Социокультурные основания самореализации личности: философско-антропологический аспект


Самореализация личности в современной отечественной культуре



страница10/12
Дата30.12.2017
Размер1.73 Mb.
ТипДиссертация
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12
3.2. Самореализация личности в современной отечественной культуре
Современное отечественное социокультурное пространство заключает в себе немало препятствий и трудностей для самореализации личности, но в то же время открывает и новые возможности, поскольку «действие рыночных механизмов отмечено не только негативными явлениями, но и реальными экономическими возможностями самореализации художника, расширяющими пространство творческой свободы, выбор экономических и эстетических вариантов художественно-креативной деятельности»196. В то же время при характеристике социокультурных условий самореализации постсоветской России отмечается, что в последнее десятилетие меняются условия самореализации личности: «С исчезновением идеологической доминанты возникла ситуация, в которой одни оказались в затруднительном положении, иные, наоборот, получили желанную свободу для реализации своих творческих устремлений»197. Указанное расслоение общества и нахождение одной части его в более благоприятных условиях для раскрытия потенциала, а другой – в гораздо менее благоприятных, является одним из характерных признаков любой капиталистической системы. Однако степень этого расслоения и наличие условий для реализации хотя бы базовых потребностей в различных государствах, построенных на принципах капитализма и рыночной экономики, неодинакова, не говоря уже о возможности полноценной самореализации. Неодинаковыми эти условия являются не только в сравнении социокультурных ситуаций различных государств, но и в сравнении различных регионов, областей или городов одного и того же государства, в том числе и России.

Нахождение большей части населения нашей страны на грани либо за чертой бедности приводит к тому, что «для самореализации россиян периода радикальных социальных изменений одним из ведущих направлений является достижение (стремление к достижению) материального благополучия»198. Данное обстоятельство связано также и с тем, что существование в указанном социокультурном пространстве становится немыслимым без участия материальных факторов. Как верно отметил А. Маслоу, «теологи всегда считали необходимыми попытки примирить в организме человека плоть и дух, ангела и дьявола, высшее и низшее, но ни один из них так и не нашел сколько-нибудь приемлемого решения…. Высшее может проявиться лишь на основе низшего, но, в конечном счете, упрочившись, может стать относительно независимым от низшего»199. Иными словами, трудно говорить о социальной, духовной, творческой самореализации, когда большая часть базовых (витальных) потребностей человека не удовлетворена.

Разность условий самореализации выступает одной из причин миграционных процессов, которые оказывают влияние за счет ассимиляции культуры местных жителей и мигрантов на динамику социокультурного процесса, а также способствует маргинализации отдельных слоев социума. Не имеющий возможности реализовать себя на родине (в собственном городе или стране) человек становится добровольным или вынужденным мигрантом, приобретая в новых условиях кратковременный или продолжительный статус маргинала, что проявляется в утрате привычных социальных связей, несформированности новых, повышенной психологической напряженности, трудностями бытового, материального характера и т.п.

Но, пожалуй, самое негативное явление для нашей страны и самореализации в ней в последние десятилетия было отмечено И.В. Вишевым: «Действительно, одним из печальных знамений времени, резюмирующих итоги и «перестройки», и «реформы», стало прискорбное понятие «естественная убыль населения», пришедшее взамен его «естественному приросту». Подобная убыль с 1992 года стала для России одним из наиболее устойчивых признаков, обусловленного самыми разными причинами. Первая среди них – торжество смерти над жизнью»200. При этом смертность наступает в результате не только многочисленных болезней, но и значительного числа убийств и самоубийств, что является наиболее явным показателем неблагополучия социокультурного пространства.



Очевидно, что проблемное поле феноменального взаимодействия личности и современного социокультурного пространства России носит сложный и комплексный характер: самореализация затруднена в силу огромного множества субъективных и объективных для личности причин. В рамках данного диссертационного исследования не представляется возможным проанализировать всю генеральную совокупность указанного множества, однако представляется совершенно необходимым выделение наиболее существенных и значимых причин, явно или не явно присутствующих в структуре современной отечественной социокультурной реальности.

Самореализация и национальные особенности русской ментальнльности. Рассматривая особенности русской ментальности, ряд исследователей выводят ее специфику из особенностей православной духовности (что во многом верно) и считают при этом, что всякое отклонение или отхождение от нее является причиной современного социокультурного кризиса и в целом негативного современного положения дел в нашей стране. К числу таких исследователей относится и Р.В. Шамолин, который, рассматривая самореализацию человека как феномен русской ментальности и отмечая кризисный характер современного отечественного социума, отмечает, что «современное русское общество в своем большинстве находится в состоянии отчужденности от тех духовных устремлений, что могли бы стать основанием пути к просветляющим идеям, основанием пути к «Истине»»201. Довольно трудно согласиться с автором, ибо причины современного социокультурного кризиса являются неизбежным следствием не только и не столько духовных, сколько политических, экономических и социокультурных особенностей государства. И именно решение последних может стать основанием для выхода из социокультурного кризиса. Кроме того, Р.В. Шамолин делает акцент на одном из характерных, с его точки зрения, свойств русского человека – «бытийной открытости», подчеркивая, что «эта «бытийная открытость», устремление к «необдуманному» обладает в русской ментальности и деструктивными качествами, как, например, социальная и гражданская безответственность русского человека, и качествами «просветленными», «духовными», как, например, воля к «соборности», к «всеединству», отмеченная русской философией и литературой»202. Данное утверждение вызывает сомнение, поскольку вряд ли так называемая «бытийная открытость» присуща только русской ментальности, ибо открытость и незавершенность характерна человеку как виду вне зависимости от национальности и даже от степени культурного развития, и вряд ли из нее можно выводить какие бы то ни было характерологические свойства нации.

Другое дело, что общинный тип существования и укорененность коллективизма в России на протяжении почти всей ее истории вплоть до развала социалистической системы во многом и обусловили весьма специфическое, большей частью недоверчивое и стереотипно негативное отношение большинства соотечественников к индивидуалистическим ценностям Запада, к числу которых причисляется и ценность самореализации личности. В этой связи Н.В. Южакова отмечает: «Русские консерваторы, объявив о начале новой эпохи – «среднего человека», обозначили проблему обезличенности человека в массовой культуре индустриального общества, усиливающейся «потерянности», считая, что лишь опора на традиционные социокультурные ценности придаст определенную устойчивость индивиду, поможет ему понять свое предназначение»203. Счастье в русской ментальности значительно чаще связывается не столько с идеей самореализации, сколько с идеей судьбы. Сопоставляя категории «судьба» и «счастье», В.В. Колесов отмечает, что в русском подсознании они соединены общностью проявлений и расположением на линии жизни от прошлого через настоящее к будущему: «Человеку нечто суждено с рождения – это судьба; он проживает жизнь в настоящем – это страдания свободы; и всё это с тем, чтобы обрести счастье» . Таким образом, в сознании большинства русских людей счастье – это удел будущего, предвкушаемая награда за страдания в настоящем, во многом обусловленном судьбой, действие которой распространяется и на настоящее время, и на будущее. Не случайно А.Ф. Лосев считал преждевременной замену понятия «судьба» понятием «причинности», поскольку, по его мнению, «распоряжается нами только судьба, не кто-нибудь иной»204. Но судьба в ментальности русского человека, согласно современным исследователям, понимается как символ того, что случается с ним помимо его воли. Отсюда берет начало и знаменитое русское «авось», которое трактуется как сокращение выражения «а вот и сделаю!» вопреки судьбе, своего рода отчаянный, но смелый жест, храбрый поступок в особенно сложных условиях, дающих мало шансов на успех. Поэтому концепт «судьбы» в русской ментальности связан с концептом «надежды», хоть и всегда необоснованной. По утверждению В.В. Колесова, проявлением веры в действие безликой и фатальной судьбы является вера в добрые и злые силы (на них можно воздействовать магией), блага и великих людей (их можно умилостивить с помощью жертвоприношений), в Бога (с ним можно общаться в молитве и других ритуальных действиях), в предопределение, данное Богом (при котором, как в протестантизме кальвинистского толка, человек становится творцом собственной судьбы). «Типологически общими для всех представлений о судьбе являются характеристики судьбы: некое высшее начало, но внешнее человеку, влияющее на него, но неконтролируемое им»205. Несмотря на то, что сама идея судьбы не является изначально русской, а имеет греческие корни, она стала близкой русскому народному сознанию и до сих пор определяет особенности его жизненной позиции и мировоззрения, являющихся идейно-теоретическим ядром особенностей самореализации русского человека. Поскольку ключевые жизненные события (счастье и несчастье, успех или неудача, богатство или бедность) объясняются действием судьбы, то о какой самореализации может идти речь! В таком контексте она воспринимается как нечто странное, надуманное и чуждое.

Стереотипность восприятия понятия «самореализация». «Глубинная особенность русского умозрения восходит к аскетической традиции восточного православия, которая в течение многих столетий определяла духовную жизнь России»206,  – озвучивает одну из фундаментальных истин о русской культуре П.С. Гуревич. Ни в коем случае не имея цели подвергать критике идейные основы православной религии, несомненно, играющей важную роль в отечественной культуре и выполняющей социально значимые функции в обществе, нам все же следует указать на имеющийся ценностный дисбаланс классических концепций самореализации и идейных основ православия, ибо оно так же, как и «всякая великая религия содержит в себе и открывает некоторую систему ценностей»207. Проведенный анализ показывает, что основополагающие для социальной стабильности государства фундаментальные установки и ценности православной культуры, активно развиваемые и внедряемые в отечественное социокультурное пространство, на уровне религиозной идеологии находятся в некоторой степени в оппозиции по отношению к идее самореализации, которая в устах отдельных авторов подвергается стереотипной, тенденциозной, ангажированной интерпретации и воспринимается как явление чуждое и вредное для человека. В этой связи весьма показательной является размещенная на сайте «Православие.RU» статья Анны Гальпериной «Самореализация вместо таланта», в которой она берет на себя смелость заявлять о том, что необходимо разобраться с «пресловутой самореализацией», что «раз уж дело зашло так далеко, что даже в православное сознание заползли чужие тараканы, надо их найти и побить тапочкой»208. Пользуясь стереотипами массового сознания антисемитского и антиамериканского толка, автор пытается дискредитировать это понятие тем, что оно создано и разработано американцами еврейского происхождения, которые, с точки зрения А. Гальпериной, «во все времена, ничего никогда не придумывают сами... могут только пропагандировать, зарабатывать деньги на тренингах, на семинарах, на глянцевых журналах, заниматься тем, что поближе к деньгам»209. Безусловно, это не просто преувеличение, высказанное в категорической форме, не свойственной объективному и беспристрастному научному поиску, но и явное введение в заблуждение, очевидное тенденциозное искажение реальных эмпирических фактов.

Вслед за самореализацией подвергается жесткой и уничижительной критике понятие «самости» за то, что самость не исходит из традиции, «не служит Богу, Церкви», «хочет даже выбирать религию по собственному вкусу», «принципиально космополитична», «вечно брюзжит по поводу государства, к которому она вечно сохраняет критическую позицию» и «хочет выбирать тот народ и ту культуру, среди которой она будет жить»210. Понятно, что классические теоретические модели теории самореализации, отстаивающие ценность личности, свободы и творчества, не могут не находиться в оппозиции с традицией, которая почитает не личность, а нищету, мученичество, крайние формы аскетизма и альтруизма, традиционализм, консерватизм, патриотизм и государственность монархического толка.

Далее автор начинает отождествлять понятие «самореализации» исключительно с профессиональной сферой и совершенно не справедливо отмечает, что для самореализующейся личности семья воспринимается «как обуза, клетка», что именно из-за самореализации люди стремятся своих детей «сплавить нянькам, отдать в государственные институты», что самореализация есть «одна из причин абортов» и что в целом «молоху самореализации приносятся гигантские жертвы»211. На самом деле причина данных негативных явлений – вовсе не самореализация, а банальный эгоизм. Самореализация и есть творческое преодоление собственного эгоизма, ибо всякий творческий процесс есть в значительной степени акт самоотречения. Кроме того, она вовсе не исключает возможности воплощения особенностей личности в сфере семейной жизни как приоритетной по отношению к профессии, которая может восприниматься (и чаще всего воспринимается) в современных отечественных условиях как источник для обеспечения материальной стабильности семьи.

В заключение второго параграфа третьей главы нашей работы отметим:

1. Современное отечественное социокультурное пространство заключает в себе немало препятствий и трудностей для самореализации личности, но в то же время открывает и новые возможности. В постсоветской России в последнее десятилетие меняются условия самореализации личности, проявляющиеся в расслоении общества и нахождении одной части его в более благоприятных условиях для раскрытия потенциала, а другой – в гораздо менее благоприятных.

2. Нахождение большей части населения нашей страны на грани либо за чертой бедности приводит к тому, что для самореализации россиян в условиях современности одним из ведущих направлений является стремление к достижению материального благополучия. Данное обстоятельство связано также и с тем, что существование в указанном социокультурной пространстве становится немыслимым без участия материальных факторов. Трудно говорить о социальной, духовной, творческой самореализации, когда большая часть витальных потребностей человека не удовлетворена.

3. Разность условий самореализации выступает одной из причин миграционных процессов, которые оказывают влияние за счет ассимиляции культуры местных жителей и мигрантов на динамику социокультурного процесса, а также способствует маргинализации отдельных слоев социума. Не имеющий возможности реализовать себя на родине (в собственном городе или стране) человек становится добровольным или вынужденным мигрантом, приобретая в новых условиях кратковременный или продолжительный статус маргинала, что проявляется в утрате привычных социальных связей, несформированности новых, повышенной психологической напряженности, трудностями бытового, материального характера и т.п.

4. Общинный тип существования и укорененность коллективизма в России на протяжении почти всей ее истории вплоть до развала социалистической системы во многом и обусловили весьма специфическое, большей частью недоверчивое и стереотипно негативное отношение большинства соотечественников к индивидуалистическим ценностям Запада, к числу которых причисляется и ценность самореализации личности. Счастье в русской ментальности значительно чаще связывается не столько с идеей самореализации, сколько с идеей судьбы. В сознании большинства русских людей счастье – это удел будущего, предвкушаемая награда за страдания в настоящем, во многом обусловленном судьбой, действие которой распространяется и на настоящее время, и на будущее.

5. Несмотря на то, что сама идея судьбы не является изначально русской, а имеет греческие корни, она стала близкой русскому народному сознанию и до сих пор определяет особенности его жизненной позиции и мировоззрения, являющихся идейно-теоретическим ядром особенностей самореализации русского человека. Поскольку ключевые жизненные события (счастье и несчастье, успех или неудача, богатство или бедность) объясняются действием судьбы, то идея самореализации стереотипно воспринимается как нечто странное, надуманное и чуждое.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница