Социальный смысл онтологии эстетического



страница3/26
Дата10.05.2018
Размер2.6 Mb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26
Глава III. Эстетика социального. Феномен эстетизации социальной реальности с.125
§1. Социальное как бытие с.125

§2. Эстетика общественного бытия с.132

§3. Феномен эстетизации социальной реальности с.140

§4. Эстетизация приватных пространств. Абсурд эстетики или эстетика абсурда с.147

§5. Эстетизация процесса образования в современном мире с.157

§6. Культурно-эстетический характер динамики современного общества

с.161

Заключение с.173
Литература с.175

Всякий человек, осмелившийся что-либо написать

не только для себя, должен первым делом

рассчитывать на то, что его поймут неправильно.

Однако у него есть еще право надеяться на то, что обернувшееся ложью, не было с самого начала ложным,

а было мыслью.

(А.В. Михайлов)
Введение
Современная эстетика мало похожа на своих классических академических предшественниц. Она все решительнее уходит от традиционных вопросов об искусстве к анализу онтологических характеристик человека. Реалии современной культуры также исследуются с помощью эстетических категорий (трагедии, иронии, пастиша, театральности и т.д.). Эстетика становится «философичнее», а философия эстетизируется.

Тенденция эстетизации философского дискурса лежит в русле онтологического поворота западноевропейской философии. Не случайно Ортега-и-Гассет считал, что именно эстетика помогла неклассической философии «перестать раскланиваться с наукой», обрести чувство и статус самодостаточности. В ситуации XX века это означало преодоление гносеологического крена в философии. Даже философия постмодерна, на словах нередко отказывающаяся от анализа проблемы бытия, на самом деле исследует ее именно эстетическими средствами и на поэтически-метафорическом языке.

Возникает вопрос: как могла эстетика из «миметической» дисциплины, каковой она была в ситуации классической философии, за короткий период «неклассики» превратиться в важнейшую составляющую онтологического знания? Ответ, очевидно, надо искать «на полях» той отрасли философствования, которая впервые предоставила пространство своего онтологического дискурса для непривычных почти художественных категорий. Речь идет о социальной философии гегелевского и послегегелевского образца.

Социальная философия девятнадцатого века была достаточно странной дисциплиной, если рассматривать ее с позиции онтологии. Действительно, любая предшествующая ей онтология говорила о бытии как о мире человеческих абсолютов: о Боге, Космосе, Добре, Истине, Разуме. Этот мир воспринимался как ценность, всегда со знаком плюс (зло, несправедливость, безобразное никогда не могли стать абсолютными и поэтому традиционно «выпадали» за пределы бытия).

«Проводниками» человека в мир бытия всегда были мораль, искусство, религия, наука, философия. С развитием мировой цивилизации эти формы культуры попали в «клетки» социальной структуры общества, мгновенно утратив свой ценностный потенциал. Общественное жестко встроилось во внутренний мир личности, став для нее именно бытием. Но это новое общественное бытие существенно отличалось от традиционных ипостасей бытия (добра, истины, разума) тем, что никогда не было ни «чисто положительным», ни далеким, нездешним и абсолютным. Это было земное, посюстороннее бытие. Оно могло быть противоречивым, отчужденным, разорванным, и все-таки это было бытие в настоящем философском смысле слова. Невидимое, сверхвещественное, метафизическое, оно сконцентрировало в себе многие тайны человеческого существования, природы и сущности.

В век истории социальное мыслилось едва ли не единственной бытийственной характеристикой человека. Его сверхсоциальные культурные характеристики ушли в тень гигантского социума. Но именно в «социальном организме» действовали эстетические механизмы иронии истории, создавались ее трагические и прекрасные страницы.

Эстетическое стало сверхчувственным содержанием исторического процесса, обрело в пространстве общества свой онтологический статус. Через социальное эстетика получила реальные основания для конституирования в качестве онтологической дисциплины. Однако в XX веке она уже выходит за пределы социальной онтологии, обретя право на изучение самых глубинных пластов человеческой природы.

Интересно, что эстетический по происхождению закон иронии истории проявился в конечном счете и в судьбе самой философской мысли. Родившись в недрах социальной философии как последнего слова философской классики, онтологически ориентированная эстетика сделает это слово последним буквально: она обнаружит предельность социальной онтологии и подготовит тем самым «конец социального» (Бодрийяр).

Именно эстетический взгляд на вещи провоцирует проблематизацию феномена и понятия общественного бытия как такового: Как? Прекрасен этот мир? Постмотри! Как может социальный мир вообще, тем более, современный, – бытийствовать, а не просто существовать, если в нем столько мерзости и жестокости, отвратительного и безобразного? Кажется, этот мир серьезно нуждается в антропо- и социодицее. Возможно, это оправдание будет носить эстетический характер. Не случайно Ницше писал, что «бытие и мир получают свое оправдание лишь как эстетический феномен».
Философская позиция анализа общественного как бытия представлена в наиболее развитой форме в гегелевско-марксистской традиции.

В природе социума действительно присутствуют характеристики, позволяющее мыслить общественное как бытие: оно может удерживать в себе некоторый минимум бытия. Например, закон обеспечивает минимум справедливости; наука – минимум истинности; памятник, традиция – минимум памяти. Вполне социальные феномены: верность Закону, служение Родине, Дело – воспринимаются иногда как высший человеческий долг, как нечто метафизическое, нечто настолько важное для человека, что ему вполне может быть приписан статус бытийственности.

Как известно, основное отличие современной онтологии от традиционной представлено в философии Хайдеггера в тезисе необходимости мыслить временность, историчность бытия. Родственным бытию, историческим существом является и сам человек. Поэтому он в состоянии помыслить бытие исторически. Тогда в человеческом мышлении открывается «историческое событие бытия» (Хайдеггер), и можно поставить вопрос: какими сторонами бытие поворачивается именно к современному миру и человеку? Какой должна быть современная онтология?

В философской литературе сложились разные варианты ответа на этот вопрос: современная онтология может быть экзистенциальной, герменевтической, антропологической, феноменологической. За каждым вариантом стоит своя истина, или, по крайней мере, ее доля. Не отметая ни в коей мере ни один из возможных ответов, выскажем предположение о некотором основании единства всех этих современных онтологических учений: их соединяет эстетическое начало, и сохранность этого соединения обеспечивается эстетическим философским дискурсом. Онтология эстетического пронизывает практически все направления современной философии, но философия есть мышление бытия, а это значит, что можно говорить об эстетической природе бытия и, соответственно, о бытийственной природе эстетического.

История философской мысли представляет множество косвенных доказательств эстетической природы бытия. Речь идет о многочисленных и разнообразных философских учениях, раскрывающих смысл онтологии эстетического. В античности это милетская и пифагорейская школы, Гераклит и Демокрит, Платон и Аристотель, Эпикур и Плотин. В Средневековье – Августин и Фома Аквинский, Боэций и Эриугена. В Новое время – романтики и Гегель, Шиллер и Шеллинг. В неклассической философии Ницше и Хайдеггер, Кьеркегор и Камю. В России – Франк и Лосский, Бердяев и Соловьев. Этот список можно бы и расширить.

Кроме того, существуют самые разные интуиции бытия, приобретенные человечеством на различных этапах развития культуры: переживание счастья от встречи с красотой, душевный порыв нравственного поступка, восторг любви, радость мысли. Все эти интуиции проникнуты эстетическим началом. Есть среди них и такие, которые прямо относят нас к бытийственному, самому главному уровню жизни человека, например, высший тип эстетической реакции – катарсис.

По мере развития западноевропейской философии от античности к классике всегда сохранялась эстетическая форма анализа природы эстетического. Затем в структурах классического философского дискурса эта художественная форма философствования почти полностью угасла. Примером может послужить кантовская «Критика способности суждения», написанная отнюдь не художественным языком.

В движении от классики к современности эстетический, поэтический характер мышления не только возвращается в философский дискурс, но и многократно усиливается. Не случайно современные философы постоянно возвращаются к мысли Сократа и/или Платона о философии как искусстве мысли. Кстати, Аристотель даже логику определял эстетически – как гармонию понятий. В пределе эта идея была как бы заново высказана неокантианцем Ф. Ланге: «Философия – поэзия понятий».

Думается, есть все основания говорить об эстетизации неклассического (и постнеклассического) философского дискурса. Это значит, что бытие поворачивается к современному человеку именно своими эстетическими гранями, являет миру именно свою эстетическую природу. Конечно, эстетизация философии выглядит как весьма непрямой, отдаленный аргумент в защиту эстетической природы бытия, и все же… Философия в современном мире подвергается коммерциализации в несколько меньшей степени, чем, например, искусство или политика. «Профессиональный философ», равно как и «книжки по философии» – не самый ходовой товар на рынке продукции духовного производства. Вот почему можно предполагать, что причины эстетизации философии лежат еще и за пределами товарно-денежных отношений. Искать эти причины необходимо в эстетической природе самого бытия, в его эстетическом «историческом событии» (Хайдеггер). В то же время будет верна – при всей ее странности – и обратная теорема – о бытийственной природе эстетического. Странность эта хорошо просматривается в многообразных вариантах обвинений, предъявляемых красоте: в искушении, в сладком обмане, в пассивности, в способности «прельщать» и тому подобных банальностях, и заканчивая серьезными и сложными вещами в духе трагедии эстетизма (П.П. Гайденко). Во всяком случае, положение о бытийственной природе прекрасного не принимается на веру и требует обоснования.

Что касается социального смысла онтологии эстетического, здесь тоже можно обнаружить нетривиальные позиции, связанные между собой в своеобразный узел наподобие сада расходящихся тропок. С одной стороны, всегда оказывается, что те или иные способы, пути, фрагменты процесса онтологизации эстетического начала человеческой жизни, а также формы их постижения, конечно, имеют социальную подоплеку, смысл и содержание. С другой стороны, бытийственный характер эстетического начала в жизни человека, безусловно, накладывает отпечаток на развитие человеческой социальности. Любое социальное образование рано или поздно начинает заботиться о своих эстетических параметрах. Средоточие осознанной и целенаправленно выстраиваемой новоевропейской социальности – буржуазный город – все время формирует и свой неповторимый эстетический облик, который в свою очередь вызывает уникальные эстетические настроения и чувства у жителей и приезжих.

Что касается социальной философии, дисциплины, специально нацеленной именно на исследование природы человеческой социальности, то ее основные категории всегда «завязаны» на эстетику, пронизаны эстетическим началом. Социальное в узком смысле слова, в отличие от общественного, строится человеком искусственно. Уже в силу этого оно не может быть свободно от искусства, от эстетических характеристик.

Главным героем Общества с точки зрения классической социальной философии, как известно, выступает Личность. Природа личностного начала в человеке выявляется при максимальном участии языка и понятийного аппарата эстетики. Личность характеризуется гармонической целостностью, своего рода композиционностью, драматизмом развития в истории и современности. Все это говорит о том, что онтология эстетического не только присутствует в социальной жизни, но и имеет глубинный человеческий смысл. Прояснение этого смысла – задача данной работы.

Анализ современного общества и его культуры демонстрирует своеобразную тенденцию тотальной эстетизации. Мы обнаруживаем ситуацию, которую Гадамер обозначил однажды в качестве общего названия своего сборника статей по эстетике – актуальность прекрасного. В этом ключе можно обнаружить – ни много, ни мало – художественно-эстетический характер современной культурной картины мира, пришедшей на смену картине рационалистически-технологической. Интересно, что современная научная картина мира строится в рамках философии науки тоже по законам художественно-эстетического мышления (космохаос, хаосмос, драма истории и т.п.).

В современном обществе происходит эстетизация самых различных сфер, структур, институтов, усиливается художественное начало любой человеческой деятельности. Так, речь может идти об эстетизации науки и образования, приватных и публичных пространств, политики и бизнеса, спорта и повседневной жизни. Ю. Хабермас обозначил совокупность всех этих процессов как «своеволие эстетического».

Эстетическая «фактурность» обнаруживает себя во многих сторонах современной культуры по совершенно прозаической причине: товарная природа множества современных социальных феноменов продолжает развиваться; товарно-денежные отношения распространяются во все сферы нашей жизни. В этой связи можно сформулировать вопрос, ставящий под сомнение всю концепцию эстетизации современной социальной реальности как порождения эстетической природы бытия. Возможно, эстетизация культурного пространства современности никак не связана с онтологическими основаниями человеческой жизни и вполне исчерпывается логикой развития торговли, товарно-денежных отношений, консюмеризма? Товарная природа практически всех общественных отношений, в которых живет современный человек – наиболее очевидная, лежащая на поверхности причина эстетизации всей современной социокультурной реальности. Этот факт сразу же заставляет думать о некоторой неоднозначности процесса или феномена эстетизации в современном мире. Как он влияет на человека? Как можно его оценить в плане возможностей развертывания подлинного человеческого бытия-в-мире?

Сегодня мы уже вправе говорить о достаточно сильной агрессии эстетического начала. Конечно, в первую очередь, эта агрессия связана с нарастанием товарно-денежной природы общественных отношений в современном мире, с тем, что современный человек вынужден представлять свои силы и способности в товарной форме. Да и сам человек все больше превращается в товар. Кроме того, специфические проявления «коммерческой» эстетизации складываются в динамике современной массовой культуры и массового искусства. Какова логика и перспектива этих процессов? Что можно сказать об их социальных и антропологических последствиях? Что означают эти процессы в плане возможностей и перспектив человека как бытийственного существа? Эти вопросы определяют основное исследовательское пространство данного дискурса.

Современная социальная картина мира становится эстетической картиной еще и потому, что главный герой классически-рационалистической картины, субъект целерационального поведения, умеющий считать время и предвидеть результаты своего целеполагания, уступает свое центральное место другим социальным персонажам. С одной стороны, современный мир в своем стремительном развертывании слишком часто ломает наши планы и обрушивает на нас действие закона иронии истории или иронии судьбы. Мы способны добиваться реализации своих целей, но их достижение подчас оказывается «ненужными победами», несвоевременными и неуместными. В этих условиях человек старается уйти от постановки больших целей: гораздо надежнее просто решать задачи по мере их поступления. Затем наступает момент апологии своих поступков в категориях эстетики. Мы стремимся объяснить свое поведение как красивое. Целерациональность замещается (или вытесняется?) эстетической рефлексией.

В современном обществе (и в современном искусстве) все чаще складываются ситуации, когда само зло становится эстетически привлекательным. Особого анализа требует феномен эстетизации безобразного (странность заключается в том, что безобразное и без того представляет собой эстетическое явление и категорию).

В итоге эстетизация современной социальной реальности предстает как весьма неоднозначный процесс, имеющий свои негативные и позитивные стороны. Современный философ может позавидовать Гегелю, который считал для себя естественным исследовать в «Эстетике» только прекрасное как эстетическую категорию и только высокое искусство.

Сегодня перед нами возникает вопрос о месте и роли человека в таком эстетизированном мире. Одновременно это и вопрос о том, насколько возможна сейчас стратегия живой жизни человека, каким он может быть, чтобы не просто выживать, но и бытийствовать, совершенствуя человеческие формы человеческого содержания.




Глава I. Эстетизация философского дискурса как выражение и смысл эстетической природы бытия.
«Философия – поэзия понятий»

Ф Ланге


Каталог: f18 -> bin files
bin files -> Образование в человеческом измерении
bin files -> Философская антропология
bin files -> Учебное пособие по курсу эстетики для студентов философского факультета Казань 2009
bin files -> Программа дисциплины введение в специальность цикл дс. Р. 07 Специальность 020100 философия Принята на заседании кафедры философии
bin files -> История зарубежной философии (античная философия)
bin files -> Программа дисциплины общая теория систем цикл дс. Р. 07 Специальность 020100 философия Принята на заседании кафедры философии
bin files -> Ибрагимова З


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница