о равных в биологическом смысле возможностях самореализации личности), немецких классиков (особенно идеи Канта и Гегеля), в марксизме (изучение способов взаимодействия личности в контексте социально-экономических отношений, изучение роли социально-экономических детерминант самореализации), экзистенциализме (изучение роли субъективного фактора в самореализации, связанного с глубинным переживанием собственной самости) и психоанализе (идея Фрейда о сублимации как источнике самореализации, идея Юнга о самореализации как результате процесса индивидуации и открытия Адлера о стремлении к превосходству как следствию комплекса неполноценности).





    1. Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница